***

Это было случайностью, и это точно не повторится. Так думала Бэй Доу, пытаясь найти в своей каюте полный набор одежды и что-нибудь, чтобы облегчить своё ебейшее похмелье. Где-то между трусов и чулок притаилась настойка цветка цинсинь. Эта дрянь была такая мерзкая, иной раз капитан думала, что лучше становится просто от охуенно мерзкого вкуса, а не благодаря волшебным свойствам облюбованного адептами сорняка. Впихнув грудь в тесное боди, Бэй Доу повернулась наконец к кровати. Не то чтобы всё это время женщина стеснялась сложившихся обстоятельств или собственной наготы. Но и пялиться на изнеженного со сна мальчишку как-то не хотелось. Они просто перепихнулись. Просто госпожа хозяйка сраной гавани сраного Ли Юэ испортила последние часы перед отплытием в Инадзуму, потом сраные грозы чуть не размазали корабль вокруг сраных островов, а потом мальчишка, предсказывающий погоду своей антеннкой на макушке, оказался таким милым, и так приятно было слизывать саке с его обветренных губ, пока они сосались у неё в каюте. Просто много стресса и немного алкоголя. Вот и всё. – Доброе утро, капитан. – Новый член экипажа, обманчиво хрупкий и тонкий, потянулся на кровати, обнажая рёбра из-под смятой простыни. На бледной коже виднелись следы зубов, но вроде, слава архонтам, в тех местах, что обычно прикрыты одеждой. – Ага, – просто кинула Бэй Доу. – Ты жив после вчерашнего? У меня в голове словно поселились все ваши инадзумские грозы разом. Казуха нахмурился и прислушался к ощущениям. – Ну, – наконец протянул он, – гнёт я ощущаю скорее в теле, чем в голове. – Извини, с этим помочь не могу. – Капелька времени всё залечит. Ронин откинул простыни и встал, повернувшись к Бэй Доу худой задницей, нагнувшись в поисках своих вещей. На ягодицах тоже были следы зубов, и капитан отвернулась. Потому что ей самой нужно было одеться, конечно же. – Тогда до встречи, капитан, – раздалось уже у двери. Малец собрался быстро как ветер. – Давай. Мне хуёво, но сегодня всё равно нельзя расслабляться, поэтому соберись. – Вы тоже поправляйтесь, капитан. Казуха покинул каюту Бэй Доу легко, и она сама почувствовала облегчение. Никаких лобызаний и попыток покопаться в чувствах. Просто одноразовый секс, чтобы сбросить напряжение. Ну, или, может, двухразовый. Ничего ведь страшного, что через несколько дней лицо нового члена её экипажа оказалось у неё между бёдер? В оральном сексе Казуха оказался так же виртуозен, как и в дудении на своей травинке или в поэзии, которую он пытался ввернуть куда угодно. «Например, в мою вагину», – подумала Бэй Доу и чуть не рассмеялась от собственной хохмы. Казуха был утончённым эстетом, но не выёбывался этим. Он не отталкивал людей, заинтересованных его увлечениями, но и не навязывал их никому. Быстро и незаметно он полюбился всей команде и получил прозвище «малыш Казуха». Это прозвище было почти нелепым, потому что он, на самом деле, давно не был малышом и потому что так его звали даже те, кто был младше его самого. Бэй Доу почему-то думала об этом, пока скакала на его члене. Он сжимал пальцами её бёдра и своими томными красными глазами смотрел то на её лицо, то на её раскачивающиеся сиськи. «Малыш Казуха», да? Вряд ли этот «малыш» стал бы звать её «мамочкой». Между ними не было химии или какого-то влечения. По большей части, он ей казался просто славным малым и отличным товарищем, и она не выделяла его среди команды. Да и секс их был каким-то дружеским? Они не целовались до одурения, не касались друг друга нежно и не строили никаких планов на будущее. Просто иногда за обсуждением маршрута они выпивали и ещё более иногда это приводило к тому, к чему приводило. С Казухой было комфортно, он не ебал мозги, не навязывался, он вообще был каким-то немного уставшим похуистом, и Бэй Доу это полностью устраивало. Она уже пыталась выстроить отношения со своей большой любовью, и это было классно, просто крышесносно, но после этого маневрирование гигантской посудиной между молний и морских монстров казалось отдыхом от суеты. Поэтому вот так, просто сбрасывать иногда напряжение со своим почти другом было нормальным вариантом. Казуха выставил крошечную чарку вперёд, чтобы Бэй Доу налила в неё саке. Несколько бутылок она конфисковала и спрятала у себя. Её команде было плевать что пить, но ронину-изгнаннику было приятнее вот так сидеть на полу среди подушек и уединённо хлестать родное пойло. – Расскажи об этом своём друге? – попросила Бэй Доу, глядя на пустой Глаз бога в изящных пальцах. Каждый раз было жутко и чуть-чуть мерзко, как будто парень таскал с собой настоящий глаз своего друга. Но это были глупости. Просто после стольких лет собственный казался ей таким же важным и естественным, как правая рука. – О Томо? – на губах Казухи снова мелькнула знакомая улыбка. Он хлебнул саке, давая себе отсрочку с ответом. – Вас отметило похожими чертами. Наверное, если бы ты путешествовала на своих двоих или если бы он решил взять на себя ответственность за целую команду пиратов, вы были бы как два листа с одной ветви. Но разный путь сделал вас разными людьми. Думаю, встреться вы, вы бы либо подрались, либо стали бы лучшими друзьями. – Одно другому не помешало бы, – усмехнулась Бэй Доу. Она раздумывала кое о чём, и это не укрылось от внимания Казухи. – Капитан хочет спросить что-то конкретное. Теперь Бэй Доу отодвигала ответ глотком алкоголя. – У меня есть необоснованное чувство… что вы были друзья несколько больше, чем, например, мы с тобой. Казуха улыбнулся. Вместо ответа он поднёс потухший Глаз бога к своим губам и поцеловал с щемящей нежностью. – Мне жаль, малыш. – Я хочу убить эту суку. Бэй Доу вскинула брови. Он никогда так не выражался, и у неё были все основания полагать, что это был первый и последний раз. – Иди сюда. – Казуха чуть не разлил алкоголь, когда капитан притянула его к себе. Он был теперь у неё между ног и утыкался лицом ей в грудь, а сильные руки обнимали его. – Спасибо, капитан. – Он чуть повернулся, устраивая щёку поудобнее. В этом почему-то не было ничего сексуального, хотя до встречи с Казухой она не могла представить, что могла бы прижать так к себе мужчину без того, чтобы он её в этот момент трахал. – У тебя тоже есть какая-то грустная история, капитан, – сказал ронин спустя несколько мгновений тишины. – Пфф, – фыркнула Бэй Доу. – Мои интрижки не сравнятся с тем, что пережил ты. У меня все живы, просто мой выбор немного ебанутый и помешанный на контроле. – Расскажи о нём. Бэй Доу закусила губу и погладила белые волосы с красными прядями. – Ну. Вы тоже как будто похожи. Вы оба все из себя такие утончённые и воспитанные. И одновременно вы как ветер и камень. Там, где ты легко забиваешь хер, она устроит такую мозгоёбку. – Она? Бэй Доу рассмеялась. – Ага, вот так нас с тобой обоих разметало. Казуха тоже захихикал. Вибрации дыхания пощекотали ей декольте. Наверное, когда смеялась она, он чувствовал что-то похожее. – С Томо тоже бывали разлады. – С моей милой у нас «бывает» скорее спокойствие. – Тогда почему вы тянетесь друг к другу? Бэй Доу снова рассмеялась. – Во-первых, я упиздовала за сто морей и потрахиваю первого встречного, так что трудно сказать, что мы вместе. Мы вроде как поссорились и поставили отношения на паузу. Хотя там хрен разберёшься. Может, это было просто минутное помешательство, всё хорошо, и это я сука-изменщица. Если думать об этом, можно сойти с ума. – Так почему же вы вместе? Капитан замолчала, и молчание её грозило стать слишком долгим, когда она наконец решила заговорить снова. – Наверное, я её люблю. Может, я так люблю свободу, что специально выбираю людей, от которых легко к этой свободе можно было бы сбежать. А может, она просто самая охуительная женщина в моей жизни. Я чувствую в ней много родного. Она тоже выбиралась из дерьма всеми способами, которые были ей доступны. И она меня восхищает. Серьёзно. Она столького добилась, что кажется, будто она никогда не спит – или будто живёт в мире лет сто. Её трудный характер – это инструмент, которым она прокопала себе дорогу к звёздам, и как будто защита для меня, чтобы я не скучала по ней слишком сильно, когда ухожу в море. Не знаю. Я не училась этой вашей поэзии и не знаю, как превращать свои чувства в слова. – Нет, нет, я всё понял. – Тогда объясни мне. Они оба рассмеялись. – Я почти не помню плохого о Томо. Иногда меня мучат мысли: а будь он хоть сколько-нибудь плохим, было бы мне сейчас так же больно? – Малыш. – Бэй Доу сильнее обняла его. В ложбинке на груди стало мокро, и для общего блага капитан предпочла думать, что это она вспотела. Она медленно провела ладонью по спине Казухи до пояса брюк. Он поймёт и, если примет приглашение, сам будет действовать. Например, как сейчас, когда он подтянулся и накрыл губы Бэй Доу своими. Она выправила его рубашку из свободных штанов и стянула с него. Казуха привычно ловко занялся застёжками на её юбке. Бэй Доу вспомнила кое-что и усмехнулась ему в губы. – Подожди-ка секунду. – Она хлопнула его пару раз по плечу, намекая на то, чтобы он встал. Растерянный и с приспущенными штанами Казуха подчинился и выпустил её. Капитан вернулась голая. На её бёдрах были ремешки, к которым крепился бутафорский член. Казуха странно улыбнулся. – Женщины поистине полны загадок. – Пфф. Если хочешь, можем так, а можем как обычно. Мне и так, и так будет круто. – У тебя же есть какое-нибудь масло? Вместо ответа Бэй Доу продемонстрировала закупоренный бутылёк в руке. Казуха снова улыбнулся. Неторопливо, но быстро освободив себя от одежды, он подошёл к рабочему столу капитана и прогнулся в пояснице, одновременно поворачивая на саму капитана голову. Бэй Доу вылила немного масла себе на пальцы и провела ими между ягодиц ронина. Она массировала кожу вокруг ануса и смотрела в расслабленное лицо. Казуха прикрыл глаза и был спокоен. Стоило лишь чуть-чуть надавить, чтобы он поджал губы. Бэй Доу было интересно наблюдать за ним. Девушки более открыто реагируют на ласки и проникновение. Эмоции Казухи же строились на тонких нюансах. Один палец и даже его движение у себя внутри он принял спокойно. Когда Бэй Доу растянула его достаточно, чтобы просунуть второй, ронин стал глубоко вдыхать носом и выдыхать ртом. С мужчинами она такого ещё ни разу не делала, но, кажется, начинала понимать, что к чему. Добавление третьего пальца Бэй Доу сопроводила мокрым поцелуем в заднюю часть шеи. Это наконец выбило из парнишки стон. Мужланы, особенно когда выпьют, часто трепятся о женщинах, мечтая об их «узких щёлках». Но пока кажется, что мужские «щёлки» будут поуже. – Я думаю, я уже готов принять эту твою штучку, – пробормотал Казуха. Капитан скептически выгнула бровь. Она на пробу раздвинула пальцы внутри него, заставив его резко простонать. – Уверен? Я не хочу тебе жопу порвать. – Расслабься, капитан, я знаю свои пределы. – Ну смотри. Казуха опёрся на руки, пока Бэй Доу обильно поливала маслом пристёгнутый к ней член. Анус самурая был покрасневшим и податливым, достаточно было лишь слегка надавить на него концом бутафорской елды, чтобы тот её принял. Тяжело выдохнув через зубы, Казуха, кажется, смял какие-то бумажки на столе. Неловко будет, если он накончает на отчёты для Нин Гуан, но не настолько неловко, чтобы что-то предпринимать. Очень медленно Бэй Доу ввела член до конца. – Ты как, малыш? Казуха повернул голову на неё. – Не относись ко мне как к девице, которую до этого ласкал лишь ветер. Бэй Доу расхохоталась. Она вытащила член наполовину и на пробу толкнулась снова. Казуха простонал. Пока Бэй Доу вбивала его в стол, она боролась с желанием положить руки ему на член. Вместо этого она трогала чувствительные соски, упругий живот, беззащитное горло. Одна рука лежит на бедре, вторая гладит кадык. Бэй Доу казалось, будь её член настоящим, она сама бы уже кончила. Казуха был на грани, потирался о стол. – Ты можешь сам себя потрогать, малыш, – проворковала капитан ему на ухо и провела языком по раковине. Ронин задрожал. – Капитан, лучше ты. Бэй Доу смилостивилась и обхватила его ствол пальцами. Казуха от облегчения чуть не обмяк. Вдалбливаясь в него бёдрами, женщина одной рукой водила по головке, а другой жёстко водила вверх и вниз по стволу. Казуха не заставил себя долго ждать, со стоном кончил. Вязкое семя было на руках Бэй Доу и на столе. Она осторожно вытащила игрушку из ануса самурая. Какой-то тряпкой – возможно, и своей одеждой – женщина стёрла сперму с ладоней и отстегнула от себя член, отложив его на свободный от бумаг и чистый участок стола. Она опёрлась ягодицами о дерево и, поведя бёдрами, убедилась, как там мокро. – Малыш? Казуха восстанавливал дыхание рядом, и взгляд его был осоловелым. – Подсоби мне? – с этими словами Бэй Доу села на стол и раздвинула бёдра. Казуха подошёл к ней ближе. Оценивающе взглянув на её блестящую от смазки вагину, он широко мазнул языком три пальца и накрыл ими подпухшие половые губы. Бэй Доу облегчённо простонала. Она чуть откинулась назад, опираясь на руки. Казуха ритмично массировал вульву, задевая клитор. Получался мокрый чавкающий звук, который идеально дополняли стоны Бэй Доу. Шершавая ладонь со сползшими бинтами сгребла грудь Бэй Доу, большой палец прошёлся по соску. От ощущения на грани с неприятным капитан вскрикнула. – Извини. – Казуха поспешил убрать повреждённую руку, но Бэй Доу его остановила. – Нет-нет, продолжай, мне нравится. Вся жизнь Бэй Доу была как эта обгоревшая кожа в тесном контакте с нежным соском. Никаких расшаркиваний и церемоний – лишь грубость там, где должна быть нежность, презрение там, где должна быть забота, и боль там, где должно быть спокойствие. – Малыш, чуть резче… Казуха послушался. И накрыл мокрыми губами шею Бэй Доу. Она раздвинула ноги ещё чуть шире, пропуская один из пальцев внутрь, к малым половым губам, сочащимся смазкой, и как могла толкнулась дрожащими бёдрами навстречу ласке. Капитан вскрикнула, когда оргазм похватил её и закружил как ураган. Самурай не спешил отстраниться. Он мягко оглаживал пульсирующую промежность и медленно целовал шею Бэй Доу. Знание, что Казуха не станет метить её засосами, давало уверенность и спокойствие. Они лежали в одной постели, готовые уснуть каждый на своей половине. – Хорошо было для, возможно, последнего раза, – пробормотала Бэй Доу в полусне. – М? – Через пару дней уже будем гулять по гавани Ли Юэ. Попробую помириться со своей ненаглядной. – Надеюсь, судьба будет благосклонна к влюблённым. Бэй Доу хрюкнула от смеха и вызвала этим смешок у Казухи. Она перевернулась набок и окончательно расслабилась, проваливаясь в сон. Через пару дней капитан ворвалась в свою каюту и впечатала самурая в стену своим телом, впиваясь в его рот поцелуем. Она действовала грубее, чем это было необходимо, кусала губы Казухи. – Капитан, если что-то расстроило вас, разговор может помочь. Бэй Доу усмехнулась ему в рот и накрыла каменеющий стояк ладонью поверх свободных штанов. – Трахни меня погрубее, если хочешь помочь. – Сплетение двух тел может помочь сбросить напряжение, но не поможет решить проблемы. – Извини, не могу говорить: рот занят. – Бэй Доу опустилась на колени, освободила член Казухи от приспущенных штанов и облизала поблёскивающую глянцево головку. Пальцы в бинтах легли на затылок капитана и помогли ей найти нужный темп. Выдавив из Казухи оргазм, Бэй Доу оседлала его, лежащего опять в её постели, вцепившегося пальцами в её задницу и пожирающего взглядом её сиськи. Она скакала как зверь, резко и неистово, вкладывая в это чувства, которые не могла осилить. Какая же она тупая. Не нужны ей были сраные спокойствие, забота, нежность. Всю жизнь она боролась в эпицентре бури – буря и была её жизнью, и больше Бэй Доу ничего не умела. Возможно, именно буря и нужна была Бэй Доу. И сейчас это была созданная ею и почти случайным мальчишкой буря из багряных листьев. Это был её выбор, и это, кажется, не прекратится.