ГЛАВА 4.

— Зевс тебя дери, Чонгук! Серьёзно? - Чимин уже не знал, куда деться. Только что он нежился в теплом, пушистом как облако одеяле, позабыв обо всех насущных проблемах и тревогах и отправившись в страну Морфея. Однако вечная учёба его сожителя давалась, мягко говоря, не очень. — Ты же знаешь, что время для занятий уже прошло? — Знаю. Но реферат по истории искусства сам себя не сделает. — Давай сюда книгу. Я диктую, а ты пишешь. Так, где остановился? — По задумке… — Так…ага! По задумке скульптор Микеланджело…который не имел опыта в росписи… должен был провалить заказ… украшения потолка Сикстинской капеллы… — Больно мне нужна эта капелла почти в 2 Ара (почти 4 утра по земному времени)! — Реферат сам себя не сделает. Кстати, неужели так нужно было давать тебе реферат?! Ты пропадал на заданиях несколько дней. — Знаю… Но это вовсе не значит, что я должен ничего не делать. — Ясно… Ладно, дальше. Мастер оказался не так прост… Он сам выбрал материалы…спроектировал строительные леса…и приступил к работе…       Оставшееся время парни разбирали ставшего «любимым» Микеланджело, историю создания Сикстинской капеллы и её связь с Юлием II. — Завтрак?-выглядывая из холодильника, спросил Чимин. — Да. Мне только Чую с соусом и чай. Парни придут?       Внезапный стук в дверь. — А вот и они.       Почти одетый Чонгук направился к двери. Хосок: Что, снова недосып? Чонгук: Не смешно. Мы с Чимином только недавно закончили реферат по искусству. Намджун: Что б мне взлететь! Тебе правда его дали? Чонгук: Угу… Чимин: Все будут Чую с соусом?       Ничто не может обрадовать больше, чем коллективное «да». Намджун: Ну что, Хосок, как ваше общение со Скиллой? Хосок: Да хорошо всё. Она очень интересная. Хочет как-нибудь с вами познакомиться. Джин: Ууу, интригует! Кстати, Юнги тоже есть что рассказать.       Моментально все взгляды устремились на бедного юношу, поедающего свой заслуженный завтрак. Юнги: Ох… Да, познакомился недавно с одной. Чимин: Где? Юнги: В библиотеке. Намджун: Ну что ж, друзья, наши ряды редеют. Осталось сказать последнее слово… Юнги: Прекрати.       Время с друзьями замечательно по своему. Оно как утренний рассвет, как долгожданная поездка в отпуск, как глоток холодной воды в жару. Освежает. Даёт силы жить и справляться с невзгодами. Есть друг? Хорошо. Но если их несколько, если они точно являются теми, кому можно доверить свою жизнь, то будь уверен-ты нашёл истинное сокровище! Как говорил один философ: «Истинная дружба множит хорошее в жизни и делит плохое».       До занятий ещё оставалось время, так что парни просто решили насладиться им.       Намджун решил попрактиковать навыки владения оружием — длинной и ничуть не тяжёлой серебряной гусарской саблей, рукоять которой украшена золотыми камнями.       Юнги, Чимин и Чонгук решили разомнуть крылья, ещё не успевшие оклематься окончательно.       Джин помогал Хосоку разобраться с домашним заданием по латинскому. Всё же это очень трудно даётся, учи ты его или нет.       «А что же насчёт Тэхена?» — спросите вы. Всё так же. Пару дней назад он более-менее освободился от дел подземного мира. Наконец смог увидеть друзей, пообщаться, дать подзатыльник Джину за «чёрт тебя дери» и направился обратно.       Никто из парней так и не смог понять, что происходит в царстве Смерти.       А вот Тэхен знал и понял, что рассказывать об этом будет выше его сил.

×

      Подземное царство мёртвых       3 а.`34 (06:34)       Здесь необыкновенно всё. Многим интересно это место, и оно же их пугает до дрожи конечностей. Тёмное место, окутанное своей прелестью, лишённое излишеств и уважающее понятия «достоинство» и «ответственность за поступки».

«Смерть — пытка лишь для тех, кто верит, что она наказание, для остальных же она блаженна и легка»

      Неделей раннее к Тэхену с предложением подошёл Минос — судья царства умерших. — Мне требуется помощь. В последнее время стало больше грешников. Нужно будет беседовать с ними. Это поможет при определении дальнейшей судьбы их души. — А из запрещённого есть что-то? — Нет. Все равно мертвы.       С таким «наставлением» Тэ стал неким консультантом человеческих душ.       И экземпляры бывают разные.

×

      Перед демоном сидел мужчина средних лет, по внешнему виду повидавший в жизни всякое. Но было в нем и другое — мрачные тени вечной лжи и вечных обещаний. Мужчина: Да я же не со зла! Ну, обещал я, ну не сдержал! Всякое бывает! Тэ: Всякое бывает? Мужчина: Да! Тэ: А лгал ты жене и детям тоже по этой причине?       После этого вопроса мужчина словно проглотил язык. Ведь ответ был, только он не устраивал. А оправдаться хочется. Тэ: Отец когда-то учил меня, что долг и честь прежде всего. Человек, не умеющий держать слово, ничем не отличается от животного.       На том беседа была окончена.       Но это было лишь начало.

×

      Решив немного развеяться от вечных истошных криков, Тэхен отлетел в Небесную — тихое место, окруженное небесными светилами. Оно является нейтральным, неким проходом между Адом и Раем. Именно здесь человек видит тот самый свет в конце туннеля. Именно здесь душа человека наиболее близка к своим уже почившим родственникам. Мелиноя*: Крылья разминаешь? Тэ: Да, иначе совсем скоро позабуду, как летать. Мелиноя: Вот такая вот работа в Аду. Тэ: Да уж, жаркое место. Мелиноя: Ещё какое! Тэ: Никогда не видел, чтобы… Его прервал внезапный поток ночных цветов. Мелиноя: откуда так много ночных цветов? Тэ: Самолёт упал…       Глядя на это явление, сжимающее сердце, он заметил маленькую девочку лет четырёх. Девочку в белоснежном платье с букетом фиолетовых цветов в крохотных ручках. И её детская улыбка.       Смотреть на подобное хуже любого наказания.

×

      Тем временем в Альдейре       Занятие по истории искусств Мельпомена*: Смерть всегда была одной из самых распространённых тем в живописи, однако в различные периоды изображали её по-разному, иногда аллегорично, в виде скелета, худощавого старца с косой, величественного рыцаря и даже милостивого ангела. Во многих древних культурах смерть даже рассматривалась как один из самых уважаемых богов всего пантеона. У каждого художника собственное представление об этом таинственном моменте человеческого бытия… или небытия. Но объединяет всех тот факт, что есть в смерти нечто болезненно-притягательное. Первыми аллегорическими картинами, отображающими представления людей о смерти, были натюрморты, на которых царила концепция «Vanitas vanitatum omnia vanitas»(«Суета сует, все — суета»)… Джин: Здесь явно Тэхена не хватает. Чимин: Его смертью не удивишь. Там хватает. Чонгук: Гляньте!       Окна не скрывали мощные и крепкие божественные крылья гостей. Не заметить их означало быть абсолютно слепым и безразличным к миру. Джин: Гермес… Намджун: Аид… Чонгук: Афина… Чимин: Что происходит?