Лучезарный Турнир, Питакс

Линдзи изнывал от скуки на проклятом празднике, посвященном окончанию Лучезарного турнира. Ну, то есть он хотел, чтобы все так думали, но казаться скучающим просто не умел, хотя очень старался. Вместо этого полурослик выглядел несчастным и ничего не мог с собой поделать — его таланты всегда были далеки от актерского мастерства. Он ожидал, что после распространения книги о преступлениях королевы Ироветти и кулуарных тайнах Академии Искусств его встретят на родине, как героя. «Ты такой молодец, Линдзи! Как точно ты подметил правду, Линдзи! Так их всех, Линдзи!» и, может быть даже «Браво, господин Элиназар!» Хотя последнее, наверное, слишком, его уже лет десять никто полным именем не называл… Но правда состояла в том, что если люди и читали книгу, то только среди доверенных лиц, а при посторонних делали вид, что все еще лояльны своей королеве. Ироветти крепко держит поводья и каждый, кто рискнет взбрыкнуть, окажется на плахе. И вокруг барда вместо заслуженной славы образовался вакуум, в который со свистом затягивало оскорбительные шепотки и прочие неприятные звуки. Да даже потанцевать было не с кем! В свите короля Минь Пау ровно три подходящих по росту персоны — гоблинша Нока-Нока, которая скорее напихает тебе под ребра ножей, чем разучит цивилизованный танец, почтенного возраста дварфийка Харрима, которая считает, что лишние телодвижения перед неизбежным концом бессмысленны, и леди Джубилай Нартроппл, чьи удивительные познания и не менее удивительное высокомерие становятся проблемой для любого, кто с ней заговорит. Осмелившийся пригласить леди Джубилай на танец будет послан на пяти языках в десятки разных мест, о расположении и назначении которых средний обыватель даже не догадывается. К несчастью для Линдзи, он достаточно хорошо образован, чтобы каждое ее слово понимать. Тем не менее Линдзи не мог не признать, что Джубилай Нартроппл могла быть очаровательной, остроумной, милой, даже привлекательной, если у нее хорошее настроение и вы умеете льстить, зная меру. Но стоит вам ее разозлить, и она превращается в такую стерву, что королева Ироветти рядом с ней скукоживается и чернеет, как абрикос на солнце. Ну то есть это Линдзи так считает, потому что каллистритка Ироветти может часами вертеть вас на твердых продолговатых предметах, чтобы унизить, но леди Джубилай делает больно по-другому. — «Академия Низости» — наше с госпожой Иобальдой лучшее творение! — сияя гордостью, бард положил на стол леди казначея свежеотпечатанный сигнальный экземпляр. — И нам бы не помешала рецензия от такого именитого автора, как вы! Когда вы сможете ее прочитать, чтобы составить мнение? — Читать исповедь двух обиженных стихоплетов, которые предпочли сбежать из Питакса, чтобы закидывать обличительные агитки из-за границы будучи под защитой короля Минь Пау вместо того, чтобы остаться и попытаться что-то изменить, — бросив на барда леденящий душу взгляд поверх очков, безжалостно проговорила она. — Как насчет никогда? Никогда вас устроит? А еще у нее прекрасная память. Линдзи умудрился разозлить ее еще в первый год существования баронства и расплачивается за это по сей день. Он приобрел в соседнем государстве станок для книгопечатания и не вполне спросил на это разрешение у короля… Минь Пау давно простил Линдзи эту небольшую оплошность и совершенно забыл о ней, но леди казначей не забывала ничего и никогда. Да она вела себя так, будто он украл эти деньги у нее лично! Впрочем, сейчас она стоит неподалеку от короля, хмурит черные брови и внимательно следит за мелькающим в толпе ярким платьем Ироветти. Та, сладко улыбаясь покровителю леди Джубилай, согласилась отменить смертную казнь, к которой сама же ее и приговорила, но кому как не Линдзи знать, что улыбке этой верить не стоит. Что произошло между знаменитой исследовательницей и королевой неясно, но Линдзи готов ставить все деньги на то, что Джубилай в очередной раз поделилась своим невероятно ценным мнением, после чего едва унесла ноги от эшафота. Так или иначе, госпожа Нартроппл тоже чувствует себя на празднике неуютно. Может быть она, совершенно случайно, согласится немного потанцевать, чтобы показать всем собравшимся, что развлекается и совершенно никого не боится? — Позвольте мне… — начал Линдзи и оборвал себя на полуслове, когда Джубилай пронзила его гневным взглядом зеленых глаз. — О, теперь вы просите разрешения? — изогнув бровь, протянула она. — Я учусь на своих ошибках, — пожал плечами бард и то ли длинный день, то ли бесконечная череда презрительных взглядов повлияли на него, но Линдзи, наконец, позволил себе разозлиться. — И сколько можно меня за них наказывать, в конце концов? Я извинился! Дважды! — Действительно, — хмыкнула она. — Вы всего лишь получили новую игрушку, в то время как мне пришлось несколько недель заново перекраивать бюджет баронства, чтобы покрыть огромную недостачу. А знаете почему? — Джубилай поправила очки и задрала нос. — Потому что золото не появляется из ниоткуда, молодой человек! — Несколько… недель? Оу. Неловко-то как. Теперь понятно, почему она послала его так далеко с просьбой о рецензии. Он-то думал, эта гномка ненавидит его ну… просто потому, что она стерва. — А вы думали, я целыми днями в своем кабинете сижу, обложившись регалиями и понюхивая абсаломский табачок? — она проводила внимательным взглядом королеву Ироветти, оставившую беседу со жрецом Каллистрии, чтобы заключить в объятия директора академии Гитарен, явно гораздо более долгие и крепкие, чем последнему бы хотелось. — Что вам нужно, Линдзи? — Извиниться еще раз, — слабо улыбнулся он и заметил, что на этот раз гномка вскинула обе свои роскошные брови. — Мне ужасно жаль, что вам пришлось провести несколько недель в кабинете за скучной бумажной работой, хотя вы явно тяготеете к полевым исследованиям и, если я могу что-то сделать… — Заставить солнце зайти быстрее? — усмехнулась она и покачала головой. — Этот вечер убивает меня. Буквально. Даже те два семестра в Университете Волшебства, где я по недомыслию согласилась вести алхимию, не были такими скучными, как эти два часа в обществе лучших бардов Питакса, что уже многое говорит о качестве образования в блистательной Академии Искусств. «Для такой женщины, как вы, я бы луну с неба достал!» Пошлость. «Допустим, у меня получится. Какие у вас планы на ночь?» Ужасная пошлость. «Тогда вы улыбнетесь мне? Вот было бы здорово!» Жалкая и наивная пошлость. И несмотря на то, что она чертовски похожа на правду, все равно лучше промолчать. — Этого я не могу, — рассеянно почесав в затылке, протянул Линдзи, — но я могу пригласить вас потанцевать. Вообще-то Линдзи не из тех бардов, которые только и думают, как затащить кого-нибудь в постель, но все же он не мог не задумываться о том, как глубоки ее энциклопедические познания и широки границы личного опыта. Она ведь так много путешествует и достаточно долго живет, чтобы… узнать всякое. И это все чертовски любопытно, если подумать! — С чего вы взяли, что я буду с вами танцевать? Если вкратце, то потому, что она гномка и ей скучно. С выцветанием не шутят — оно подкрадывается незаметно, пока вы проживаете серую жизнь, чтобы проявиться сединой в волосах, слабостью и разочарованием. Жизнь знаменитой исследовательницы, алхимика и казначея была какой угодно, только не скучной, но с этого праздника ей некуда деться. И выкинуть какое-нибудь безумство самостоятельно она не может, потому что во второй раз Ироветти не станет закрывать на это глаза. — Потому что если вы мне откажете, то к полуночи поседеете от скуки, а если рискнете — кто знает? — он протянул ей руку и застыл в учтивом поклоне. — Может это будет самый отвратительный танец в вашей жизни, и трагическое осознание того, что вы потратили десять минут на опального барда, будет питать ваше сердце ненавистью следующие несколько лет. Джубилай засмеялась, да так звонко, что к ним обернулись все присутствующие, но Линдзи этого не заметил — был слишком увлечен очаровательными морщинками в уголках ее глаз. — Люблю смелые эксперименты, — проговорила она и вложила свою руку в протянутую ладонь. — Даже если о них приходится жалеть. Линдзи выпрямился и повел даму к площадке для танцев. И был готов поклясться, что до этого не знал, что на самом деле значит ликование.