I see red

      Софи аккуратно поставила чашку на столик возле дивана, на котором она просидела всё это время. — Думаю, Софи, ты уже понимаешь, что работа нам предстоит огромная. И я не хочу, чтобы ты отлынивала. Это не первая твоя сессия у меня, но быстро такие дела не делаются.       Доктор Джером вздохнул и постучал ручкой по толстой тетради, в которой содержались все записи о Софи. Всё, что он смог собрать за почти полтора месяца их сотрудничества.       Полтора месяца назад она оказалась в его кабинете — вялая, сонная, с опухшими от слёз глазами, забинтованная по самые локти. Она заторможенно реагировала на всё, что происходило вокруг, и доктор Джером даже пожалел, что согласился на столь агрессивное лечение.       В больнице Софи обкалывали мощными успокоительными, чтобы она не кричала и не причиняла вред себе самой. Теперь же ему приходилось разруливать последствия столь радикального решения.       Однако спустя полтора месяца Софи стала более живой, перестала залипать взглядом в стену, хотя сессии с ней всё ещё были немного странными.       Доктору Джерому пришлось отойти от привычного ему формата, чтобы хоть как-то расшевелить юную пациентку. Их сессии выглядели больше как встреча двух подружек — они пили чай, ели сладости, и Софи рассказывала что-то о себе, о том, как проходят её дни в Триаде.       Слушать её было тяжело, она постоянно сбивалась, выдавливала из себя слова, так что иногда психиатру приходилось задавать наводящие вопросы, на которые можно было ответить утвердительно или отрицательно, чтобы речевой аппарат девушки отдохнул.       Софи закивала. Она понимала, что с ней сложно, понимала, чего стоит доктору копаться в её прошлом и выслушивать её сбивчивую речь. И она хотела работать над собой, чтобы ей стало лучше. — Итак, наше время на сегодня подошло к концу. И…       Доктор Джером сделал паузу, прислушиваясь. Через пару мгновений в дверь его кабинета постучали снаружи. — Точно по часам. Мистер Чан, как и всегда, отличается пунктуальностью.       Софи вскочила с дивана, помахала доктору рукой на прощание и первой вышла в коридор. Впрочем, Джером вышел следом за ней.       И наткнулся на своё отражение в тёмных очках мистера Чана. — Доктор Джером? Здравствуйте. У вас ко мне какое-то дело?       Чан отправил Софи в машину с одним из своих охранников и снова посмотрел на психиатра. — Да, знаете, я обычный врач, так что хотел бы поговорить о необходимости проведения сессий…       Мистер Чан удивлённо выгнул бровь. — Но ведь Софи и так ходит к вам?       Джером усмехнулся. — Я говорил о вас, мистер Чан. Вам необходима психологическая помощь. И я говорю это не только из-за некоторых слов Софи о вас, но ещё и потому, что я вижу, как вы себя ведёте и реагируете. Вам нужна помощь не меньше, чем Софи.       Мистер Чан поморщился, отводя взгляд. — Думаю, вы ошиблись, доктор. Не нужна мне никакая помощь. Мне некогда этим заниматься, я весьма занятой человек.       Доктор Джером пожал плечами. — Ну, я бы всё равно настаивал. Впрочем, дело ваше. Однако, боюсь, в один прекрасный момент Софи поймёт, что некоторые травмы ей нанёс такой же травмированный человек. И кто знает, как она тогда поступит с тем, кто усугубил её психическое состояние?       Мистер Чан медленно приспустил очки и взглянул на мужчину исподлобья. — Это что, угроза, доктор?       Джером улыбнулся и поднял ладони, показывая, что они пусты. — Что вы, мистер Чан. Как я, обычный психиатр, могу вам угрожать? Вы ведь весомая фигура в нашем городе. Я бы никогда не посмел даже подумать о таком.       Глаза доктора смеялись, но Чан решил, что не будет докапываться до Джерома. В конце концов, он уже опаздывал на встречу. — До свидания, доктор. — И вам всего хорошего! — дружелюбным тоном отозвался психиатр, глядя вслед уходящим фигурам.       Когда они скрылись, Джером вздохнул и, сняв очки, потёр уставшие глаза. — Ненавижу упёртых баранов.       И похлопал себя по карманам белого халата, отыскивая так необходимые ему сейчас самокрутки с травой.       Чан вместе с Биу спустился к машине, поглядывая на часы. Времени было ещё достаточно, но в Роанапуре в дневное время легко было попасть в пробку, которая рассосалась бы лишь ближе к вечеру.       В машине на месте водителя уже сидел Чоу, а Софи, сидя на заднем сидении, с явным интересом, написанном на лице, слушала, что Чоу ей рассказывает.       Впрочем, едва Чан сел в машину, разговор прервался, и Софи как-то сдулась, отворачиваясь и глядя в окно. Несмотря на то, что она уже простила его за ту историю с румынскими близнецами и заточением, атмосфера, царившая между ними, по-прежнему была напряжённой.       Кивнув Чоу, чтобы тот заводил мотор, Чан повернулся к Софи и приспустил очки, как бы невзначай говоря: — Сегодня вечером я хотел бы кое-куда съездить с тобой.       Софи вскинулась, оглядываясь на него, и спросила: — Работа?       Конечно же, это не могла быть работа. Доктор Джером явно дал понять, что Софи стоит прерваться и не работать пока что так, как она работала до этого.       Ей запретили лезть куда-то, ходить на задания и убивать людей. Только покой, едва ли не постельный режим и положительные впечатления.       Так что Чан покачал головой. — Не могу сказать, но это точно не работа. И, думаю, тебе понравится. Не забудь зайти в свою комнату, когда вернёшься. И будь готова к семи вечера, хорошо?       Софи кивнула, но её бровки сошлись на переносице, отчего она стала похожа на очень недовольного котёнка. Впрочем, возражать она не стала.       В молчании они доехали до офиса Триады, высадили Софи, и машина с Чаном и его охранниками укатила в неизвестном направлении.       Софи, пожав плечами, вошла в высотное здание и сразу же двинулась к лифту. Есть ей пока не хотелось, больше хотелось посетить душ, чтобы смыть с себя жар Роанапура и пот. Погода в последние дни стояла совсем жаркая и сухая, температура опускалась лишь к вечеру. Поэтому Софи иногда жалела бедных людей из Триады, которые постоянно ходили в чёрных костюмах и задыхались от жары.       В комнате её ждал чехол с какой-то одеждой, аккуратно положенный на кровать Софи. Она скинула на пол мелкую сумочку, с которой полюбила таскаться в последнее время, сбросила с ног аккуратные босоножки и подошла к кровати.       В чехле оказалось новое платье карминового оттенка из гладкой и приятной на ощупь ткани. Она была прохладной и казалась слегка тяжелой.       Вечернее платье. Куда же решил её отвезти Чан?       До назначенного времени оставалось не так много времени, так что Софи занялась собой — сходила в душ, вымыла и уложила волосы, даже как-то основательно села за свой косметический столик, подбирая помаду и украшения к платью.       В семь вечера Чан, вернувшийся со встречи и успевший переодеться в новый дорогой костюм, ждал Софи в холле на первом этаже. Он едва успел вернуться, не попав ни в одну пробку, за что стоило поблагодарить Чоу как виртуозного водителя.       Раскрылись створки лифта, и Чан повернул в ту сторону голову. И обомлел.       Софи была великолепна. В красном платье, облегающем каждый изгиб её тела, в аккуратных туфлях на небольшом и тонком каблуке, с клатчем в руках.       Платье имело открытую спину с переплетением из тонких шнурков, держащих эту конструкцию и утончающих общий силуэт, — вспомнил Чан. И от этой мысли у него пересохло во рту.       Волосы Софи ниспадали на её открытые плечи тяжёлыми волнами. Она улыбалась ему кроваво-красными от помады губами, медленно подходя ближе.       Платье было длинным и с узким подолом, поэтому талантливый дизайнер сделал на подоле разрез от бедра, в котором теперь мелькало бедро Софи, нежную кожу которого не портили даже шрамы.       Чан кое-как сумел справиться со своими чувствами и выдавил: — Ты прекрасна. Я рад, что выбрал именно это платье.       Софи удивлённо приподняла брови. — Ты выбрал..? Сам?       Чан кивнул, не в силах оторвать от неё взгляд. — Да, сам. Увидел его, когда проезжал мимо какого-то магазина, вот и решил, что тебе оно подойдёт. И не ошибся.       Софи улыбнулась, уцепилась за локоть Чана, и они вдвоём пошли к машине.       Чоу привёз их в самый дорогой и фешенебельный ресторан во всём Роанапуре. Здесь заключались самые выгодные сделки, здесь ужинала вся элита этого бандитского города.       И, конечно же, Чан выбрал самый лучший столик — в тени, поодаль от других людей, которых здесь было не очень много, но и не мало.       Когда они заказали блюда и им принесли дорогое красное вино, Чан на заинтересованный взгляд Софи только вздохнул. — Я решил, что тебе нужно немного развеяться. Да и, к тому же, мне хотелось бы загладить свою вину перед тобой.       Софи отпила немного вина, смакуя его, и Чан с каким-то удовольствием заметил след от помады в форме её губ, оставшийся на бокале. Ему хотелось, чтобы эти красные отпечатки оказались на его коже, повсюду. — Мне приятно… — Софи вздохнула. — Спасибо.       Она задумчиво сжала ножку бокала, поглаживая её кончиками пальцев. — Ты ведь… говорил с… доктором Джеромом, да? — спросила, наконец она.       Чан кивнул, пряча взгляд в бокале с вином. — Он говорил тебе… чтобы ты… тоже пришёл к нему? — не унималась Софи.       Чан вздохнул. — Да. Только я не понимаю, зачем ему это? И зачем это мне? Я вполне хорошо себя чувствую, иногда только кошмары снятся.       Софи пожала узкими обнаженными плечами. — Он доктор… ему виднее. Я бы не… отказывалась… на твоём месте. Он хороший…       Чан закатил глаза, краем уха слыша, как смеются итальянцы в нескольких метрах от них. Вот же идиоты, их босс мёртв, новый босс - совсем юный мальчишка, а они вместо работы отдыхают в ресторане. — Я знаю, что он хороший доктор, в конце концов, он самый лучший психиатр во всём этом вшивом городе. Но я действительно не хочу идти к нему. Не в ближайшее время, хорошо?       Софи кивнула, но её взгляд стал острее. Она явно хотела бы продавить его, чтобы Чан согласился на сессию с врачом, но, как никогда вовремя, им принесли часть их заказа.       Для себя Чан выбрал побольше мяса, да поострее, а вот Софи решила сначала обойтись чем-то лёгким, так что Чану пришлось заказать для неё блюдо с мясом. В конце концов, они пришли, чтобы поесть хорошей еды, а не чтобы перебиваться салатиками.       Вино хорошо пошло к горячему, так что Чан подливал не только себе, но и своей даме. Обычно Софи пила что-то послаще, но это вино, несмотря на то, что оно было сухим, ей понравилось.       После нескольких блюд и пары бокалов вина атмосфера между Чаном и Софи стала куда теплее. Чан начал шутить, причём чаще отпуская острые комментарии по поводу всех остальных гостей ресторана, а Софи тихонько смеялась, прикрывая губы ладошкой.       Доедая десерт, состоящий из нескольких шариков мороженого, и отпивая иногда шампанское, которое пахло каким-то парфюмом с розами, Софи вдруг, игриво глядя на Чана, тихонько сбросила туфлю с одной ноги.       А затем уже босой ступнёй коснулась колена Чана, продвигаясь выше по бедру.       Чан, пытаясь не подавать вида, тихо спросил: — Что ты делаешь?       Но Софи, медленно облизывая ложечку от мороженого, только хихикнула. Её ступня, тем временем, легла точно на пах Чана, аккуратно и нежно поглаживая.       Кто бы знал, каких сил стоило мужчине держать себя в руках! Он пытался думать о чем-то мерзком, но все его мысли возвращались к Софи и её явному соблазнению.       Они оба выпили не так много, но достаточно, чтобы чувствовать жар, пронизывающий всё их тело.       Софи, наконец, расправилась с десертом, впрочем, как и Чан, так что мужчина подозвал официанта и попросил рассчитать их.       Тот же, вместе со счетом, притащил им красиво упакованный комплимент от шеф-повара — какой-то мудреный и дорогущий десерт, причём явно рассчитанный на двоих.       Несмотря на возбуждение, к машине они шли спокойно. Чоу выглядел скучающим и даже не потрудился выключить музыку, что им было только на руку.       Софи сжимала его ноги своими, целуя его губы, не желая отрываться и прерываться. В неё будто вселился демон, впрочем, Чан не отставал от неё.       Чоу понятливо старался не глядеть на них, сосредоточившись на дороге и том, чтобы поскорее довезти их до офиса.       Туфли, кажется, остались в машине, а вот десерт Софи успела прихватить. Чан же схватил её на руки и понёс без каких-либо усилий к лифту, в котором они целовались, не отрываясь друг от друга, пока дверцы не открылись на нужном этаже.       В комнате Чана было темно, так что он успел включить какой-то из светильников, пока Софи откидывала куда-то комплимент из ресторана и стаскивала с Чана пиджак.       Чан едва ли не весь был красный от её помады, которая, впрочем, по-прежнему оставалась на губах Софи, даже не размазавшись.       Она откинулась на подушки, и Чан задрал подол её платья, закидывая её ноги на свои плечи. Он не мог остановиться, так что, пробурчав какое-то извинение, он буквально порвал её нижнее бельё, тут же прижимаясь губами к её влажному лону, кончиком языка касаясь клитора.       Софи от удовольствия аж подбросило на кровати, она всхлипнула, прижимая Чана ближе к себе.       Ей казалось, что он буквально пытался поглотить её, его язык причинял ей удовольствие, и она не могла ни скрыться от него, ни остановить. Ей и не хотелось, чтобы это останавливалось.       Чан нечасто был в таком настроении, чтобы доставлять ей удовольствие ртом, предпочитая таким образом заглаживать свою вину. И каждый раз Софи буквально кричала из-за его ласк.       Её ноги тряслись от подступающего оргазма, по всему телу растекался жар, концентрируясь внизу живота. Ей казалось, что вся её кожа стала одним эрогенным местом, и даже прохладное касание ткани платья заставляло её задыхаться.       Наконец, она вдруг сжала голову Чана своими сильными бёдрами, вжимая его лицо в своё лоно, и затряслась в оргазме, едва дыша.       Чан, зная, насколько чувствительна она после оргазма, благоразумно успел отодвинуться, чтобы не раздражать и не причинять боли.       А затем он раздраженно зашипел. — Что… такое?.. — едва дыша, спросила Софи.       Чан вздохнул и приподнялся. — Костюм придётся в химчистку отдавать.       Софи непонятливо приподняла голову и, разглядев на штанах мужчины мокрое пятно, хохотнула. Тот, впрочем, явно был недоволен. — Как мальчишка — кончил в штаны! Что же ты со мной делаешь, дорогая?       Софи притихла от этого вкрадчивого «дорогая», а затем поманила Чана к себе, целуя его в мокрые от слюны и смазки губы.       Они избавились от одежды и улеглись на кровати, изредка переговариваясь. Софи, как самая настоящая сладкоежка, открыла уже слегка потрёпанный десерт из ресторана и принялась его пробовать.       Так как никакой посуды в спальне не было, она зачерпывала шоколадный крем пальчиками, с удовольствием слизывая с них сладость. Чан, глядя на это, в какой-то момент поймал её ладонь и сам облизнул каждый её пальчик, чтобы затем поцеловать девушку в губы. — Неплохо. Очень сладко, — выдохнул он, поглаживая девушку по волосам.       Софи, раскрасневшись, не знала, куда ей смотреть.       Чан усмехнулся. — Я только что сделал тебе кунилингус, и ты спокойно поцеловала меня, а теперь смущаешься. Забавная ты, Софи.       Девушка фыркнула и продолжила ковырять десерт, превращая его в сладкую мешанину из ингредиентов.       Чан усмехнулся, прижимаясь к её плечу. Иногда ему хотелось поблагодарить бога, дьявола и всех вокруг за то, что он её встретил. И что не оставил одну, несмотря ни на что.       Она, глядя на его мечтательное лицо, хмыкнула и нежно поцеловала в уголок губ, чтобы затем начать ластиться. Она всегда была очень тактильной.       И это было не единственным, что Чан любил в Софи.