Девушка с голубым цветком

День первый.       Заприметив вдалеке очертания богатого особняка, Вэриан ускорил шаг. Он мог бы поехать на лошади, но заработок у него небольшой и собственной он не имел. Приходилось вставать засветло и идти до самой окраины города. Ну, чего не сделаешь ради денег тогда, когда они тебе необходимы.       Про богатого старика, что заранее заплатил ему за работу, и его приемную дочь ходило множество слухов. Большую их часть он услышал от городских художников. Толпы портретистов мирового уровня пытались выполнить порученную ему работу. Заказчик никогда не был доволен результатом, разыскивая все новых «счастливчиков». Каждый пытался добиться его одобрения, та как он самый богатый человек в городе. Но каждый из них возвращался с работы с угрюмым видом. Тех, кто хотел сам предложить свою кандидатуру, пытались остановить. «Не соглашайся рисовать её! Ничего в жизни не стоит этого!»       Вэриан считал это большим преувеличением. Что может быть страшного в портрете шестнадцатилетней девушки? Волна слухов распространялась какое-то время, но потом всё стихло. И тогда пожилой мужчина и обратился к услугам Вэриана, несмотря на то, что тот являлся пейзажистом.       За размышлениями юноша и не заметил, как оказался у входа в сад. Для того чтобы добраться до самого имения, нужно было пройти этот зеленый лабиринт. Хоть Вэриан и не любил подобное, но он все же отметил, что этот сад был ухоженным. Его даже можно было бы назвать восхитительным. В нос ударил запах цветущих растений и Майер нахмурился, стараясь не чихнуть.       Когда он дошёл до входа в имение, Вэриан осмотрел свой костюм. Удостоверившись в том, что выглядит достаточно презентабельно, он позвонил в дверь. Открыли быстро и слуга провёл его через плохо освещенные комнаты с гнетущим интерьером. Майеру было не по себе от царившей атмосферы, но он старался не показывать этого. Мысленно повторяя про себя размер аванса и того, что ему обещали после завершения работы, он поднимался по скрипучим ступеням.       Заказчика он никогда раньше не видел. Но, судя по рассказам тех, кто пытался нарисовать портрет, это вполне в духе многих старых толстосумов. Сейчас он, наверное, в личном кабинете. Они поднялись на верхний этаж. Вэриан вошел в нужную комнату, которую указал ему слуга и тут же наткнулся на что-то ногой. «Яблоко…?»       Оно покатилось по полу мрачной комнаты к месту, где стояла девушка. Эта та, чей образ ему предстоит перенести на холст. Приемная дочь зажиточного господина, Кассандра. Обводя её фигуру взглядом (чисто из художественного интереса), Вэриан задержался на вплетенном в её волосы цветке. Нежный голубой оттенок лепестков очень хорошо сочетался со светлой, бледной кожей. Среди темных кудрявых прядей он был словно первая звезда на темном небе. А когда Майер пересекся с ней взглядами, он был заворожен глубиной цвета радужки. ***       Первый день работы прошел скудно. Вэриан знал о слухах, но и подумать не мог, что они окажутся правдой. Крутой нрав и нелюбовь к солнечным лучам — первое, что упоминали о Кассандре. В тот момент, когда он решил открыть шторы, чтобы впустить немного солнечного света, она будто слетела с катушек. В порыве эмоций запустила ему в голову яблоко и попала прямо в цель, вызвав у художника болезненный стон. Девушка потребовала, чтобы Вэриан почистил фрукт и принес назад.       Не имея выбора, тот попросил нож у служанки, только чтобы впоследствии выслушать жалобу на то, что возился слишком долго. Вэриан попытался вразумить её, объяснить, что для очистки яблок и прочего у неё есть слуги. Но потом вспомнил слова заказчика и отбросил это намерение. ***       Художник сидел на кровати гостевой комнаты и размышлял. Сон не шел, а лишний раз просматривать наброски он не хотел. Ей все равно не нравилось ничего из того, что он показывал. Кассандра лишь хмурила темные брови и придирчиво скользила взглядом по неровным линиям. Она не комментировала, не пыталась дать совет или натолкнуть на какую-нибудь идею. Просто молча перебирала листы, в конце удостоив его сухим: «нет, это не то». «Действительно ли я способен нарисовать её портрет?»       В мыслях невольно всплыли инструкции заказчика, что он то ли из стеснения, то ли из пренебрежения передал через служанку: «Чтобы ты ни делал, не разочаруй её» День второй.       Он проспал почти до полудня. Скорее всего, сказалась вчерашняя усталость. Подойдя к окну, Вэриан заметил, что идёт дождь. Он был не слишком сильным и мерное постукивание капель даже успокаивало. Приведя себя в порядок, художник вышел из комнаты и начал подниматься по лестнице на верхний этаж. Делал он это быстро, порой перескакивая ступени. Причину такой спешки проходящие мимо слуги не понимали и лишь недоуменно переглядывались.       Но Вэриан не замечал их взглядов, думая лишь о том, в каком настроении его модель сегодня. Юноша потянул руку к затылку, ощущая фантомную боль от удара яблоком. Если Кассандра продолжит в том же духе, то домой Майер вернется как минимум с одной сломанной конечностью. ***       Она все так же недружелюбна. Яблоки, ананасы и всевозможные фрукты летели в Вэриана и тот мог только уворачиваться. Посреди процесса Кассандра вдруг объявила, что художник обязан следить за тем, какие тона он использует и приказала принести тарелку макарунов. Каждый раз, когда Майер посещал кухню, слуги одаривали его сочувствующими взглядами. Должно быть, она так гоняла всех художников, что приходили до него или невзлюбила его больше других.       Ставя на чайный столик рядом с Кассандрой тарелку с разноцветными макарунами, он уже собрался настроиться на работу, как та потребовала подать ей чай. Не служанок, которыми кишит всё имение, как погреб с мышами, а его, Вэриана, что пришел сюда не для подработки слугой. Юноша, еле сдерживая раздражение вновь спустился на кухню, встречая все те же сочувствующие взгляды. «Я пришел рисовать портрет, а не устраивать чайную вечеринку»       Похоже, слухи не врали и она действительно несносна. ***       Второй день окончился без особого прогресса. Темперамент Кассандры все ещё оставался проблемой, но плохое освещение мешало Вэриану намного больше. Служанки говорили, что она настаивает на том, чтобы шторы были задернуты, так как солнце слишком яркое. Из-за этого в комнате так темно, что художник мог лишь смутно обрисовать очертания девушки.       Если бы они могли перейти в другую комнату… Но она вряд ли позволит. День третий.       У неё снова гадкое настроение. Из-за того, что её птица выбралась из клетки. Вэриану пришлось охотиться за чёрным котом, что пробрался в имение и это было только половиной беды. Разумеется, во время своего бегства на кухню, он умудрился сломать тарелку, из-за чего неодобрительные взгляды были направлены на художника, вместо животного.       Майер заметил его, убегающего по коридору, но коту удалось выскочить за открытую дверь прежде, чем он его поймал. Погоня за несносным животным продолжилась. Комната за дверью оказалась такой же темной, как и спальня Кассандры. Вэриан зажёг лампу и понял, что кот уже растворился в темноте.       Стена, освещаемая лампой, впивалась в юношу множеством глаз. Портреты покрывали каждый её дюйм. Должно быть, это работы других художников. Запечатленная на картинах девушка смотрела на Вэриана и тот невольно вздрогнул. «Действительно ли у меня выйдет превзойти их всех?»       Может, и его картина отправиться на эту стену, а его самого выставят из имения не удостоив даже оплаты. Один из таких «везунчиков» рассказывал, что если заказчику не придется по нраву картина, он может впасть в бешенство и попросту лишить художника обещанных денег. Хорошо, если после этого твои картины вообще сыщут признание.       Направив руку чуть выше, Вэриан заметил одну картину, что отличалась от остальных. Она выглядела более старой. На ней был изображен маленький мальчик рядом с ручьём. Он держал в руках птичью клетку. Хотя картина и была сильно повреждена, на ней можно было различить еще одного человека за мальчиком. Кого-то, кто заботливо держал зонтик над ним.       — Если хочешь, я могу отдать тебе эту картину, — скрипучий старческий голос резал уши и Вэриан обернулся в сторону двери, замечая в проеме сгорбившуюся фигуру. — У меня нет причин держать её здесь. Она больше не с нами.       В темноте сложно разглядеть выражение лица старика, но в его голосе чувствовалась сильная боль. Он как-то странно дернулся и, почти срываясь на крик, скомандовал:       — Бери её и выметайся! — когда пораженный Вэриан ничего не предпринял, он повторил: — Выметайся и возвращайся к работе!       Фортуна сегодня не на его стороне. Кажется он расстроил хозяина дома. Майер зажат между навязанной ему картиной и котом. И пока он стоял там, предаваясь мрачным мыслям, животное столкнуло что-то с полки. Этим «чем-то» оказались старые записи. Вэриан поднёс лампу ближе, чтобы рассмотреть их. «Сначала почисти яблоко, затем отдай его ей» «Будь внимателен к цветам макарунов!» «Удостоверься, что предлагаешь чай в подходящее время» «Не позволь птице сбежать из клетки» «Под кроватью находится…»       Это список предупреждений, каждое из которых написано разными почерками. Заголовок гласил: «Следующему неудачливому художнику». Видимо, их оставили прошлые художники, что побывали здесь до него. Возможно, один из них начал это в шутку, а другие продолжили.       Кажется, поведение девушки сильно усложняло работу по созданию её портрета. Вэриан сомневался, что другие портретисты могли полностью отдаваться работе в таких условиях. Из-за этого эта задача была перепоручена молодому художнику, каким бы непримечательным он ни был. Если Вэриану удастся хорошо нарисовать её, то, возможно, он сможет получить патронаж старого мужчины. День четвертый. «Твои картины такие мрачные!» «Посмотри на пестрящие красками пейзажи, за которые другие художники получают награды!» «То, с каким вниманием цвета разбросаны по их полотнам действительно впечатляет» «Анималистичные оттенки, которые ты используешь, не чета им» «Изобразительное искусство — это не твое. Найди себе другое хобби»       В который раз в памяти художника всплывало то, как его отвергли на городской выставке. Каждый прохожий счёл своим долгом раскритиковать его работы, в основном в негативном ключе. Хоть тогда и не нашлось тех, кто заинтересовался бы его работами, но Вэриан не опускал рук. Если для того, чтобы достичь признания ему потребуется дорисовать несчастный портрет, он готов это сделать.       Поднимаясь с кровати, он осмотрелся вокруг. Кота, которого он решил оставить у себя, нигде не было. Взглянув себе под ноги, он заметил, что наброски хаотично разбросаны по всему полу. Видимо виновник убежал, пока Вэриан спал. Подняв один из рисунков, он внимательно рассмотрел его.       Как бы Майер не старался, ему никогда не удавалось передать естественные цвета мира. Каждая работа превращалась в мутную кляксу, а карандашные рисунки больше напоминали схемы и чертежи. И Вэриан отчаянно желал запечатлеть на полотне цвета заходящего солнца. Собирая неприглядные наброски, он вздохнул. ***       Капли дождя уже привычно стучали по окну. Кассандра бог знает откуда принесла музыкальные инструменты и заставила Вэриана притворяться, что он играет. Майер едва мог различить её очертания в темноте. Если бы только у него была возможность зажечь лампу… Но, возможно, она болеет какими-то заболеванием, которое убьет её при попадании света на кожу.       Время пролетело быстро, но работа всё равно стояла на одном месте. Во время одного из перерывов Вэриан не выдержал и отправился в комнату Кассандры. «Нельзя больше откладывать работу»       Дождь уже давно прошел и на улице темнеело, но при необходимости он был готов рисовать и под светом свечи. Юноша решительно постучался, но ответа не последовало. Из приоткрытого дверного проема пробивался яркий свет. «Так и знал…»       Вэриан догадывался, что нетерпимость к свету — это лишь предлог, который она использует, чтобы усложнять ему работу. А когда его нет, она открывает шторы и наконец впускает в помещение свет.       Вэриан чуть приоткрыл дверь, собираясь застать её с поличным и уличить во лжи, но остался в дверном проеме, удивленно разглядывая представший перед ним вид.       Солнечные лучи освещали девушку, спящую у окна. Она смотрелась прекрасно. Её волосы цвета вороного крыла мягко отливали оранжевым, а светлая кожа будто блестела. Красота вида просто поражала. Её образ, озарённый лучами заходящего солнца, поражал намного больше, чем любой из портретов, висящих в комнате хозяина дома. Её сияющий образ, облаченный в мантию из лучей заходящего солнца, заполнял мрачную комнату.       Вэриан стоял как вкопанный, не в состоянии нарисовать хоть что-либо, до тех пор, пока солнце не зашло за горизонт. День пятый.       Первое, что заметил Вэриан после пробуждения — за окном белым-бело. Вчерашний дождь вернулся, но в меньших объемах. На его место пришёл густой туман.       А Кассандра заявила, что хочет отправиться на прогулку. Имение включало в себя обширный сад, а дождь в тандеме с туманом и вовсе превратили его в извилистый запутанный лабиринт. И выход найти довольно сложно. Статуи ангелов, иногда встречающиеся здесь, выглядели так, словно насмехались над незадачливыми художниками, оказавшимися в ловушке прихотей девушки.       Она прошла чуть дальше, затем устала и присела отдохнуть, но мгновение спустя встала и продолжила идти. Вэриан старался не упустить из виду зеленый зонтик, который она сжимала в руках. Они прошли ещё немного, и до ушей художника донесся звуки журчания воды. ***       Вэриан опять не мог уснуть. Перед его внутренним взором все ещё стояла картина девушки в лучах заходящего солнца. Он отчаянно пытался сделать набросок этой картины, но каждая попытка заканчивалась провалом.       Из-за бессонницы художник решил немного пройтись по дому. Почувствовав чье-то присутствие в коридоре за собой, он обернулся. Кассандра входила в комнату. В её волосы был вплетен голубой цветок, тот же, что она сорвала в саду. Она вошла в комнату хозяина дома.       Вэриан пытался пройти мимо. Но любопытство взяло над ним вверх, и он подошел к двери, внимательно прислушиваясь. Слух уловил едва различимые звуки песни. «Она… поёт?»       Он осторожно заглянул в щель. Свет от камина озарял бесчисленное множество картин девушки, висящих на стенах. Под их бдительными взорами в свете огня мерцали две тени. Перед камином мужчина съежился как ребенок. Дрожащими руками он гладил цветок в её волосах. Кассандра же гладила его голову, лежащую у неё на коленях. Она что-то тихо пела. «Это...колыбельная?»       Вэриан не мог разглядеть выражение её лица, но делала она это с любовью. Или старалась, чтобы всё так и выглядело. Не к месту в голову юному художнику пришла картина, изображающая Богоматерь и младенца. ***       Уже вернувшись в свою комнату, он размышлял о том, что увидел. Может не стоило ему тогда поддаваться любопытству, и нужно было просто пройти мимо? Но эта девушка… Она похожа на головоломку, что с виду кажется очень сложной, но если внимательно присмотреться, можно найти простое её решение. День шестой.       Занавески слегка мерцали. Дожди закончились, на их место пришло чистое голубое небо. Несмотря на это, комната Кассандры всё в таком же беспорядке, как и обычно. Она лежала пластом на кровати, отказываясь выходить.       Вэриану наконец удалось закончить набросок того образа, что отпечатался у него в сознании. Когда солнце начинало заходить, она подошла к холсту. Ей стало интересно, как далеко он продвинулся.       Художник решился показать ей наброски того образа, что он хотел бы отразить на полотне. Вэриан протянул ей стопку бумаг и та, как и раньше, просматривала их с безразличным видом. Пролистывая менее удачные варианты, которые походили на мрачные пейзажи, она лишь сильнее хмурилась. Слова сорвались с его губ раньше, чем он успел их остановить:       — Я-я хочу продолжить рисовать тебя даже после окончания работы! — он выпалил это на одном дыхании, не совсем отдавая себе отчёт в том, что говорил.       И тогда Кассандра дошла до того самого удачного наброска, её лицо омрачнила яростная гримаса, предвещающая новую истерику.       — Я — модель для такой мрачной картины? — она демонстративно помахала перед лицом юноши листом с рисунком. — Нет уж, увольте! И пока Вэриан не попытался сказать что-то в ответ или переубедить её, Кассандра выставила его за дверь. ***       Какое-то время Майер пытался понять, что только что произошло. Он так сильно расстроил её, что она выкинула его из комнаты. И не без причины. Не стоит терпеть такие слова от какого-то художника, с которым знакома от силы пару дней. «И о чем я только думал, говоря нечто подобное девушке её возраста?»       Теперь-то он понял, почему Кассандра изо всех сил мешала людям, пытающимися нарисовать её портрет. Его догадки основывались на обрывках разговоров, которые он слышал от служанок, а вчера вечером нашёл им подтверждение.       Она лишь замена. Имитация сестры, потерянной хозяином ещё в детстве. Он ищет иллюзию своей мягкой заботливой сестры, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от страха смерти. Это и побудило его удочерить девочку, как две капли воды похожую на его сестру.       Она делала все так, как он велел: носила ту же одежду, что носила его сестра, убаюкивала его каждый вечер. Но то, чего он действительно желал — это изображение его сестры в молодости, какой он запомнил её. Поэтому он и требовал, чтобы художники срисовывали с Кассандры. Как только он получит идеальный портрет, то девочка, с каждым годом становящаяся все старше и старше, станет ему попросту не нужна.       И как только этот день настанет, она снова останется одна. Поэтому она старается держать свою комнату как можно более тёмной, чтобы ни один художник не смог достойно запечатлеть её. «Но пришло ей время осознать ту уникальную красоту, которой обладает лишь она»       Вэриан чувствовал, что способен передать великолепие её облика в лучах заходящего солнца. Кассандра привнесла яркие цвета в мрачное уныние его работ. ***       Как только дверь за Вэрианом закрылась, она облегчённо выдохнула. В одиночестве намного легче думать. К тому же, она наконец может не играть роль избалованной девицы. Если бы ни этот противный старикашка и его извращённые желания, ей бы и не пришлось большую часть времени отыгрывать предназначенную роль.       Ей противно всё в этом доме. Ей противен её приёмный отец, что взял её только из-за схожей внешности. Он даже пытался поменять ей имя и заставить именоваться «Маргарет», но Кассандра не могла допустить этого. Мало того, что у неё практически отняли личность, так ещё и имя хотели забрать! Но когда она приходит к нему петь колыбельную (что является наипротивнейшей частью дня), старый богач все равно обращается к ней как к умершей сестре. И Кассандра, скрепя зубами, терпит и продолжает изо дня в день петь одну и ту же песню.       Первые года «отец» строго смотрел за тем, чтобы она вела себя в точности также, как и его сестра. За неосторожно брошенное слово или неправильно истолкованный взгляд её часто оставляли без еды, моря голодом по пару дней. Самая ненавистная ею единица дома — это слуги. Они ничего не предпринимали, чтобы помочь ей. Ни один из них не пытался. Все они — лишь марионетки в руках больного старикашки и они беспрекословно выполняют все, что он им велит. Они — его уши и глаза, что следят за ней чуть ли не ежечасно.       И Кассандра продолжила играть так ненавистную ей роль. Хорошо, что её «папаша» готов на все что угодно, лишь бы удовлетворить желания своей «сестрицы» и она может спокойно осуществлять свой план. Ни одному художнику ещё не удалось нормально нарисовать её в подобных условиях. Тем паче, что ее роль очень подходила для отваживания очередного портретиста, что пытался заполучить уважение её приёмного отца. Многие просто не выдерживали крутой нрав своей модели и уходили, так и не закончив работу.       И только наедине с собой Кассандра могла снять ту маску, что на неё насильно нацепили. Она сползла вниз по поверхности двери. Притягивая к груди колени и обхватывая их руками, она с сожалением посмотрела на разбросанные по полу наброски. Иногда Кассандре было очень сложно определить: делает она что-либо потому, что сама этого хочет или это все лишь часть игры. Но в этом случае она могла точно сказать, что не хотела грубить Вэриану, этому её обязывала роль.       Художник отличался от его предшественников. Он был куда терпеливее и вел себя тише, чем остальные. В присутствии Вэриана, Кассандра хотела наконец-то освободиться от сжимающих её оков и показать ему свою истинную сущность. Но, каждый раз, когда она собиралась с духом, что-то её останавливало. Нет, она не могла. В конце концов Кассандра убедила себя, что он — лишь очередной художник и никто более. Но его предложение разрушало все барьеры, что она так кропотливо выстраивала.       Обречённо выдохнув, девушка поднялась на ноги и стала собирать листки, бережно прижимая их к груди. «Как бы я хотела сказать, что мне нравятся его рисунки»       Переворачивая один из набросков, Кассандра поняла, что это тот самый, что изображал её спящую у окна, в лучах заката. Положив основную часть на тумбочку, она провела подушечками пальцев по слегка неряшливым линиям, будто стараясь ощупать рисунок.       Положив его на верх стопки, Кассандра подошла к окну и, раздвинув тяжелые шторы, открыла створки, впустив в комнату вместе со светом свежий воздух. Наконец вдохнув полной грудью, она простояла там ещё какое-то время. Проходя мимо зеркала на туалетном столике, Кассандра дотронулась кончиками пальцев до вплетенного в её волосы цветка. Он являлся самодельным украшением и, по совместительству, главным символом её многолетних страданий.       Кассандра подошла к кровати и достала свой тайник — синюю шкатулку. Она, по рассказам одной из служанок, принадлежала прошлой владелице комнаты, как и практически все её вещи. Иногда ей так хотелось порвать в клочья весь свой немногочисленный гардероб и, сорвав цветок, затоптать его каблуком.       Вернувшись к туалетному столику, Кассандра аккуратно убрала цветок из волос и, открыв шкатулку, положила его внутрь. Она устала от тирании приёмного отца и решила пойти наперекор его желаниям. Защелкивая крепление серьги, она заправила за ухо темную прядку, внимательно разглядывая себя в зеркале. Это были простые сережки, что она нашла в кладовой и держала в тайнике.       Внезапно поднялся ветер и шторы колыхнулись, а лежащие на тумбе наброски поднялись в воздух и стали разлетаться по комнате. Торопливо вскочив со стула, Кассандра стала ловить листы, что выскальзывали из пальцев и так и норовили улететь в открытое окно. Когда она вновь прижимала к груди стопку бумаг, то успокоилась. Но сбоку послышался шелест и Кассандра обернулась на звук. Тот эскиз, что лежал наверху, гонимый потоками ветра, летел в сторону окна.       Она попыталась поймать его, но тот выскользнул из пальцев и полетел за пределы комнаты, прямо на улицу. Надеясь ухватить его в последний момент, девушка перегнулась через оконную раму и потянулась за листком, ухватив его кончиками пальцев. Победно хмыкнув, Кассандра уже хотела слезть с подоконника, как вдруг потеряла равновесие. Падая вниз, она перекувыркнулась в воздухе и её тело упало на клумбу под окном. ***       Вэриан услышал за дверью какой-то шум, будто что-то упало. Он медленно открыл её, уже приготовившись уклоняться от летящего в него объекта. Как и вчера, комната была озарена лучами заходящего солнца, окно открыто настежь. Её нигде не видно. В комнате лишь полотно. Алые занавески развевались на ветру. Внезапно в его голове всплыли сказанные хозяином дома слова: «Моя сестра выпала из окна в этой комнате»       Зловещее предчувствие заставило его броситься к окну. Мгновение глаза привыкали к слепящему свету. Цветочная клумба внизу окрасилась в красный. А в ушах бил набатом старческий голос: «Нет… Я не хотел… Я не хотел… Что я наделал?!»       Когда служанки внесли Кассандру назад в комнату, она уже была на пороге смерти. Кровать пропиталась её кровью. Никто ничего не смог сделать для неё. Служанки со страхом и любопытством шептались между собой. Они говорили, что изначальная владелица этой комнаты была проклята.       Вошёл владелец дома. Он посмотрел на кровать, и не казался слишком уж обеспокоенным случившимся. Он подошёл к окну и посмотрел на закат. Морщинистыми руками поднял пустую птичью клетку, лежавшую в углу. Затем он подошёл к её кровати, вытащил её и усадил напротив холста.       Служанки завопили от ужаса. И их можно было понять. Теперь она как кукла. Кукла со сломанными шеей, руками и ногами. Старик обернулся в сторону Вэриана и холодным тоном отдал приказ:       — Рисуй, — вложив в её руки клетку, он повторил: — Рисуй! До тех пор, пока она… пока она не выцветет!       Юноша дрожащими пальцами взял в руки кисть. Начал наносить мазки, сгорбившись под пристальным взглядом старика. Тот только крепче сжал плечо девушки, другой рукой поддерживая её голову.       Она все ещё дышала, пока он рисовал её. Один глаз был открыт и всё время пристально смотрел на художника. Этот взгляд он будет помнить до конца своих дней. ***       Вэриан стоял посреди студии и смотрел на холст перед собой. Её портрет. Он так толсто покрыт слоями краски, что теперь её не узнать. Это самое зловещее, что он когда-либо рисовал. Мгновения её смерти были украдены у неё. Майер спрятал картину в глубинах своей студии. Этот холст — олицетворение её ненависти и его сожаления. Вновь первый день.       Иметь друга-торговца — один сплошной минус. А когда этот друг — Юджин Фитцерберт, тот, как говориться «минус на минус дает плюс». И сегодня он вновь заявился в студию художника с очередным шедевром искусства, за которое планирует получить большие деньги. На памяти Вэриана это был уже восьмой раз.       — Как твои дела, приятель? — держа под мышкой завернутый в брезент холст, он провел пальцем по столу и цокнул языком, заметив пыль, — Нет идей касательно новой картины?       Вэриан отрицательно качнул головой, продолжая раскладывать тюбики с краской на своем рабочем месте. Переворачивая один из старых набросков, он нашел свой телефон. Придирчиво осмотрев его, Вэриан заметил, что на чехле появилось пятно от краски.       — Почему ты отгораживаешься от всего? Это лишь делает хуже, — посмотрев на оттиравшего краску художника, Юджин добавил: — Хотя, наверное, в твоём случае это не так работает.       Вэриан не спешил начинать разговор. У него уже пару недель не было абсолютно никаких идей, и это расстраивало. Он ненавидел то состояние, когда отчаянно желаешь что-то сделать, но вот что именно — не имеешь ни малейшего представления. Вэриан хотел побыстрее выпроводить Фитцерберта, чтобы вновь попытаться нарисовать хоть что-то. А Юджин, решив наконец перейти к сути, тихо произнес:       — В общем, есть одна картина, которую я хотел бы тебе показать, — он, вопросительно взглянув на Вэриана, поставил накрытый брезентом холст на мольберт. Художник подошёл ближе, без особого интереса смотря на ткань, — Снимай брезент, только аккуратно.       Когда Вэриан дотронулся до ткани кончиками пальцев, Юджин торопливо добавил:       — О, и обращай внимание на свет и температуру, — как-то странно улыбнувшись, Фитцерберт проговорил себе под нос: — Она чувствительна, знаешь ли.       — Юджин, ты думаешь я не знаю, как обращаться с картинами?       Художник обиженно фыркнул, стягивая брезент. С неким удивлением он смотрел на холст, на котором ничего не было изображено. Картину будто облили краской, причем не одним слоем. Он с подозрением покосился на Фитцерберта.       — Что ты видишь на этой картине? Девушку с голубым цветком в волосах, верно? — Вэриан не ответил, лишь вопросительно выгнул бровь. — Ну… На самом деле, картина ещё не закончена. Возможно, художник умер. Кто знает?       Пожимая плечами, Юджин продолжил, и в его глазах виден странный блеск:       — И она ждёт. Ждёт того, кто сможет её завершить, понимаешь? Но все, кто пытались, были уничтожены! — на эмоциях он схватил Вэриана за плечи, больно сжимая. — Если хоть чуть-чуть разочаруешь её, то пиши пропало.       Художнику удалось вырваться из хватки Фитцерберта. Поражённо глядя на торговца, он отошёл от холста, наткнувшись на заваленный инструментами стол. А тот продолжал лихорадочно шептать:       — С меня хватит… Я и понятия не имел, что рисование этого кота… У меня не было ни единого шанса. Ведь я обделён художественным чутьем.       Юджин начал нервно смеяться. Успокоившись, он как ни в чём не бывало направился к выходу из студии, напоследок бросая:       — Удачи, малец! Я буду молиться за твой успех.       Только успев поставить ногу на первую ступень лестницы, торговец остановился. Застыв на месте, он уже через секунду упал на пол без чувств. Шокированный Вэриан подбежал к телу и застал ужасную картину: всё тело Юджина покрыто глубокими ранами, похожими на следы когтей. Вокруг него стала образовываться кровавая лужа, и художник в страхе отпрянул от тела, едва удерживаясь на ногах.       Трясущимися руками он взял в руки телефон, уже приготовясь набирать номер скорой помощи, как экран загорелся кроваво-красным цветом. Поводив по очевидно неисправному дисплею пальцем и попробовав выключить устройство, Вэриан положил его обратно. «Нужно же было сломаться именно сейчас!»       Начиная перебирать груды бумаг в поисках запасного телефона, что он хранил на случай поломки, художник услышал позади себя голос:       — Следующий художник?       Обернувшись на холст, Вэриан увидел на нём портрет девушки. Еще минуту назад на её месте были слои краски. Он не знал, игра ли это света или его воображения, но мог поклясться, что раньше её там не было. Изображённая на картине девушка выглядела слегка странновато. Точнее, странным было то, что единственной цветной деталью был вплетённый в волосы голубой цветок. Внезапно она открыла глаза и склонив голову к плечу проговорила:       — Интересно, умеешь ли ты рисовать.