Семья Снейп-Уизли

Весь первый летний день моросил мелкий дождик, он смывал дорожную пыль, умывал молодую листву и освежал фасады домов. К вечеру он как будто набрал сил и превратился в настоящий ливень. Капли мерно постукивали по крыше нового дома семьи Снейп-Уизли, расположенного в живописных окрестностях Хогсмида, привнося дополнительные нотки уюта его новым обитателям. Снейпы лениво спорили насчет таблички на дверях их первого настоящего совместного жилья. Северус предлагал выбрать название, которое гармонировало бы с их историей, напоминало бы о их длинном пути сюда, к этому семейному гнездышку. Гермиона же упорно настаивала на двойной фамилии в названии дома — ведь Роуз и Хьюго по-прежнему носили фамилию отца, а этот дом предназначался для всей семьи, включая троих Снейпов и двоих детей от первого брака, которые родились и до сих пор оставались Уизли. Дождь ничуть не помешал переезду, который на этот раз решили организовать исключительно своими силами, без привлечения друзей и родственников. Хотелось, чтобы это место сразу стало только их собственным, наполненным их присутствием, их вещами и их идеями. Роуз и Хьюго только что вернулись из Хогвартса, и теперь носились по пустым комнатам, решая, кому какая достанется. Они весело галдели, придумывая, как обставить своё пространство, и почти всерьез ссорились из-за удачных идей, которые каждый хотел забрать себе. Чтобы немного помочь детям с дизайнерскими решениями, Северус пригласил на несколько часов Уолли — своего домовика, который славился своими талантами в оформлении интерьеров. Стоило эльфу лишь щёлкнуть тонкими костлявыми пальчиками, как стены меняли цвет, появлялись новые перегородки, а мебель перестраивалась по желанию хозяев. Наконец Хьюго и Роуз определились и выбрали каждый свою комнату, так что теперь с энтузиазмом дергали Уолли, придумывая всё новые изысканные дизайнерские идеи. На втором этаже размещались четыре спальни: самую большую с отдельной ванной, собственной гардеробной и небольшим балконом дети единогласно оставили маме и Северусу, по комнате выбрали каждый для себя, и самую маленькую, уютную спальню, отвели Монике, которая когда-нибудь сюда переедет. На первом же этаже располагалась просторная гостиная, объединённая с кухней и обеденной зоной в единое пространство. Северус с помощью Уолли расположил удобные мягкие кресла и диван так, чтобы они полукругом смотрели на большой камин, над которым Гермиона предложила расположить экран для магического кинопроектора — это был подарок Рона им на свадьбу, который только теперь нашел своё место в их доме. Недостающую мебель перевезли из магазинов в уменьшенном виде, что значительно упростило процесс перевозки, но самые серьезные споры разгорелись не из-за самих вещей, а из-за того, как их расставить: — Думаю, нужно купить новый книжный шкаф! — настаивала Гермиона, вместе с Северусом задумчиво оглядывая книжные полки, которые выстроились в ряд вдоль одной из стен гостиной. — Если мы купим ещё один, то тебе понадобится отдельный зал под библиотеку, миссис Снейп, - нахмурился Северус. — Очень даже возможно! - задумчиво протянула Гермиона. Снейпа особенно восхитил сад на заднем дворе. Это было настоящее буйство зелени: пышные цветущие кусты окружали ухоженные грядки, которые он тут же присмотрел под ингредиенты для своих зелий. А для Гермионы подлинной жемчужиной оказалась терраса. Оплетённая плющом, утопающая в запахах лета, с деревянными перилами, требующими небольшого ремонта. Гермиона влюбилась в это место с первого взгляда: — Я проведу здесь всё лето! — торжественно объявила она, и принялась за благоустройство этой части дома: под ее чутким руководством Уолли за считанные минуты обновил перила и полы, а Гермиона, используя левитацию, сама ловко расставила садовую мебель. — Ну вот, теперь давайте устроим чайную паузу! — сообщила она, никому не оставляя выбора. Всё семейство собралось на террасе, впервые за долгое время позволив себе остановиться и оглядеться. Они уже собирались однажды в подобном составе, но тогда, еще до рождения Моники, над ними коршуном витала тревога: тогда Гермиона ещё не оправилась от болезни, и никто не знал, оправится ли. Теперь же все были здоровы, все неурядицы остались позади, и все ощущалось совсем иначе. Казалось, теперь они получили возможность стать настоящей семьей. Роуз и Хьюго весь день буквально светились от счастья — впервые в жизни у каждого из них появилась своя собственная комната, и это казалось им невероятным. И всё же, за столом повисла странная, звенящая тишина, словно каждый только сейчас осознал, насколько сильно изменилась их жизнь. Гермиона первая прервала молчание: — Я хочу предложить новую семейную традицию! Давайте встречаться здесь, на этой террасе, каждый год в первый день лета, как сегодня. Пусть это станет нашим особенным днём, даже если со временем вы заведёте собственные семьи, переедете куда-нибудь далеко. Мне так хотелось бы, чтобы хотя бы раз в году вся семья собиралась вместе… Она перевела взгляд на Северуса, в ее глазах светилась нежность и блестели слезы: — Мы прошли через непростые испытания… но теперь всё позади, верно? - Она едва заметно вздохнула и продолжила, — Пусть этот день — первое июня — станет днём рождения семьи Снейп-Уизли. Роуз, всё это время задумчиво размешивавшая чай ложкой, вскинула голову: — Но вы ведь поженились в апреле? Разве это не был день рождения семьи? Гермиона улыбнулась: — В апреле появилась семья Снейп, ты права, но семья Снейп-Уизли родилась только сегодня. Вы вернулись из школы, и теперь мы все здесь, вместе. Это и есть наша настоящая семья. Гермиона приглушённо всхлипнула, вытирая непрошеную слезу: — Я люблю вас всех. Больше всего на свете. Всех вместе и каждого по отдельности. Северус, до этого молча наблюдавший за ней, коротко кивнул: — С днём рождения нас. За чаем с печеньем семья обсуждала цвета обоев, планы на ремонт, расстановку мебели. Когда чай был допит, все снова разошлись — кто продолжать обустраивать комнаты, кто просто пошел отдохнуть после суеты переезда и насладиться новым интерьером. На террасе остались только Гермиона с Моникой на руках и Хьюго. Мальчик сидел, задумчиво собирая крошки с блюдца, погружённый в собственные мысли. Гермиона осторожно уложила уснувшую Монику в люльку и подсела к сыну, обняв его за плечи: — Малыш, что с тобой? Ты весь вечер молчал, я же вижу, что что-то не так… Хочешь об этом поговорить? Хьюго напрягся… но спустя несколько мгновений растаял в её объятиях, доверчиво прижавшись к маме. Наконец, он заговорил: — А как же папа? Гермиона на секунду замерла, но быстро взяла себя в руки: — Что ты имеешь в виду? — Ну… теперь ведь у нас семья Снейп-Уизли. А папа? Бабушка и дедушка в Норе? Они теперь не наша семья? Мне нельзя больше с ними видеться? Гермиона облегчённо выдохнула — она боялась услышать что-нибудь куда более страшное: — Ох, Хьюго… Ну конечно, можно! Ты что! Они навсегда останутся твоей семьёй, и никто, никогда не сможет этого изменить. Папа — навсегда твой папа, а бабушка Молли и дедушка Артур всегда будут ждать тебя в Норе. Мальчик наморщил лоб, пытаясь разобраться: — Но ведь мистер Снейп не родственник папе. Значит, получается как-то неправильно… Гермиона ласково сжала его ладонь: — Это правда, не всё так просто. Но знаешь, что самое главное? Она заглянула в его серьёзные карие глаза: — Главное — это любовь. И я, и папа, и бабушки с дедушками любим тебя и Роуз больше всего на свете. Это уж точно никогда не изменится. Хьюго задумался, а затем неуверенно спросил: — А мистер Снейп… Он хороший? - его щеки тут же покрылись румянцем, будто он сказал какую-то глупость. Гермиона же улыбнулась и поцеловала Хьюго в макушку: — Очень хороший. Просто знаешь, он не всегда умеет это как следует показать. Может быть, вы тоже подружитесь с ним когда-нибудь. Мальчик поджал губы, он явно не был в этом уверен: — Можно мне в Нору? — Конечно! — мягко ответила Гермиона, — У тебя теперь два дома. Ты можешь жить и там, и здесь, приходить и уходить когда захочешь. Ведь у нас есть камин, а значит, расстояние — всего-то один шаг. Хьюго наконец-то расслабился: — Ну, ладно… Тогда я пока что закончу обустраивать комнату. А в Нору поеду, может, завтра. Ладно, мам? — Как скажешь, солнышко. Уверена, папа скажет тебе то же самое. Она крепко обняла сына и прижала к себе, задержав объятия чуть дольше обычного. Хьюго явно расслабился, с видимым облегчением улыбнулся и убежал в дом, оставив маму наедине с тихо посапывающей в люльке Моникой. Гермиона закрыла глаза и медленно и глубоко наполнила легкие чистым и свежим после дождя летним воздухом. Семья Снейп-Уизли родилась. Посидев так несколько минут и насладившись свежестью и осознанием новой жизни, она вошла в гостиную, и услышала какие-то звуки из заброшенного подвала. Спустившись по крутой лестнице, она буквально не поверила своим глазам. Ещё полчаса назад это было тёмное, захламлённое помещение, набитое ненужными вещами прежних владельцев. А теперь… Северус, скрестив на груди руки, стоял среди белых стен, сверкающих чистотой и критически осматривал помещение. Просторный рабочий стол из нержавеющей стали, идеально подходящий под котлы, блестел идеально чистой поверхностью. Вдоль стен ровными рядами выстроились стеллажи с ингредиентами, запертые магическими замками. Специфическое освещение было вмонтировано в потолок— его можно было сфокусировать на рабочей поверхности или рассеять по всей лаборатории. Всё здесь дышало порядком, точностью, контролем. Он всё это устроил за какие-то полчаса?! — Северус… Когда ты успел? — Гермиона обвела лабораторию поражённым взглядом. Снейп, стоявший у полки с ингредиентами, лишь лениво отмахнулся: — Нам обоим нужно рабочее место, не так ли? - он откинул прядь волос с лица и критически осмотрел помещение, — К тому же я не хотел мешать вам с Хьюго… Но тут предстоит ещё много работы! Я хочу всё доработать под наши нужды. Гермиона улыбнулась и, подобно мужу скрестив руки на груди, шагнула ближе: — "Наши"? Северус взглянул на неё исподлобья: — Я не ошибся? Ты ведь не собираешься отказаться от собственной лаборатории? Она почувствовала тепло в груди. Он не просто обустроил место для себя — он сразу подумал и о ней. — Нет, не ошибся, — мягко ответила она и улыбнулась, — Нам действительно нужно место для работы, - она провела пальцами по идеально гладкой поверхности стола. Северус лишь усмехнулся и принялся расставлять склянки по алфавиту. Для него эта лаборатория была простой необходимостью. Для неё — очередным доказательством того, что он действительно видит её рядом с собой. * * * К вечеру, когда все уже более-менее разобрались со своими комнатами и собрались в гостиной, Роуз вдруг вытащила из складок своей мантии небольшую клетчатую шаль и осторожно развернула её. — А теперь самое главное, - заявила она. Изнутри на свет выглянула маленькая пушистая мордочка. Северус, который в этот момент расставлял книги по полкам, замер: — Что. Это. Такое? - произнес он медленно. — Это котёнок, мистер Снейп, разве не очевидно? — невинно произнесла Роуз, прижимая его к себе. Северус скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя раздражение: — И ты решила, что нет необходимости обсудить это перед тем, как притащить в дом животное? Роуз широко улыбнулась: — О, конечно, я обсуждала это… сама с собой! Я подумала, что раз у нас новый дом, то ему нужен настоящий защитник! — И ты думала, что никто не заметит? - поднял Снейп одну бровь. — Ну… Хьюго заметил, но он на меня не настучал! Хьюго фыркнул: — Потому что мне до смерти захотелось посмотреть на реакцию Снейпа! Гермиона с трудом сдерживала улыбку: — И как его зовут, Роузи? — Аристофан! - выдала девушка. Северус закатил глаза: — Великий Мерлин, ещё один интеллектуал… Роуз демонстративно вскинула подбородок: — Мистер Снейп, но все же правильно! У нас в доме живёт ведьма, зельевар - будущий директор Хогвартса, два малолетних гения и младенец. Кот с приличным именем тут просто необходим для полного комплекта! Северус несколько секунд молчал, затем тяжело вздохнул: — Если он хоть раз разольёт ингредиенты в лаборатории — я вышвырну его за шкирку на улицу, и поверь, моя рука даже не дрогнет. Роуз счастливо улыбнулась: — Заметано! Но уже через секунду в воздухе раздалось характерное «плюх» — котёнок спрыгнул с рук Роуз, приземлившись прямо в миску с зельем Северуса. Гермиона фыркнула, старательно сдерживая смех. Северус мрачно уставился на кота, который теперь источал запах измельченных златоглазок: — Два месяца испытательного срока, - проговорил он сквозь зубы. Роуз схватила котёнка и прижала к себе, сияя от радости: — Спасибо, мистер Снейп! Спасибо! * * * Окончание учебного года в Хогвартсе ознаменовалось ещё одним званым ужином: Минерва МакГонагалл официально ушла на пенсию, передав пост директора Северусу Снейпу. В кабинете директора стояла почти осязаемая тишина, хотя тут собрался весь преподавательский состав Хогвартса. Огонь в камине потрескивал, старинные портреты с любопытством наблюдали за происходящим, а сам Северус молча смотрел на женщину, которая долгие годы была его наставником, а потом — коллегой и соратником. — Мальчик мой, — голос Минервы был теплее и мягче, чем когда-либо раньше, — я каждый день благодарю Мерлина и небеса за то, что ты оказался жив и здоров, - она крепко сжала его ладонь обеими руками, и Снейп почувствовал дрожь в её пальцах, — Теперь я могу со спокойной душой передать детей и все школьные дела в твои руки. Я знаю, с ними всё будет хорошо. Он не привык к подобным признаниям, но сдержанно кивнул: — Я сделаю всё, что в моих силах, и даже более, обещаю, Минерва. — Это не просто школа, Северус, - МакГонагалл покачала головой, - Это дом. Это часть жизни каждого волшебника, прошедшего через её стены. Не забывай об этом. — Как можно забыть? — его голос звучал уверенно и мягко. Она улыбнулась и погладила его ладонь, словно прощаясь. — Приходи в гости почаще, Минерва. Твои советы мне очень пригодятся. — Конечно, конечно, дорогой, - она на секунду задержала взгляд на его лице, словно пытаясь угадать, действительно ли он справится, затем повернулась к столу, уставленному блюдами прощального ужина. Атмосфера в кабинете была тёплой, почти домашней, но Снейпу всё равно казалось, будто он оказался в свете прожекторов. — С этого момента профессор Северус Снейп занимает пост директора Хогвартса, — громко объявила Минерва, повернувшись к собравшимся здесь профессорам, и они захлопали соглашаясь, — прошу вас изо всех сил поддерживать его в этом непростом деле. Снейп буквально физически ощутил на себе множество ожидающих взглядов. Чего они ждут от него? Каким они его помнят? — Уважаемые преподаватели! Друзья мои! Ваш новый директор и профессор мистер Северус Снейп заслуживает вашего полного и безоговорочного доверия. И Альбус Дамблдор, - Минерва указала рукой на портрет Альбуса, и тот с готовностью кивнул, - и я сама без сомнения доверили бы ему даже собственные жизни. Так что рекомендую вам не обманываться его строгим видом и накрепко запомнить, что он всегда был и будет на нашей стороне. Некоторые профессора неуверенно переглянулись. Даже спустя годы для многих Снейп оставался настоящей загадкой. Минерва чуть прищурилась, лукаво улыбнувшись: — Кстати, мне кажется, строгости в нём стало чуть меньше… И всё благодаря одной маленькой девочке по имени Моника. В кабинете раздались усмешки, и Северус почувствовал лёгкое замешательство, но ничего не сказал. Он не любил, когда на работе обсуждали его личную жизнь. Профессора снова захлопали, сначала неуверенно, но потом все громче. Они хлопали громко, дружно, одобрительно. Он вздрогнул. Всего на секунду, почти незаметно. Но этого хватило, чтобы понять: это будет совсем другое директорство, чем в прошлый раз. * * * — Гарри! Я так рада тебя видеть! — Гермиона улыбнулась, бросившись навстречу другу, шагнувшему из камина прямо в гостиную дома семьи Снейп-Уизли, но тут же посерьезнела, столкнувшись с необычайно хмурым взглядом зеленых глаз, — Что-то случилось? Ты без предупреждения. — Добро пожаловать, мистер Поттер, — в гостиную плавно вошёл Северус, прижимая к себе одной рукой маленькую Монику. Черный домашний костюм главы семейства резко контрастировал с нежно-розовыми ползунками малышки, но именно это сочетание выглядело особенно мило. Девочка спокойно покоилась на сильном предплечье отца, ничуть не стесняя его движений. — Отлично, что вы оба здесь, — Гарри был серьезен, его губы сжались в тонкую линию, — У меня есть новости, это… о ящере. Гермиона напряглась, её пальцы непроизвольно сжались на подлокотнике кресла. Любые упоминания о монстре пробуждали в ней глухую тревогу. Северус заметил это и молча положил руку жене на плечо, безмолвно напоминая о своей поддержке. — Последние несколько месяцев… — Гарри наморщил лоб, — похоже, что он ни разу не аппарировал. Безмагическая зона тоже не фиксируется. — Это же значит… — Гермиона резко прикрыла рот ладонью. — Да, — медленно кивнул Поттер, — это косвенное подтверждение того, что он не сам перемещался, и что это Люциус намеренно управлял его действиями. — Это очень серьёзное обвинение, мистер Поттер, — спокойно, но холодно произнёс Северус, — Гораздо серьёзнее, чем любое из прежних. — Именно поэтому я здесь, — Гарри встретил взгляд Снейпа, — я отдал приказ собрать свежий образец яда. Вам предстоит его проанализировать. — Разумный ход, — Северус кивнул, задумчиво поглаживая пальцами подбородок, — Если окажется, что яд утратил некоторые свойства, это станет неопровержимым доказательством. — Я доставлю образец лично, — Поттер усмехнулся, а затем расслабился и наконец улыбнулся, — Кстати, Джинни спрашивает, можно ли нам сегодня нагрянуть к вам в гости? Она считает, что Джин и Монике пора уже наконец познакомиться, и я с ней согласен. Им ведь всё равно придётся дружить, выбора нет! - Гарри развел руками в притворно разочарованном жесте. — Конечно! — Гермиона просияла, — Приходите к ужину! Может, Альбус и Лили тоже захотят прийти? Роуз будет рада, и Хьюго, возможно, тоже будет дома. — Я пришлю тебе СМС, в каком составе мы будем! - Гарри кивнул и тут же исчез в пламени камина, а Северус проводил его задумчивым взглядом: — Люциус, оказывается, окончательно слетел с катушек… — произнёс он негромко. Гермиона резко повернулась к мужу: — И ты понял это только сейчас? После всего того, что было?! Северус поджал губы: — Раньше я был уверен, что он лишь направлял ящера, используя его яд для усиления тёмной магии. — А теперь ты считаешь, что это было иначе? — Гермиона нахмурилась. — Ты же слышала Поттера, — Северус поднял левую бровь, не переставая мягко покачивать дочь, — сам по себе ящер, вероятно, не способен ни к аппарированию, ни к созданию безмагической зоны. Если яд тоже изменился… Это будет окончательным подтверждением того, что всё дело в ритуалах, которые проводил Малфой. Гермиона ахнула: — Значит… все эти смерти… В катастрофах... — Да, Гермиона. Они – на совести Люциуса. В её глазах вспыхнуло отвращение и ужас, но затем что-то дрогнуло в её взгляде. — Если мы сможем это доказать, его ждёт ни что иное, как поцелуй дементора, — спокойно заметил Северус. Гермиона ничего не сказала, и молча опустила глаза. — Тебе что, жаль его? - удивленно спросил он. Она медленно выдохнула и совсем отвернулась: — Я просто думаю… Мы не должны уподобляться таким, как он. Разве он не наказан уже сполна? Северус молча наблюдал за женой. Повисла тишина. Лишь негромкое поскрипывание кресла да мягкие детские вздохи нарушали её. Моника пискнула, недовольно пошевелившись, и Северус усмехнулся: — Время обеда. Он передал дочь Гермионе, которая тут же приложила её к груди, и с нежностью провёл ладонью по волосам жены. — Ты удивительная, ты знаешь это? — тихо сказал он, склоняясь к её уху, — итак, что мы приготовим на ужин с Поттерами? — его голос звучал мягко, совсем по-домашнему. * * * — Ты принёс образец? — Северус отложил склянку с лунным камнем и поднял взгляд на только что вошедшего в гостиную Поттера. Тот кивнул Северусу и Гермионе, и протянул зельевару небольшую пробирку с мерцающей жидкостью: — Это свежий, сегодняшний. Северус лишь хмыкнул, принимая пробирку двумя пальцами и все трое не сговариваясь спустились в лабораторию. Движения Северуса были отточенными, как у истинного мастера. Он чуть наклонил ёмкость, позволив свету пройти сквозь неё, затем вынул волшебную палочку и осторожно коснулся ею жидкости. В воздухе повисла напряжённая тишина. Несколько мгновений ничего не происходило… а потом жидкость вспыхнула ярким синим светом и тут же погасла, оставив после себя лишь тусклый сероватый осадок. Гермиона нахмурилась - она не знала о существовании подобного теста: — Это… Что это значит? Северус медленно выдохнул: — Яд полностью потерял свои свойства усилителя тёмной магии. Это высокотоксичное вещество, но не более того. Гарри выругался и нахмурился: — Всё понятно. — Он виновен не просто в отдельных преступлениях, а в геноциде против всего человечества, — медленно произнесла Гермиона. Северус мрачно кивнул: — Если бы мы узнали об этом раньше… То его уже давно приговорили бы к поцелую дементора. В комнате повисла гробовая тишина. Гермиона первой нарушила её: — Не стоит. Гарри вскинул брови: — Что? Гермиона не поднимала глаза на друга. - Ты это действительно серьёзно? - Гарри опешил, - После всего, что он сделал? После всего, что мы пережили? Что ты пережила, и Северус, и все эти погибшие волшебники... И тысячи, десятки тысяч маглов... Гермиона закусила губу, избегая его взгляда: — Я просто… Понимаешь, он уже наказан. Он в тюрьме, он потерял всё, даже семью. Тебе этого недостаточно? Гарри долго молча смотрел на неё, а затем тяжело вздохнул: — Просто ты слишком человечная, Гермиона. — Нет, Гарри. Просто я знаю, когда нужно остановиться, - она подняла на друга взгляд, полный уверенности в принятом ею решении. Северус молча наблюдал за их разговором, едва заметно поглаживая пальцами стекло пробирки: — Итак, выходит, я не делал этого теста, и не получал образец, — наконец проговорил он, - очень жаль, с ним было бы крайне интересно поработать. Гарри потер переносицу указательным пальцем, привычным жестом поправил круглые очки и покачал головой: — Не делал. И мы ничего не знаем об изменившихся свойствах яда, - подтвердил он. Поттер взглянул на Северуса и Гермиону и, не дожидаясь никакого ответа, поднялся в гостиную и исчез в зеленом пламени камина. Гермиона вздохнула и устало провела рукой по лицу: — Ты правда считаешь, что этого наказания достаточно? — тихо спросил Северус. — А ты? Он задержал на ней долгий взгляд и лишь спустя мгновение кивнул: — Возможно. * * * Июль вступил в свои права, и время, словно песок сквозь пальцы, утекало в череде будничных забот. Гермиона и Джинни уже вошли в привычный ритм совместных прогулок, толкая перед собой коляски. Маленькая Джин, которая скоро должна была отметить свой первый день рождения, уверенно топала рядом, изредка забираясь в прогулочную коляску, тогда как маленькая Моника по-прежнему безмятежно спала в своей люльке. Джинни, совсем недавно прошедшая такой же нелёгкий путь молодой мамы грудничка, делилась с подругой опытом, подсказывая, что и как лучше делать. А ещё почти каждый раз приносила милые вещички, из которых её дочь уже успела вырасти: — Скоро Джин исполнится год. Представляешь? — вздохнула Джинни, покосившись на дочку, которая пыталась взобраться на лавочку, ухватившись за подлокотник, — она уже бегает, всюду лазает… И не даёт мне ни минуты покоя. Гермиона усмехнулась: — Но ведь к году, говорят, становится легче? Джинни горько рассмеялась: — Это самый безумный возраст! Официально называется «а ну-ка, выживай!». Они уже носятся, как угорелые, но ума ещё нет, и сказать ничего толком не могут. — То есть, дальше не будет лучше? — Гермиона скептически подняла бровь. — О, даже не надейся! — вздохнула Джинни, поправляя выбившуюся прядь, — моя егоза на прогулке активнее всего. Не сидит на месте ни секунды! Да и дома - то «разговаривает» по воображаемому телефону, то устраивает переговоры через камин. На своём, конечно, но очень активно. Её голос смягчился, в глазах мелькнула нежность: — Но это такая милота, ты бы видела! Гермиона улыбнулась, но тут же заметила тёмные круги под глазами подруги: — Ты совсем вымотана… Если честно, я надеялась, что к году станет хоть немного проще. Хотя бы смогу высыпаться. Я уже совсем не помню, как это было со старшими. — Только если перестанешь кормить грудью, — Джинни глубоко вздохнула, — В целом проще вообще не становится. Да, Джин больше не просыпается каждую ночь, но зато теперь я гоняюсь за ней целый день, чтобы она не залезла, не упала, не стукнулась… Она покачала головой, мечтательно глядя на тихо посапывающую в коляске Монику: — Твою, по крайней мере, можно просто уложить, и она проспит всю прогулку. А моя заводная игрушка на улице начинает еще больше носиться. Гермиона покачала головой и с усмешкой заметила: — Ты меня совсем не успокаиваешь, подруга. — Я правду говорю, — Джинни слабо улыбнулась, — Я и сама жду, когда станет легче, но пока не вижу никакого просвета. Гермиона вздохнула, задумчиво поглаживая ручку коляски: — А я уже в сентябре хотела понемногу выходить на работу… — Если будет с кем оставить Монику, это был бы идеальный отдых! — Отдых?! — Гермиона подняла на подругу недоверчивый взгляд. — А как же! Лучший отдых — это смена деятельности! — лукаво усмехнулась Джинни. Гермиона не удержалась от улыбки в ответ. Подруги продолжали свой путь по парковой аллее, ведя тихий разговор о материнских буднях. * * * Лето заканчивалось, и осень обещала принести с собой множество вопросов и волнений. Северус впервые должен будет встретить детей в качестве директора и на своих правилах. Он и прежде недолго был на этой должности, но тогда ему пришлось плясать под дудку Воландеморта и в некотором смысле погибшего Дамблдора. Тогда он был совсем другим человеком! Раненым, потерявшим всё. Сейчас все иначе. Он поцеловал еще сладко спящих жену и дочь, и спустился на первый этаж, чтобы приготовить завтрак. Удивившись тому, что Роуз оказалась уже внизу, он спросил: - Что заставило тебя так рано проснуться? Волнуешься перед школой? Вместо ответа Роуз расплакалась и прижала к себе Аристофана. - Ну конечно, волнуешься, - мягко сказал Северус, - Ведь это последний год в школе, экзамены, и такие важные решения. - Северус, я не знаю, смогу ли всё сдать, я просто не знаю! Вот астрономия, например - я ее просто не люблю! А что будет, если я провалю зельеварение? Ведь мама на меня так надеется! Северус внимательно посмотрел на Роуз, наблюдая, как она всхлипывала, уткнувшись в недовольного этим кота. Он не был человеком, который хорошо умел утешать, особенно подростков, но в этот момент в нем что-то дрогнуло. Он вспомнил, каким одиноким и непростым был его собственный выпускной год в Хогвартсе. Тогда он не мог позволить себе слабость. Роуз, по крайней мере, могла. — Роуз, — он сел напротив девушки и сложил руки в замок, выжидая, пока она посмотрит на него, — Твоя мама гордится тобой не из-за оценок. Ты ведь знаешь это, верно? — Но если я провалю зельеварение, для нее это будет такой удар, — всхлипнула девушка, - она так хочет, чтобы я стала таким же специалистом, как и она, и как ты, я это точно знаю. Северус склонил голову набок, едва заметно смягчившись: — Позволь мне напомнить тебе одну вещь, — его голос стал почти мурлыкающим, — у тебя есть я, — он помолчал, выжидая, пока до нее дойдет смысл его слов, - У тебя есть особый… ресурс, о котором другие студенты могут только мечтать. Роуз наконец подняла на него заплаканные глаза, в которых читался осторожный интерес: — Ты… Ты мог бы мне помочь? — Разумеется, — произнес он с ноткой профессиональной уверенности, — Я не потерплю, чтобы кто-то в моем доме провалил зельеварение. Девушка вытерла глаза и впервые за утро улыбнулась: — Знаешь, Северус… ты не такой страшный, каким кажешься. — Не обольщайся, — отозвался он, но уголки его губ дрогнули в слабой усмешке. Когда Гермиона спустилась вниз с Моникой на руках, она застала их за обсуждением различных способов стабилизации зелий без использования крови дракона. Северус переворачивал блинчики, и они ароматной стопкой росли на столе. — О чем это вы? — с любопытством спросила Гермиона, укутывая малышку в розовый плед расшитый звездами. — О том, как Северус пообещал мне подготовку к ЖАБА по зельеварению, — гордо объявила Роуз, бросая на него чуть благодарный, но все еще оценивающий взгляд. — Правда? — Гермиона удивленно подняла брови. Северус молча бросил на жену взгляд, который говорил: «Разве ты могла в этом сомневаться?» Гермиона улыбнулась, подходя ближе. Она чуть склонилась к нему и легко коснулась его щеки губами. Роуз закатила глаза: — Так, я лучше пойду к себе. Еще не хватало, чтобы вы тут начали целоваться… — Слабонервные могут не смотреть, - буркнул Северус, и левитировал из шкафчика варенье. Гермиона едва заметно улыбнулась, прижимая к себе Монику. * * * Большой зал школы магии и волшебства Хогвартс был наполнен гулом голосов, смехом и шорохом сотен мантий. Студенты встретились после каникул, первокурсники робко переглядывались, оглядывая величественные своды замка, а преподаватели сидели за учительским столом, многозначительно глядя на учеников. Во главе стола сидел, как всегда одетый во все черное, профессор Северус Снейп. Всё было совсем не так, как в далеком девяносто седьмом году. Тогда он был директором по принуждению, под надзором Кэрроу, придавленный тяжестью страха и ненависти, которыми был пропитан весь замок. Он был игрушкой в руках Воландеморта и Дамблдора. А сейчас… он сам захотел быть здесь. Это был его осознанный выбор. Когда он встал, в Большом зале мгновенно воцарилась тишина. Студенты внимательно смотрели на него, кто с любопытством, кто — с тревогой. В конце концов, Северус Снейп был самой неоднозначной фигурой в истории Хогвартса. Человек, которого большинство считало предателем, затем героем, а теперь — он стал их директором. Снейп обвел зал взглядом, задержав взгляд на Роуз, Альбусе и Скорпиусе. Лили, Хьюго. Дети сидели по своим факультетам, с серьезным видом ожидая его речи. Северус сцепил пальцы и заговорил: — Добрый вечер. Голос его был ровным, строгим, но не зловещим. Он говорил мягко, но уверенно, ничуть не повышая голос, но каждое слово отчетливо отзывалось под сводами большого зала. — Сегодня начинается новый учебный год, и это будет новый этап в жизни нашей школы. Многие из вас слышали истории обо мне, некоторые из них правдивы, другие — нет. Но одно я скажу точно: я нахожусь здесь затем, чтобы Хогвартс оставался тем местом, где каждый волшебник и ведьма могут раскрыть свои способности. Зал замер. — Хогвартс всегда был чем-то большим, чем просто школой. Это настоящий дом для многих из вас. Возможно, лучший дом, который у вас когда-либо был, — он выдержал паузу, позволяя смыслу этих слов дойти до каждого. Он заметил, как Скорпиус смотрел на него с непонятным выражением лица. Угрюмый подросток, которому, судя по виду, было плевать на окружающих, но не на эти слова. — Здесь вы не просто изучаете заклинания, варите зелья или исследуете магию. Здесь вы становитесь людьми, теми, кем должны стать. И я не потерплю, чтобы кто-то лишал вас этого права— будь то другой ученик, ваш страх или ваша лень. Он позволил себе тонкую улыбку, увидев, как кто-то из первокурсников сглотнул, а кто-то из старших — едва заметно кивнул. — Однако, — продолжил он, — школа держится не только на дисциплине, но и на возможностях. В этот момент его глаза скользнули в сторону Гермионы, сидящей среди преподавателей. Она пришла, оставив Монику на попечение своей мамы, чтобы поддержать его в первый день. Северус едва заметно улыбнулся, снова выдержал паузу, и медленно проговорил: — Поэтому в этом году в Хогвартсе появится новая практика: участие студентов в исследовательских проектах под руководством преподавателей. В зале зашевелились. Невилл Лонгботтом, сидящий тут же среди преподавателей, одобрительно кивнул. — Каждый, кто захочет углубить свои знания, будь то в области зельеварения, трансфигурации, защиты от темных искусств или магловедения, сможет принять участие в реальных исследованиях и разработках. Он знал, что делает. Знал, что самым амбициозным ученикам, и не только слизеринцам, понравится эта идея. Скорпиус сделал вид, что ему все равно, но его пальцы сжались в кулак, и это не ускользнуло от внимательного взгляда директора. Снейп замолчал, и весь зал снова замер, ловя каждое его слово. Огни свечей парили в воздухе, отражаясь в глазах сотен студентов. На мгновение показалось, что само время остановилось. Северус Тобиас Снейп теперь - директор Хогвартса. Человек, чьё имя когда-то произносили шёпотом, с подозрением, с ненавистью. Человек, которого боялись, которого судили, которого не понимали. Но теперь... Теперь все замолчали, ожидая. Теперь они смотрели на него иначе. Он медленно провёл взглядом по Большому залу, встречаясь с десятками пар глаз — юных, полных страха, надежд и любопытства. Как много раз он стоял здесь? Как много раз его воспринимали как угрозу? Но сейчас… Сейчас это был его мир. Его Хогвартс. Северус наклонился вперёд, опершись ладонями о массивный стол. Его голос прозвучал низко, с силой, с непоколебимой уверенностью: — Добро пожаловать в Хогвартс! - произнес он наконец, и по залу прошла мощная волна магии: свечи вспыхнули ярче, воздух задрожал от силы нового директора. Первокурсники вжались в скамейки, не понимая, что только что произошло, а старшие ученики ощутили древнюю магию школы на каком-то глубинном уровне. Как будто сама школа ответила на этот призыв. Как будто стены замка услышали эти слова и признали его своим хозяином. В глазах Северуса мелькнул огонь — живой, жгучий, настоящий. Он знал, что теперь никто не отнимет у него его судьбу. Это был его дом. Его место. Он спокойно сел, хотя внутри дрожь не отступала. Гермиона незаметно накрыла его ладонь своей рукой, и, словно по сигналу, разнообразные магические яства появились на столах, наполняя зал ароматами вкуснейших блюд. Теперь всё будет иначе. Теперь в Хогвартсе началась эпоха Северуса Снейпа.