17. Ты больше не Сано.

«Вот и все», — смотрю в окно машины, когда мы отъезжаем, оставляя позади «Бонтен». Мне даже немного грустно. В моей голове полная каша. Суицидальные мысли мешают трезво мыслить. Буквально вчера мне было плевать на свою жизнь. Почему сегодня моё мнение изменилось? Эта безысходность ситуации, одиночество и просто депрессия. — Не грусти, — Акайо словно слышит мои мысли, хотя в этом ничего приятного нет. Мне нечего ему ответить. — Эй, не думаю, что с Манджиро тебе было лучше, — хоть это и раздражает, никак не реагирую. — Хотя и не думаю что будет хорошо с ним. — С ним? — у него-таки получается привлечь моё внимание. — Ага. Я не собираюсь брать тебя в жены. — Как романтично, это разве не нарушение договора с Манджиро? — А когда тут что-то было честно? — К кому вы меня везёте? — тело немеет, во рту неприятно сухо. — Свадебный сюрприз, — Ли слабо улыбается. *** Неделя в заточении длится вечность. Акайо перевозит мои вещи в новое место, где я живу одна. Это радует и угнетает одновременно. Незнание будущего, что со мной сделают… На какое-то время я оставила попытки самоубийства, тем не менее, все острые и опасные предметы были предварительно убраны. Так что, я особо ничего не делала. Впрочем, как и раньше. Что там с бумагами, «Бонтен» и прочим, я так же не знала. Пару раз я пялилась на последний диалог с Манджиро, пытаясь найти в себе силы написать ему. Сказать о том, что задумал Акайо. Хотя почему-то мне казалось, что его это уже мало заботит. Хотелось спросить у него… хоть что-то. От этого одиночества я видно стала сходить с ума и в голову лезли воспоминания из Италии. Отбросив все детали, я думала только о совместно-проведённом с Манджиро времени. Иногда я замечала что-то в его взгляде, но это всегда было на какое-то мгновенье, либо мне просто казалось. Это удерживало меня, это шептало мне постоянно, что всё поменяется. Ему нужно быть таким. Я просто должна смириться и ждать. Хотя романтика давно улетучилась из моей жизни. Я не ждала от него знаков внимания, хотя бы простого уважения как к человеку. Но потом я вспоминала как он безжалостно убивал людей, которые просто ему мешали. Вспоминаю Юу. Его больше нет, а мне стыдно, что я не возненавидела за это Манджиро. Юу был практически одним из немногих кому я была небезразлична. Может, он и вправду хотел меня спасти. Думаю о родителях. На самом деле, я не испытываю каких-то определённых к ним чувств. Ни привязанности, ни ненависти. В детстве у меня всё было, мне не на что жаловаться. Отец всегда был озабочен моим воспитанием, порой проводил со мной больше времени, чем мать, вбивая в голову моё предназначение. Я не сопротивлялась. Я была слишком маленькой, чтобы во всём этом разбираться. И пока мне покупали всё что я хотела, я была всем довольна. Какой же поверхностной я была. Жизнь казалась золотой сказкой, где я в ни чем не нуждалась. Даже замужество. Что скрывать, Сано Манджиро был завидным женихом. Это было то, что нужно для такой избалованной девочки как я. И я прекрасно знала, чем он занимался, но мне было все равно, я не осознавала это. Он был красивым, богатым и властным. То что нужно. И снова возвращаюсь к Сано. Я искала в нём спасение. Я думала, если уйти из дома родителей, всё будет по-другому. Я, наконец, стану взрослой. Но проблема была не в них, а во мне. Это всё было моё отношение. У меня было много возможностей убежать и не возвращаться. Я могла бы поступить с Юу в Лондон и остаться там. Я могла уехать куда угодно и стать кем угодно. «Как же это угнетает. Черт». — В этом нет смысла. — Уже прошла неделя, что происходит? — человеческая потребность в общении проявляется быстрее, чем я успеваю сообразить. Акайо спокойно входит с улыбкой. — Скучаешь? — Манджиро сделал документы? — Это уже тебя не касается. Сердце стучит так сильно, чувствую в груди, чувствую учащённое дыхание. Мне нужно на воздух. — Сегодня у нас ужин. — С кем? — но я не успеваю, он хлопает дверью, оставив пакет на входе. У клуба очередь, но мы проезжаем куда-то во двор. Здесь темно и тихо. Ли поправляет пиджак, когда выходит, а я стараюсь сделать вырез на своём бедре менее заметным. — Здравствуйте, — его встречают люди у клуба, которые глубоко кланяются. Он им неряшливо машет, достаёт сигарету и останавливается. — Проведите её. — Конечно. Следую за ними. Совсем ещё молодые парни с татуировками и оружием на поясе. «Не от лучшей ведь жизни…» — Проходите, госпожа, — мне открывают дверь. Но никого пока нет. Это не закрытая вип-комната, как это обычно бывает. А мягкие диваны на втором этаже клуба, откуда всех видно на первом. Оглядываюсь. И замираю. Вижу как «Бонтен» входят по очереди. А за ними и Манджиро. Я не замечаю, как слабо улыбаюсь. Подхожу к ограждению, но тут же останавливаюсь, когда вижу за ним девушку. Она осторожно хватается за его руку, откидывает длинные светлые волосы назад и идёт за ними. Мне плохо. В прямом смысле. Начинает тошнить и ноги немеют. И прежде чем я успеваю прийти в себя, Акайо возвращается со своими людьми. — Уже видела Сано? — Мы ужинаем с «Бонтен»? — Типа того. Новые знакомства и всё такое. И, вроде, он обещал принести сегодня бумаги о разводе. Акайо говорит это так беспечно, но меня всю переворачивает изнутри. Не могу больше думать ни о чём. Но разве я не хотела освободиться от уз Сано? Зачем он всё усложнил? Лучше бы оставил всё как есть. Вижу знакомые лица. Коко и Санзу приходят вместе с Сано и той девушкой. Остальные «Бонтен» остаются где-то внизу. Никакого тёплого приветствия, они даже не смотрят в мою сторону, словно я просто аксессуар. Хотя, я так и чувствую себя. Мне необидно. Я не могу отвести взгляд от девушки, которая продолжает держать Сано за руку. — Займёмся делом? — Ли откидывает края пиджака и с деловым видом садится, придвигая мне стул рядом. — Как же всё это растянулось. Но я рад, что мы пришли к соглашению, — Акайо продолжал вещать в одного. Коко и Санзу было слишком серьёзны, а Манджиро просто был собой. Ли размашисто оставлял свои подписи на бумагах, которые Коко ему вручал. Я видела, как власть ослепляет и сейчас это происходило с Ли. Мне казалось, ему нужно было бы сохранить трезвый ум. — Могу я узнать, кто эта очаровательная незнакомка с тобой, Майки? — он продолжал подписывать. Я позволила себе взглянуть на него снова. Но нет, он не смотрел на меня больше. — Будущая Сано, — вместо Манджиро отвечает Харучиё. Кажется, я не дышу на какой-то момент, точнее забываю как. Моя избалованная маленькая девочка где-то внутри почувствовала себя такой разбитой. Словно у меня отобрали игрушку, и мне хочется плакать без причины. — Ого, недолго ты страдал, Майки, — Ли ставит последнюю подпись и убирает ручку. — Теперь вы, госпожа Сано, подпишите здесь, — Коко галантно обращается ко мне, протягивая своё перо. «Я должна подписать. Но почему рука трясется?» — забываю какой рукой я вообще пишу. Перехватываю металлический холодный предмет. И в последний раз поднимаю глаза на Сано, надеясь увидеть хоть что-то. Ничего. Только его чёрные как омут глаза. — И всего-то! — восклицает Ли, когда я отрываю перо от бумаги. — С «Бонтен» можно иметь дело! А я знал, что… Акайо уже никто не слушает. Санзу и Манджиро встают со своих мест, пока Коко укладывает все бумаги. Блондинка тоже встаёт, поправляя платье. У меня пока нет никаких мыслей о ней. Единственное, я хочу, чтобы она испарилась отсюда. — Майки, подождите, не уходите. Давайте выпьем вместе! — Нам пора, — кидает Коко и встаёт. — Уже!? Вечер только начинается! Вы не хотите увидеть, кто купил Кону? — Что? — Это разве не ты? — Харучиё недовольно хмыкнул. — У нас тоже есть свои секретики, да? — Акайо подмигивает мне, словно я была соучастницей этого всего. — Не неси чушь, — Коко поправляет волосы, а Сано так и молчит, но уходить не спешит. — Это не имеет значения кому вы её продаёте, — спокойно говорит он, и я держусь из последних сил. Слёзы душат, это больше невозможно терпеть. — Ну не надо так, Майки. Она ведь была твоей женой, — говорит Ли и подзывает одного из своих людей. — Говори или мы уходим. Нам некогда играть в твои игры, — кидает Коко. — Я не стою такого внимания, — я и не заметила как сзади кто-то подошёл. Он встаёт слишком близко ко мне, но спиной я чувствую какой он высокий и… опасный. — Кисаки, — шипит Санзу.