Часть 1

      Этим вечером он приходит к ней с подарком. Теодора улыбается, завидев столь милое зрелище: солдат Германской империи, одетый в серую форму, неуверенно стоит в дверях. Его щеки залиты легким румянцем, а в руках зажат букет цветов. Заметив любимую улыбку, он подходит к девушке, что сейчас сидит за столом. — Привет, — начинает он, смущаясь в представлении, как будет дарить цветы, — это т-тебе. Я сам искал и с-собрал, — он протягивает руку, а Теодора встаёт со стула. Задевает его пальцы своими, когда аккуратно забирает подарок. Теодора вдыхает их приятный запах. Фридрих подумал, будь они в другом месте, и если бы не война, то он мог бы позволить себе купить роскошный букет в красивой обёртке. С надеждой грустно улыбается себе, чтобы такое действительно случилось однажды. — Привет. Очень красивые, спасибо, — Тео оставляет букет на столе, целует парня в щёку, — я смотрю, что в последнее время мальчики так и хотят одарить меня цветами. Сначала малыш Бруно, а теперь и ты, — девушка запускает руку в его волосы, пропуская пряди через пальцы. Вспомнив, что Фридрих забыл про дверь, она делает это за него, закрыв её на щеколду, — хочешь чтобы твои визиты заметили? — улыбаясь спрашивает она, совсем не сердясь, обнимает. — Про-прости, — виновато извиняется парень, — совсем забыл, как т-только тебя увидел, — солдат заводит руку ей за спину, нежно проводит по ней. — Всё в порядке. Просто не хочу чтобы у тебя появились проблемы из-за меня, — Теодора чувствует тепло его рук даже через одежду. Прикосновение рук, что возможно убивали. Она отгоняет эти мысли. Лишь мягко накрывает губы парня своими. Фридрих отвечает, чувствует привкус табака, но это его не отталкивает. Они не замечают, когда их языки сплетаются в танце. Зато журналистка отмечает, что сейчас Фридрих потерял свою стеснительность. — Ты п-прекрасна, — шепчет ей в губы. Вот только солдат хочет кое-что обсудить, но не знает, как начать. — Может, сядем на кровать? — предлагает Теодора, явно рассчитывая этим вечером на что-то большее, чем поцелуи.       Кивнув в согласии, парень ведёт её к кровати, аккуратно придерживая за запястье. Присев, девушка делает первый шаг, прильнув к его шеи. Оттягивает воротник грубой формы, чтобы была возможность спуститься поцелуем ниже. Только сейчас заметив, что Фридрих никак не отвечает, принимает решение отстраниться. — Извини. Даже не спросила, хочешь ли ты, — смущённо улыбнулась девушка, но что-то настораживало её, — может, чаю? — Тео, — парень подносит хрупкую кисть журналистки к своим губам, едва касаясь костяшек. Их взгляды встречаются, — м-может нам стоит пре-прекратить в-всё это? Н-наши отношения. Б-будем друзьями. Или даже н-не ими, — с грустью произнёс он. Девушка не верила своим ушам, надеялась, что это шутка. — Очень смешно, — резко она выхватывает руку, — зачем ты это говоришь?       Фридрих ощущает, будто тысяча мелких иголок неприятно впились в его сердце. Ему было нелегко. Несмотря на только что убранную руку, солдат касается прохладной щеки возлюбленной, утопает в её светлых обиженных глазах. — Тео, прошу… в-выслушай. Э-это всё равно не мож-может п-п-п, — он вздыхает, ведь из-за волнения заикается сильнее обычного, — не может продолжаться д-долго. Воз-возможно скоро мне п-предстоит погибнуть. Наши о-отношения неп-неправильны, — с нежностью он заправляет прядь за ухо, — ф-фактически мы в-враги. Ты д-достойна в-всего самого лучшего, а не у-убийцу, — парень прижимает её к себе, — я люблю т-те… — Фридрих не успевает договорить, оказавшийся оттолкнутым. Теодора, выдохнув, чтобы взять эмоции под контроль, закусывает язык. — Хватит. Я же знаю, что ты не сказал бы это все именно сейчас. И цветы не принёс бы. Что случилось? Альберт нас раскрыл и пригрозил? — Нет. Не в этом д-дело, — солдат отводит взгляд. Чуть вздрагивает, когда девушка переплетает их пальцы. — Тогда что, Фридрих? — в глазах девушки расплывается разочарование. Голос утратил прежнюю радость, — вас отправляют на фронт? Или ты правда просто хочешь прекратить всё, а я как дура пытаюсь отрицать? — эмоции Теодоры стали брать верх, заставляя тон голоса меняться. Она резко встаёт, чтобы закурить, постараться успокоиться. Не дать слезам коснуться щёк. Стоит спиной к солдату, затягиваясь дымом, что клубится в комнате, — если тебе больше нечего добавить, то прошу, уходи…пожалуйста, — и все же она не смогла сдержать всхлип. Этот звук сжал ему сердце, перехватил дыхание. Проклиная себя сейчас, он подбегает к ней, обняв со спины. — Нет. Я н-не уйду, — обнимает крепче, целуя в макушку, — посмотри на меня, — и наблюдает, как журналистка медленно отстраняется из объятий, поворачивается к нему лицом. Убирает выступившую слезинку, сводит руки на её тонкой талии, несмотря на стеснение, — я в-видел вас с мистером Баркли вместе… вы с-смеялись. В-видел, как он с-смотрит на т-тебя. И п-подумал, что тебе с ним будет лучше. Я не с-смею лишать тебя чего-то. Мис-мистер Баркли сможет дать т-тебе большее, чем я. И быть рядом, — звучит признание. В глазах Теодоры сейчас читается недоумение. — То есть, — её руки обводят шею парня, — ты устроил всю эта драму из-за глупой ревности? — Не сов-совсем, — не ожидав прикосновений отвечает парень, — мы ведь и п-правда не можем… — Теодора не позволяет ему договорить, поцеловав. И ей отвечают. — Ты не враг мне. Ты тот, кого я люблю. А насчёт Лоуренса… ты мог просто спросить. И узнал бы, что он мой товарищ. Если он даже что-то и чувствует ко мне, это не взаимно. Я поговорю с ним, если потребуется, — девушка щёлкает Фридриха по кончику носа, — дурачок. Теперь парень жалеет о словах, сказанных ранее. Ему стыдно, что ими он ранил. — Извини. П-повёл себя г-глупо. И ис-испортил всё. — Иди сюда. ***       Теодора скользит губами по его груди, задевая сосок. Руки солдата оглаживают бёдра журналистки. Простыня под ними начала сминаться, теряя прежний аккуратный вид. В каком-то порыве Фридрих перехватывает её губы, пусть и неумело в данный момент. Пламя свечи тускло освещало комнату, даря нужную атмосферу. Её свет падал и на одежду, оставленной на полу.       Создавала свой мир.       Вздрагивая, парень отпускает стон в поцелуй, когда хрупкая рука девушки плавно опускается от торса пониже… — Ich l-liebe dich , — полушёпотом признаётся он. Теодора догадывалась о переводе этих слов. Почувствовав возбуждение солдата, она касается его горячей щеки. — Ты такой милый. А ведь все только начинается, — подмигнув, Тео удобнее устраивается на его бёдрах. ___       Переводя дыхание, какое-то время они молчали. Первым тишину прервал Фридрих. — Ты з-знаешь, я ведь ещё на самом деле…ни-никого не убивал. Мне с-страшно, что будет д-дальше. Уже с-скоро, — его голос выдавал нарастающее волнение. Для поддержки девушка легла ему на плечо. — Твои руки не созданы убивать. Они созданы играть музыку. Но я знаю, чья-то гибель не принесёт тебе восторга. И ни одному нормальному человеку не принесёт. Но ты должен выжить, — кончик носа задевает его шею, когда она подвигает голову ближе, — я не смогу без тебя. — Спасибо, что п-появилась в м-моей жизни, Тео. За то, что дала ш-шанс любить, несмотря на чьей я с-стороне, — в вернувшейся приятной тишине парень проводит пальцами по волосам журналистки, находя в них успокоение.       Спустя полчаса Фридриху пришлось уйти, пока его не начали искать. Букет цветов все ещё лежал на столе. Вздохнув, Теодора поднялась с постели, чтобы наконец-то поставить их в воду, вдохнуть аромат. Совсем скоро немецкие солдаты уйдут на фронт. И Теодора заверила себе, если Фридрих вернётся, то бесспорно она будет самой счастливой.       Но исход никогда не будет известен заранее. *** — Мадам Флеминг? — голос мецената развеял дымку воспоминаний. — Мои извинения. Неловко вышло… — О чём Вы так глубоко задумались? Позвольте, это будет моим вопросом. — Хм, — Теодора и сама не понимала, почему вспомнила это сейчас, — наверное… о том, что если идти со своим близким человеком до конца, то все получится, если ваши чувства настоящие. И когда-то мне удалось понять, что людей нужно оценивать не по принадлежности к чему-то, а по их истинным желаниям, поступкам. — Интересная мысль… Ты и впрямь не изменилась. Даже бессмертие не сокрушит эту истину, Теодора?       Сердце пропускает удар. Наконец она увидела лицо мецената. ***       Журналистка паркуется у учебного заведения. Дождь продолжает лить этой ночью. Сейчас, в две тысячи девятнадцатом году, Фридрих может посвятить себя музыке, преподавая её детям. Да, тогда на войне он выжил. Но не своими силами… — Тео, снова привет, спасибо, что забрала,  — Фридрих садится на переднее сидение. Наедине они могут использовать свои настоящие имена. Музыкант замечает её странное выражение лица, — что-то случилось? Как прошло интервью с меценатом? — спрашивает он, не заикаясь. — Ты не представляешь, кем он оказался! Этот чёрт меня здорово разыграл, — посмеялась Теодора в кулачок, — он, кстати, передал тебе приветствия и с радостью ждёт встречи.       По дороге домой она расскажет о меценате и вспомнит эту историю. Историю, что вновь напомнит о болезненном, но и интересном далёком прошлом. Событиях, благодаря которым они смогли воссоединиться.       Навсегда.