Он, а не я

Я снова пришёл в школу, где уже произошло несколько убийств. Я знал, кто это сделал, но молчал. Чувствую, какое я ничтожество и трус. Но мне плевать — сердцу не прикажешь. Я делаю вид, что всё хорошо, пока вспоминаю очередной труп невинной юной особы, которую сам же помогаю прятать от органов исполнительной власти. Уроки проходят спокойно и размеренно. Хотя многим страшно — девушки из нашей школы пропадают без вести или накладывают на себя руки, сбрасываясь с крыши. Это место пропиталось кровью. А я, как настоящий глупец, вспоминаю прекрасные чёрные глаза, которые смотрят на меня с таким безразличием, что сердце не выдерживает и пропускает удар. Меня радует, что она хотя бы видит меня. Эта девушка вообще никого не замечает. Я счастлив от того, что она просто разговаривает со мной. Я действительно ужасен, но ничего не могу с собой поделать. Впервые увидев её, я был заворожён до глубины души. Её локоны, словно смоль, убраны в высокий хвост. Белая, как мрамор, кожа. И невидящий взгляд. С первого дня я наблюдал за ней издалека и понимал: она не такая, как все. Я видел, что её эмоции ненастоящие. Всё было настолько механически слажено, что фальшь проглядывалась сразу. Но этого почему-то никто не замечал — или не хотел замечать. Однажды я увидел то, чего никогда не ожидал. Особенно от неё. Она засмущалась. Я был шокирован. Её порозовевшие щеки и блестящие глаза навсегда отпечатались в моём воспалённом разуме. Я хотел понять причину и быстро осознал, кто вызывал в ней такие эмоции. Всё из-за него. Из-за моего лучшего друга. Это он заставил её показать настоящие чувства. Он, а не я. Я невероятный трус. За всё время, как впервые её увидел, так и не нашёл в себе сил подойти к ней. Но с того дня в школе началось странное время. Девушки исчезали. Множество поисковых групп было задействовано, к ним присоединялись добровольцы. Но ничего — словно они просто исчезали. Никаких улик, никаких свидетелей. Позже они начали бросаться с крыши нашей школы, оставляя записку со своими школьными ботинками. Родители этих девочек никогда не замечали в них суицидальных наклонностей. Но факт был налицо. Это прозвучит цинично и эгоистично, но мне было плевать. Потому что именно в этот период несчастий пришла она. Ко мне. В мою секцию дзюдо. Я был настолько счастлив, что не мог контролировать выражение лица. Губы так и кривились в глупой улыбке. Я помогал ей, учил всему, что знал сам. Мне не было интересно, почему она решила заниматься этим видом спорта. Я просто был рядом. Поначалу она совсем меня не замечала. Но постепенно я начал улавливать моменты, когда эти пронзительные омуты наблюдали за мной. Это был первый, хоть и маленький, шаг. Я много с ней говорил, хотя в ответ получал лишь односложные фразы или полный игнор. Я старался — и это окупилось. Мы начали вести, хоть и небольшие, беседы. С каждым днём я влюблялся всё больше. Сердце было готово пробить грудную клетку и выбраться наружу — прямо ей в руки. Хотя, что уж греха таить, я уже давно отдал его ей. В моей груди дыра. Пустая и чёрная. Потому что всё, чем живу, чем дышу, — это она. Только она. Несмотря на распирающие меня изнутри чувства, несмотря на помешательство, несмотря на старания, искренне улыбалась и смущалась она только ему. В голове возник вопрос: «Почему он, а не я?» Ответа не было. Я продолжал бороться за её внимание. Так отчаянно, так самозабвенно, что она, наверняка заметив это, позволила мне наконец прикоснуться к себе. Это был формальный контакт — на тренировках. Но именно тогда я чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. После каждого касания на пальцах оставалось ощущение мягкой кожи её кистей, ужасно холодной. Моменты, когда её маленькое тело прижималось к моей груди, сводили с ума. Лёгкое щекочущее касание её волос на моей щеке. И запах. Как же она потрясающе пахнет. Корица и что-то терпкое. Я не силён в ароматах, но её запах приносил неимоверное наслаждение. Эти мгновения навсегда остались в моей памяти. И самое болезненное — момент, когда контакт прекращается. Ощущение такое, будто меня лишили чего-то важного. Словно из сердца вырвали кусок и превратили в холодный лёд. Я мог сказать, что мы сблизились. Мог называть нас хотя бы друзьями. Тот роковой день я никогда не смогу забыть. Я слишком задержался в школе из-за дел секции — всё же, являясь её главой, понимаешь, что выдаются и такие дни. Было тихо и пусто. Я уже возвращался домой, как заметил такие родные чёрные локоны. Не думая ни секунды, побежал к ней. Сердце стучало как бешеное. Так хотелось проводить её домой, поговорить чуть больше обычного. В тот момент, когда я выбежал из-за угла здания, я увидел то, чего никак не ожидал. На лице моей любимой была улыбка. Но не та, что она показывала ему, а та, которую нехотя показала мне. Улыбка, полная безумия. Широкая и ужасающая. Она совсем не подходила её милому личику. Глаза налиты алым от жажды крови. Прекрасные белоснежные руки выпачканы в вязкой жидкости. Ткань школьной формы пропиталась насквозь. Вокруг стоял ужасающий запах железа. Это была она. Настоящая она. Ещё одна её грань, никому не известная. У её ног лежал изуродованный труп девушки. Я не узнал её, но сразу понял: она студентка нашей школы. В горле мигом пересохло, руки вспотели. Я не мог поверить в увиденное. Внутри что-то щёлкнуло. Нет, я не боялся её. Я боялся за неё. И меня это ужаснуло. Шок не проходил. Я стоял как истукан и не мог пошевелиться. Наконец она подняла на меня свои всё ещё невероятно красивые чёрные омуты. Моё оцепенение начало сходить. С её лица пропала улыбка. Нож, который до этого был опущен, снова поднялся. Моё сердце билось так быстро, что я не удивился бы сердечному приступу. Но оно билось не от страха. Оно билось от невероятного удовольствия, накатившего столь внезапно. Меня испугали мои же эмоции. Это было неправильно. Разум кричал, что я должен её остановить, должен вызвать полицию. Но сердце протестовало. Я был счастлив, что смог увидеть её такой, какой никто не видел. Только для меня. Она побежала ко мне с ножом. Я среагировал моментально — нож полетел в сторону, а моя возлюбленная оказалась в кольце моих рук. Сначала пошли кулаки. Она сопротивлялась, кричала на меня. Но я не отпускал. Просто обнимал и прижимал к себе так крепко, как только мог. В какой-то момент всё прекратилось. Похоже, до неё дошло: я не причиню ей вреда. Она обняла меня в ответ. Я был счастлив. Это действительно ненормально. Но сердцу не прикажешь. Так мы простояли несколько минут. Погрузились в громкую тишину. Не было слов. Не было ничего. Запах стоял невыносимый. Чтобы хоть как-то перебить его, я зарылся лицом в мягкие локоны и наслаждался ею. Дышал ею. Я действительно сумасшедший. В ту ночь я помог ей избавиться от трупа. Все улики были уничтожены. Она была весьма профессиональна — я понял, что это далеко не первая её жертва. Сменив форму на чистую, мы избавились и от неё. Я решил проводить её домой, не спрашивая разрешения, как делал это раньше. Она не сопротивлялась — просто шла рядом. Мы молчали. Но внутри меня был рой вопросов. Я хотел понять её. Когда мы остановились возле её дома, я не выдержал и спросил. Я был готов к игнорированию. Но она спокойно ответила. Я был бы рад, но ответ причинил слишком сильную боль. Казалось, меня сейчас вырвет кровью — всё внутри вывернулось наизнанку. Снова этот вопрос: «Почему он, а не я?» Почему всё ради него? Который даже не запомнил её прекрасного имени. Её чарующей внешности. Её мягкого голоса. «Почему он, а не я?» С того дня я помогал ей молча. Она не просила — но я не хотел её бросать. Я хотел разделить это бремя с ней. Она привыкла к моему присутствию. Мы не говорили о происходящем, жили своей обычной жизнью. Просто вот так сложилось. Я был не против. Я продолжал молчать, как трус. И просто страдал от этих чувств. Она смотрит не на меня. А на него. На такого невинного и милого. На такого идеального. Но не на меня — столь же безумного, как и она сама. Все люди стремятся к свету. Я понял, что являюсь такой же тьмой, как и моя любовь. Скорее даже хуже. Нет, я действительно намного хуже. Мне так хотелось, чтобы она спросила меня хоть о чём-то. Но она не спрашивает. А я на все вопросы готов ответить. Так хотелось, чтобы она попросила меня о чём-нибудь. Я всё сделаю для неё. Но она молчит. А я не могу её отпустить и следую за ней. До сих пор помню один значимый для меня день. Уроки закончились, и я пошёл в секцию. Я продолжал улыбаться и веселиться на фоне всех ужасов, что творились вокруг. Все думали, что я подбадриваю и разбавляю гнетущую атмосферу в школе. Но все глубоко заблуждались. Я действительно был счастлив — ведь я мог много времени проводить со своей возлюбленной. Она тоже была на занятиях. Всё проходило как обычно. Но внутри меня бушевало пламя. Мне было тяжело себя контролировать. Я мог ненароком задержать руку на её локте дольше обычного, прижать к себе чуть сильнее необходимого. Это было странно, неправильно. Но я понимал, почему это происходит. Сойти с ума я давно уже успел. Но сейчас эмоции, которые я сдерживал, пытались найти выход. А сближение с ней лишь сильнее раззадоривало меня. Я хотел рискнуть. Сделать то, на что никогда бы не осмелился. Я боялся, что она возненавидит меня. Но чувства, которые я сдерживал, были слишком тяжелы для одного. Я хотел поделиться ими с ней. Хотел обжечь её своим пламенем, оставить на её бархатистой коже как можно больше ожогов. Чтобы никто не видел — только она. Я помню тот миг, будто он был вчера. Ребята уже начали расходиться. Она чуть задержалась, чтобы отработать некоторые движения. В тот момент во мне что-то оборвалось. Что-то важное. Спустя время я до сих пор не понял, что именно. Но мне было всё равно. Я подошёл к ней со спины. Почувствовав моё присутствие, она обернулась и посмотрела мне в глаза. Я хотел, желал, требовал, чтобы она увидела весь огонь в моём взгляде. Похоже, она заметила, но выражение её лица не изменилось. Это произошло быстро. Прижав её к себе, я впился в её столь желанные уста. Это было невероятно. Столько эйфории я не испытывал никогда. Больше всего меня шокировал момент, когда вместо того, чтобы оттолкнуть, она прижалась ко мне и ответила на поцелуй. Крупицы контроля выветрились. Я с жадностью начал кусать её губы. Это был ужасно страстный, животный поцелуй. Я выплёскивал на неё всю свою ярость. Да, именно это я чувствовал помимо счастья. Не знаю, сколько мы так стояли. Мне хотелось не отпускать её как можно дольше, но лёгкие уже горели. Пришлось немного отстраниться. Я смотрел на её искусанные, опухшие губы. Хотел загладить вину — вместо нежности я подарил ей нечто ужасное. Взглянув в её холодные глаза, я снова припал к её устам. Теперь — со всей любовью и нежностью. Я хотел, чтобы она почувствовала всю гамму эмоций, что вызывает во мне. Сейчас она смотрела только на меня. Сейчас она принадлежала только мне. Я злорадствовал — потому что именно я украл её первый поцелуй. Мои руки, что всё время покоились на её талии, слегка сдвинулись и погладили спину. Я понимал: дальше она не позволит зайти. Да я и сам бы не смог — не так, не против её воли. Отстранившись, я прижался лбом к её лбу. Снова взглянул в глаза. Я хотел снова и снова целовать её, ласкать, дарить нежность — и в то же время выплёскивать на неё гнев, свой огонь. — Доволен? Одно слово. Произнесённое с таким безразличием и льдом. Сердце сжалось от боли. Конечно, для неё этот поцелуй ничего не значил. Это только я — глупец и трус, переполненный счастьем. Я прекрасно это понимал. Но щемящее чувство внутри никуда не девалось. Оно лишь усиливалось с каждым днём, с каждым мгновением. Эмоции слишком сильно смешались. Хотелось кричать во всё горло, до хрипоты. Но я лишь коротко ответил: — Да. Мне пришлось её отпустить. Мы начали собираться. Я проводил её до дома — это уже стало обыденностью. Мы молчали. Когда дошли до нужного места, я уже хотел попрощаться и уйти, но она взяла меня за руку и не отпускала. Я недоумевал, но она лишь молча повела меня к себе. Я не сопротивлялся, хотя не понимал, что она хочет. Мы вошли, прошли немного и начали спускаться в подвал. Было глубоко. Ничего не спрашивая, я просто шёл за ней. Через некоторое время я почувствовал вонь — казалось, что-то сгнило. Очередной вход, а смрад становился сильнее. Без колебаний она открыла дверь. Мы вошли внутрь. Было темно. Вдруг я услышал какой-то звук. Вспышка — и свет озарил комнату. Глаза на мгновение ослепило. Привыкнув, я огляделся. На стуле у стенки сидела девушка. Я её запомнил. Она была его лучшей подругой детства. Даже я когда-то считал, что эта девушка красива. Но после встречи с любимой мне больше никто не казался столь же прекрасным. Увидев меня, пленница начала активно мычать и пытаться встать. Верёвки наверняка больно впивались в её кожу. Любимая стояла, наблюдая. Когда ненавистная ей девчонка начала брыкаться, она подошла и наотмашь ударила её по лицу. Улыбаясь во весь рот. — Тебе нравится? Вопрос был адресован мне. Конечно, это было отвратительно. Но я снова испугался самого себя. Меня окутало невероятное счастье. Я узнал чуть больше о ней. Я узнал ещё один её секрет. Я улыбнулся. Так искренне, как никогда. Наверняка для рыжеволосой девушки я был не менее страшен. Она вмиг успокоилась, поняв, что от такого труса не дождаться помощи. Я видел ужас в её глазах. Но я ничего не мог сделать. И не хотел. Сердцу ведь не прикажешь. Я подошёл к возлюбленной и обнял. Она улыбнулась ещё шире и обняла в ответ. Я знал, что являюсь марионеткой в её руках. Но всё равно был рад этому. Запах гнили, который витал вокруг, уже не был столь ярким. Я его практически не чувствовал. Только удовольствие от происходящего разливалось внутри. Перед тем как выйти, я напоследок взглянул на некогда ухоженную юную особу, которая сейчас была в отвратительном состоянии. Столько ненависти в таких ярких глазах я не видел никогда. Но я не удивлён. Я сам себе противен. После этого я ушёл домой. Снова в смешанных чувствах. Я понимал, что не могу выбраться из этого вязкого, чёрного болота. Но внутри было так приятно, что даже желания не возникало. И так с каждым днём — я всё глубже погружался в безумие. Осознание того, что всё это не ради меня, а ради него, конечно, было. Но я слишком слаб перед чёрными пронзительными очами. В моей голове всё время оставался один и тот же вопрос: «Почему он, а не я?» Прошло много времени. Мы закончили школу. Она смогла устранить все препятствия. Но я видел, до чего она его довела. Бедный парень был в отчаянии: круги под глазами, потускневший взгляд. Он стал тенью былого себя. Все люди, что окружали его, исчезали и умирали. Мне было искренне жаль его. Но я всё равно не поддержал его должным образом. Я уже давно не мог называться его другом. Потому что помимо жалости я чувствовал жгучую ненависть и зависть. Он слишком невинен, чтобы дружить с таким, как я. Ему незачем дружить с таким монстром. Она смогла заполучить его. Смогла заполнить пустоту в его сердце. А моё она просто раздавила и выкинула. Я ей больше не был нужен — она добилась, чего хотела. Мой когда-то лучший друг теперь полностью принадлежал ей. Но почему-то она не отпускала меня. Да и я сам не уходил. Внутри хоть и было пусто, но она всегда держала меня за руку. Не позволяла развернуться к ней спиной полностью. На свадьбе она была красивее всех. И счастливее всех. Дела об исчезновениях и смертях так и не были раскрыты. Некоторые закрыли, по некоторым до сих пор шло следствие. Всё впустую. Блестящая работа. Но мои руки не отмыть от крови. Я видел её каждый день. Везде. Мой мир давно покрылся чёрными и красными цветами. Безумия внутри было слишком много. Но я этого не показывал. Я хотел оставаться с ней как можно дольше. Желательно — на всю жизнь. Но понимал, что это всего лишь мои мечты. Её улыбка предназначалась не мне. А ему. Поцелуй на свадьбе был очень чувственным и нежным. В голове всплыло воспоминание — наш поцелуй. Её первый поцелуй. Снова чувство злорадства. Хоть где-то, но я был первым. Он, кажется, был счастлив с ней. Она была права: только с ней он смог испытать такие чувства. Настала очередь речей для молодожёнов. Я решил выйти последним. Долго готовился, заучивал банальный текст поздравления. Но в один момент я просто всё забыл и начал говорить всё, что придёт в голову. Это опасно. Но я уже не мог себя остановить. — Дорогая Аяно, всем сердцем желаю тебе счастья. Я действительно рад, что ты можешь так улыбаться сейчас и краснеть при виде Таро. Я счастлив находиться здесь и видеть двух моих близких друзей как прекрасную пару. Таро, прошу тебя: береги её. Твоя невеста — самая прекрасная и нежная из всех девушек, которых я встречал. Она готова отдать тебе всю себя без остатка. Она безумно любит тебя. Хотя ты и сам это наверняка понимаешь. Я сделал паузу. Пристально посмотрел сначала на невесту, потом на жениха. Они оба улыбались. В сердце было тепло. Но в то же время жгло так, что хотелось вырвать этот орган и разрезать на мелкие кусочки. Лишь бы перестать чувствовать. Я искусный лжец. Моё лицо выражало искренность. Но внутри я ненавидел, завидовал, рвал и метал. Всё тело горело. Было невыносимо стоять и видеть её в белом платье. Такую потрясающую. Не свою. — Аяно, я люблю тебя так сильно. Из-за своей любви я обезумел и сделал много отвратительных вещей. Сейчас, видя тебя с ним, я снова хочу спросить у тебя. В этот раз — вслух. «Почему он, а не я?» Но кажется, я знаю ответ. Знал его с самого начала. Этот факт причиняет ещё больше боли. Я действительно трус. Я ненавижу себя. И неудивительно, что ты так и не подарила мне ту улыбку, что даришь ему. Но то, что ты дарила только мне... Моё сокровище на всю жизнь. Я не представляю жизни без тебя. И не хочу представлять. Ты стала для меня всем. Я действительно обезумел. Но плевать. Давно плевать. Я достал то, что так тщательно прятал внутри пиджака. Револьвер с одной пулей. Я покрутил барабан. В зале воцарилась гробовая тишина. Я смотрел только на мою любовь. Хотелось забрать с собой в могилу все чувства и мысли. Я не хотел ей мешать. Я больше не мог выдержать ту черноту, что скопилась во мне. Я поднёс дуло к виску. — Аяно, я хочу понять: даст ли мне Бог, если он существует, шанс жить без тебя или умереть, глядя на тебя такую красивую? Довольно банально — русская рулетка. Но ты и сама знаешь: для тебя я всегда был предсказуем. Таро, не вини себя ни в чём. Я оказался никудышным другом. Я действительно рад за тебя и за Аяно. Но я так не могу. Я слишком сильно её люблю. Если продолжу жить, то не смогу её оставить. Буду лишь мешать тебе быть счастливым. Прости, что порчу такой момент. Но эти чувства копились слишком долго. Я трус и эгоист — омрачаю счастливый день двух влюблённых. Но надеюсь, вы быстро забудете это и будете жить счастливо. Аяно, я люблю тебя. И всегда буду любить. Даже после смерти. Если существует реинкарнация, хотелось бы, чтобы в следующей жизни ты посмотрела на меня. А не на него. Я нажал на спусковой крючок. Никто не успел среагировать. Моя речь и револьвер повергли всех в шок. Кто-то закричал, кто-то вскочил. Стулья падали, тарелки разлетались. Началась вакханалия. Но я уже ничего этого не слышал. Последнее, что я увидел, — её глаза. Впервые в них не было льда. Впервые они смотрели на меня. По-настоящему. Я хотел бы верить, что в тот миг она поняла. Поняла, насколько важен для неё был этот парень из секции дзюдо. Тот, кто всегда был рядом. Кто помогал. Кто любил. Но это уже не важно. Я наконец стал её. Навсегда.