Глава 4

      После этого Сакура не видела Какаши пару дней. Она могла бы сказать, что это из-за того, что в больнице было очень много дел, но это было бы правдой лишь наполовину.       Другой половиной было то, что она избегала его.       Его слова после спарринга ранили её чересчур глубоко: они были слишком близки к тому, о чём уже некоторое время думало её предательское внутреннее «я». Она знала, что, увидев его снова так скоро, заткнуть свое внутреннее «я» будет ещё труднее, поэтому держалась подальше от его любимых мест и шла прямо на работу и обратно без каких-либо окольных путей. Ей просто нужно было время, чтобы напомнить себе, почему выбранная ею жизнь была для неё лучшим вариантом…       Конечно, она не могла избегать его вечно.       Ранним вечером спустя три дня после их спарринга в дверь постучали. Она положила нож, вытерла руки о фартук и пошла открывать. С другой стороны стояли улыбавшийся Какаши и надутая Сарада.       — Полагаю, это твоё? — спросил Какаши, мягко подталкивая Сараду к двери. Сарада упёрлась ногами, фыркнула и дёрнула головой.       Глаза Какаши ещё больше сузились в улыбке, затем открылись, видимая часть его лица стала смертельно серьёзной, когда он перевёл своё внимание на Сакуру.       Когда он ничего не сказал, Сакура побудила его начать говорить, подняв бровь и нетерпеливо спросив:       — Да?       Он нахмурился и помолчал ещё минуту, нагнетая напряжение. Она закатила глаза. Наконец он серьёзно заговорил:       — Занимаюсь я, значит, своими делами, безобидно дремлю на дереве…       — Лентяй… — кашлянула Сакура себе под нос. Надутое лицо Сарады слегка расплылось в улыбке, но та быстро исчезла.       Какаши, в свою очередь, сделал вид, что не услышал, и продолжил рассказ:       — … безобидно дремлю на дереве, и тут на меня жестоко нападает не кто иной, как Учиха Сарада-чан со своими товарищами по команде, — он сделал драматическую паузу, затем наклонился вперёд, понизил голос и выдал худшую часть: — Похоже, они намеревались увидеть, что скрывается под моей маской.       Со стороны невысокой темноволосой девочки донёсся разочарованный стон.       — Но там просто ещё одна маска, мам! — громко вмешалась Сарада, в её голосе звучало немалое негодование.       Глядя на возмущённое лицо и сжатые кулаки дочери, Сакура чуть не расхохоталась, вспомнив тот день, когда она, Наруто и Саске к своему большому разочарованию обнаружили то же самое. Едва сумев подавить смех, она взглянула на Какаши и заметила, что тот сам изо всех сил пытается сохранить невозмутимое выражение лица. Его полные веселья глаза на мгновение встретились с её, прежде чем он вновь перевёл внимание на злоумышленницу, ворчавшую всё то время, пока взрослые пытались сдержаться.       — В любом случае, это была идея бака-Боруто, — закончила Сарада, вызывающе нахмурившись.       Наконец, уверенная, что не начнет хихикать в ту же минуту как заговорит, Сакура строго посмотрела на дочь.       — Не важно, чья это была идея, Сарада, ты не должна нападать на стариков, — она почувствовала на себе недобрый взгляд Какаши, — … дремлющих на деревьях. Особенно когда они отставные Хокаге.       — Да, мам, — пробормотала Сарада.       — А теперь приведи себя в порядок к ужину. Он скоро будет готов.       Сарада послушно вошла внутрь, но сначала бросила косой взгляд на Какаши. Он в ответ просто улыбнулся своей обычной улыбкой.       — Ты невозможен, — пробормотала Сакура, когда её дочь уже не могла услышать.       — Знаю, — с удовольствием ответил он. — Это одно из моих лучших качеств.       — Если это одно из твоих лучших качеств, неудивительно, что ты так раздражаешь, когда находишься рядом, — парировала Сакура, открывая дверь шире. — Останешься на ужин?       Какаши хмыкнул в знак согласия и прошёл мимо неё в гостиную. Она последовала за ним, чувствуя нечто среднее между раздражением и умилением. Выдать что-то настолько проблематичное, а затем явиться ни с того ни с сего и вести себя так, как будто ничего не произошло…       Через пару часов ужин был закончен, посуда убрана, и Сарада уснула на диване. Достав из холодильника бутылку, Сакура предложила Какаши саке. Он согласился, опустил маску, и они налили друг другу по бокалу. Они сидели друг напротив друга за столом на кухне в безмятежной тишине, потягивая напиток.       — Она кажется такой невинной, когда спит, — сказал Какаши, глядя на лицо Сарады.       — Да, — согласилась Сакура. — Трудно поверить, что она уже генин, ходит на задания и разрабатывает планы, чтобы увидеть твоё лицо.       Какаши кивнул, на его губах заиграл намёк на бесстыдную ухмылку. Он сделал ещё глоток.       Она хихикнула, вспомнив возмущённое лицо дочери.       — По крайней мере, теперь я понимаю, почему ты прятал его все эти годы…       — Самое дешёвое из доступных развлечений, — объяснил он, пожав плечами и криво улыбнувшись.       Сакура укоризненно покачала головой.       — Садист, — прошептала она.       — Я слышал это, Сакура-чан.       — На то и был расчёт, Какаши-сенсей, — она показала ему язык. Он только приподнял серебристую бровь, и они вновь погрузились в уютное молчание.       Пока остальная часть дома тонула в темноте, а её живот согревало саке, всё вокруг начинало казаться немного расплывчатым в золотистом свете кухни. Сакура поймала себя на том, что наблюдает за мозолистыми пальцами Какаши, свободно державшими чашечку саке и время от времени обводившими её края. Она удивлялась тому факту, что эти пальцы, казавшиеся такими безобидными обхватывая фарфоровую чашку, на самом деле были одним из самого смертоносного оружия в мире. В тот момент ей было слишком трудно в это поверить.       Заметив её взгляд, Какаши убрал руку с чашки и подпёр ею подбородок. Глаза Сакуры следили за этим его движением, пока она не поняла, что смотрит на его поросший щетиной подбородок. Её глаза встретились с его, и на этот раз в их угольно-чёрной глубине не было и намёка на поддразнивание. Поражённая тем, с какой мягкостью он смотрел на неё, она быстро отвела взгляд, но потом, вспомнив, что это всего лишь Какаши, она поставила свой локоть на стол и опустилась щекой на ладонь, наклоняя своё лицо к его.       — Интересно, каково это — каждый день засыпать и просыпаться с тем, кого любишь, — задумчиво произнесла она, переводя взгляд с его глаз на кончики его волос.       Какаши окинул её профиль непонятным взглядом, прежде чем отвернуться.       — Не знаю, — просто ответил он. В его голосе не было никаких эмоций.       Несколько минут Сакура молчала. В конце концов любопытство взяло верх.       — Почему ты никогда ни с кем не был, Какаши? — спросила она.       Хотя её вопрос не был задан шутливо, серьёзная атмосфера, казалось, рассеялась в тот же миг, как с её губ слетело его имя. Он вновь посмотрел на неё, и в его глазах снова возник дразнящий огонёк.       — Знаешь ли… Я не девственник, Сакура-чан, — нарочито сказал он, и его губы изогнулись в плутоватой полуулыбке.       — Я—… Чт—… — заикаясь, произнесла Сакура, и её щёки окрасил румянец. Тут она поняла, что он смеялся над ней, и её глаза вспыхнули гневом. — Ты знаешь, что я не это имела в виду! — она отдёрнула руку от стола и, фыркнув, повернулась к нему боком.       При этих словах он рассмеялся глубоким, искренним смехом, который она всегда находила заразительным.       — Ты только что выглядела в точности как Сарада-чан, — он тихо смеялся, на его лице было написано веселье.       Она повернулась к нему, пытаясь выглядеть возмущённой, но его заразительный смешок вызывал улыбку против её воли. Изо всех сил пытаясь подавить её, она закатила глаза и сделала глоток из чашки.       — Ты невозможен.       — Ага, — согласился он, всё ещё улыбаясь, и поднял бутылку саке, чтобы снова наполнить её чашку. Она послушно протянула ему её, а затем налила напиток и ему.       Снова воцарилась умиротворяющая тишина. Разум Сакуры приятно расслабился, и пока она смотрела, как спит её дочь, Какаши наблюдал за ней.       Через некоторое время тишину нарушил его голос:       — Всегда казалось, что есть что-то более важное, — сказал он, откинувшись на спинку стула и уставившись пустым взглядом в свою чашку, наклонив её к лицу.       Сакура повернулась и посмотрела на него.       — Хм? — спросила она, прежде чем вспомнила свой предыдущий вопрос, — О—       Но прежде, чем она успела ответить, он продолжил:       — Всегда была долгосрочная миссия, или война, или вакантное место главы деревни, которое нужно было занять. На фоне всего этого отношения просто не казались такими уж важными.       Сакура начала протестовать, говоря ему, что отношения всегда важны, что всегда можно найти выход из ситуации, даже если вы не можете быть всё время вместе, но что-то в его глазах остановило её.       — Я не хочу отношений наполовину, Сакура, — категорично сказал он.       Она могла только смотреть на него широко раскрытыми глазами, в то время как его слова, казалось, эхом отдавались в её животе. Произносив это, он смотрел на неё так, как никогда раньше, совершенно непонятным ей образом, и его голос был каким-то другим — более низким, глубоким, совершенно серьёзным. В нём не было и следа его знакомого беззаботного тона.       Внезапно она остро почувствовала, что не может дышать. Неужели именно это чувствовали его враги, когда сталкивались с ним на поле боя?       Резко прервав зрительный контакт, Какаши откинул голову назад, опустошая чашку саке. Он осторожно поставил её на стол и встал.       — Уже поздно. Мне пора домой.       Сакура молча кивнула, когда он направился к двери. Потянувшись к дверной ручке, он повернулся, ещё раз поймав её взгляд. Он выглядел словно незнакомец.       — Спасибо за ужин… было вкусно, — его голос всё ещё был густо тёмным, и от этого она почувствовала неловкое тепло.       Когда дверь за ним захлопнулась, Сакура глубоко вздохнула. Она понятия не имела, что только что произошло. Её рука дрожала, когда она наливала себе последнюю чашку саке, и дрожала, когда она подносила ту к губам. Неужели это действительно был Какаши?