***

Медленно, очень медленно опускался корабль. Наконец, он коснулся приёмной сетки, окутался маревом, полоснули молнии и, мягко коснувшись брюхом песка, корабль замер. Хлопнул вырвавшийся из шлюзовой камеры воздух, и на песок спрыгнул молодой парень. — Почему так долго? — кинулась к нему Ольга. — Я уже пятые сутки жду. — Я не мог раньше, а спасательный корабль придёт ещё через два дня. — Быстрее! — торопила девушка. — Полетели. — Куда? — удивился он. — Ведь у вас все в порядке? — Да не во мне дело. Надо туда. В центр пустыни, — махнула рукой Ольга, поднимаясь на корабль. — Этот корабль там не сядет, — остановил её парень. — Он предназначен для атмосфер планет-гигантов. — Но здесь-то вы сели? — Только благодаря посадочному комплексу станции. — Что же тогда делать? — замялась Ольга. — Ну-у? Сначала, я думаю, стоит познакомиться, — предложил парень и назвался первым. — Клод. Физик-гидродинамик. Работал в атмосфере пятой планеты. — Ольга. Лингвист. — Замечательно, — обрадовался Клод. — Теперь о вашем сигнале бедствия. Что случилось? — В пустыню ушёл «последний караван». Их надо вернуть. — Зачем? — удивился парень. — Пусть гуляют. — Да не гулять они ушли, а совсем ушли, — горячилась Ольга. — Придумай же что-нибудь. — У меня нет подходящих средств передвижения. Может, на станции? — Мой пескоход сломался неделю назад, а починить его я не могу. — О! Это уже проще, — обрадовался Клод. — Техника — это моё хобби. — Только побыстрее, пожалуйста, — засуетилась Ольга. — Показывай. — Ничего сложного, — успокоил Клод девушку, — просто он выключился для регламентного осмотра. Я пока буду тестировать киберсистемы, а ты расскажешь, что тут случилось. — Понимаешь, — начала Ольга, — на этой планете живёт странная раса. Их всего около пятисот тысяч. Живут небольшими посёлками по окраине пустыни, хотя вокруг плодороднейшие земли и необжитая планета. Все с мала до велика философы. Даже с детьми трудно разговаривать, а со стариками я уже и не пыталась. Они считают себя потомками великого народа, который ушёл в глубины вселенной. Они же остались, чтобы сохранить дух древних прародителей, — в ходе рассказа Ольга успокоилась и продолжала уже медленнее. — Судя по анализу, они живут здесь уже не одну сотню тысячелетий. Но не развиваются. По нашим меркам у них раннее Средневековье. Это по меркам техническим, а по социальным и мировоззренческим — они нас оставили далеко позади. — Порядок! — прервал её Клод. — Поехали, на ходу расскажешь. Ольга прыгнула в кресло, и пескоход вылетел из ангара. — Куда ехать-то? — По следам, — вновь заволновалась Ольга, — и на максимуме. — Тогда держись крепче. И пескоход, перелетая с бархана на бархан, понёсся вглубь пустыни. — Пять дней назад, — продолжала Ольга, — или уже шесть, мимо станции вглубь пустыни ушёл караван ближайшего посёлка. Обычно они обходят пустыню, от посёлка к посёлку. А тут решили напрямую. Я ещё поинтересовалась, почему у них с собой такой маленький запас провизии. Один мальчишка и сказал, что это «последний караван», и им много не надо. Сначала я не придала этим словам значения, а ночью вдруг проснулась и вспомнила, что у них есть легенда о «Последнем караване»: «Когда на планету придут другие люди и начнут тут жить, и эта жизнь будет иной, чем у них, то они соберутся в последний караван и уйдут, чтобы не мешать новым людям». — А куда они уходят? — поинтересовался Клод. — Я не поняла, но там, в глубине пустыни, что-то есть. — А конкретно не знаешь? — Нет. «Ушедшие во вселенную оставили возможность легко покинуть планету», — процитировала Ольга. — У них там что, космодром? — Навряд ли, его бы заметили при первичной разведке планеты. — А почему ты тут одна? — Ассоциация разведки планет решила, что, прежде чем осваивать планету, надо вступить в контакт с её обитателями, а чтобы сильно не обременять их, направили меня одну. — Надо же… — Я по конкурсу оказалась самым подходящим лингвистом, — обиделась Ольга. — Понятно, — ответил Клод. *** — Пустыня какая-то мёртвая, — заметил Клод спустя некоторое время, — ни растений, ни животных, ни ветерка. Караван прошёл здесь почти неделю назад, а следы как будто только что оставлены. И они снова ехали молча, чувствуя нависшую вокруг пустоту. Пятый час нёсся пескоход, наматывая на свои баллоны километры раскалённого песка. — Оля! — Что? — А сколько часов длятся местные сутки? — спросил Клод, прикидывая что-то в голове. — Тридцать пять. — А ты пять суток считала по-местному или по-нашему? — По-земному. Я же не могу бодрствовать и спать по-местному. — А они такие же люди, как и мы? — Да. А что такое? — Просто они очень здорово ходят. Мы уже почти полтысячи проехали, а их всё не видно. — Вообще-то, они очень выносливый народ, но с ними дети. — Значит, с минуты на минуту нагоним. *** Пескоход поднялся на очередной бархан, и Клод заметил впереди реку. — Река посреди пустыни? — удивился он. — Странно. Но не только это было странным. Её гладь не давала бликов. Ровной чёрной полосой протянулась она поперёк пустыни. Через несколько минут пескоход подошёл к берегу. — У меня такое впечатление, — начал Клод, — что на ту сторону они не перебрались. Может, они по течению сплавились? Не знаешь, откуда и куда течёт эта река? Ольга сидела и отрешённым взглядом смотрела куда-то очень далеко. — Издалека, — ответила она на вопрос Клода. — Мы опоздали, — еле слышно добавила Ольга. — Почему? — Это не вода, Клод, — повернулась она, — течение этой реки носит другой характер. Это река времени. Мы не успели за «Последним караваном» и теперь все они в вечности. — Чушь какая-то, — возмутился Клод и, выпрыгнув из кабины, пошёл к реке. — Не смей! — закричала Ольга. — Назад! — Ты что? — Сядь в кабину, — приказала она, — сейчас ты увидишь. Ольга достала из бардачка видеокамеру. Подключила к бортовому монитору, обмотала тросом и, осторожно подойдя к берегу, опустила в реку. Ни всплеска, ни брызг не было. Камера просто прошла сквозь какую-то материю и исчезла. Клод глянул на монитор, и глаза его округлились. — Мать моя!.. — прошептал он, чувствуя, как шевелятся волосы на голове. Что-то чёрное наподобие трубы лежало в русле реки, и в сумеречном свете её полости Клод увидел людей. По всей её ширине, насколько хватало глаз, лежали люди. Мужчины. Женщины. Старики. Дети. Плечом к плечу. Как дрова. Сотни тысяч. Всё население этой планеты. — Что это? — Тихий уход. Теперь они в вечности. — Всё равно не понял. — Смотри, — и Ольга вытянула камеру из реки. В ярком свете дня Клод еле различил призрачные контуры камеры. — Как и их, эту камеру река разнесла по прошлому и будущему. Это всё, что осталось в настоящем. Клод глянул на монитор, там всё ещё отображалось застывшее изображение дна реки — изображение из вечности.