Глава 20

      Сакура была смущена. Она понимала, что никто не мог знать о том, что она делала прошлой ночью, даже предмет её… занятия, но она всё же была смущена. Она могла лишь представить себе самодовольное выражение его лица, если бы он узнал… а потом она представила, как этот самодовольный взгляд сменяется чем-то более тёмным, чем-то, что заставит её сердце биться сильнее, чем-то, что заставит её хотеть его несмотря на смущение…       Невозможный человек.       Тряхнув головой в попытке очистить разум от тех самых грязных мыслей, которые и привели её к смущению, Сакура закончила собираться и вышла из дома.       Её текущий эксперимент с ядами зашёл в тупик, поэтому она решила пойти в библиотеку, чтобы выяснить, снизойдёт ли на неё какое-то озарение при прочтении одного из свитков, которые они с Шизуне составили много лет назад из информации, собранной после анализа оружия Сасори.       Найдя нужный свиток и захватив другой, который, по её мнению, мог оказаться полезным, она устроилась за одним из столиков в задней части библиотеки и достала свой блокнот и несколько последних лабораторных результатов.

***

      Два часа изучения свитков почти ничего не дали. Расстроенная, Сакура вырвала листок из блокнота, скомкала его и швырнула как можно дальше (что было довольно далеко).       Она всё ещё хмурилась над своими записями, когда несколько мгновений спустя смятый комок бумаги отскочил от её макушки и приземлился на стол перед ней.       — Всегда такая жестокая, Сакура-чан… — укоризненно произнёс знакомый голос.       Когда обладатель голоса появился в поле её зрения и дразняще улыбнулся ей через маску, в голове промелькнули мысли о прошлой ночи, и она бурно покраснела.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она, пытаясь подавить смущение.       Он сел напротив неё и в своей ленивой манере откинулся назад, вытянув ноги под столом. Она старалась не замечать, как они соприкасаются с её ногами, пока он ей отвечал.       — Мне нужно было сдать на хранение копию речи, которую я произнёс в Аме, — ответил он, беря свиток с ядами Сасори и изучая его. — Когда я уходил, ты бросила в меня комок бумаги, так что я подошёл узнать, чем так рассердил свою любимую розовласку.       Сакура нахмурилась.       — Я не бросала комок бумаги в тебя, я просто его бросила. Я даже не видела, что ты там. И как ты узнал, что это была я?       Он поднял голову и встретился с ней взглядом.       — М-м-м, ну, из-за сочетания трёх вещей… — он поднял палец: — Никто, кроме библиотекаря, не проводит в библиотеке больше времени, чем ты, — он поднял второй палец: — Ты — одна из двух знакомых мне людей, которые могут бросаться чем-то в библиотеке, особенно если думаешь, что никто этого не заметит. И… — он поднял третий палец, — ты используешь довольно уникальную комбинацию средства для мытья тела и шампуня.       Она нахмурилась ещё сильнее, а её рука взметнулась к голове.       Он усмехнулся.       — Я не сказал, что она мне не нравится… только то, что она уникальна.       По-прежнему хмурясь, она проворчала:       — Напомни мне использовать шампунь и гель для душа без запаха в следующий раз, когда я захочу спрятаться от тебя…       Какаши поднял бровь, забавляясь.       — Ты собираешься прятаться от меня?       Слегка покраснев, Сакура отвернулась от него, пробормотав:       — Так я наверняка была бы в большей безопасности…       Явно услышав её, он вновь усмехнулся.       — Сакура, — сказал он таким низким голосом, что у неё внутри всё сжалось. — Я всё равно найду тебя.       — И как же? — фыркнула она, не обращая внимание на трепетание в животе, и скептически посмотрела на него краем глаза.       — Действительно, как, — задумчиво произнёс он, когда его взгляд скользнул мимо тех частей её тела, что были видны над столом, к области под ним, которую он не мог видеть, прежде чем поднял глаза и, намеренно наклонив голову, встретился с ней взглядом.       Сакура, конечно, не могла утверждать наверняка, но она была почти уверена: он намекал, что сможет найти её, полагаясь на то, как пахли некоторые интимные зоны её тела. Эта мысль одновременно смутила её и послала небольшой толчок удовольствия по животу, но она заставила себя прищуриться.       — Это твоё обоняние довольно жуткая вещь, знаешь ли, — заметила она.       Какаши лишь пожал плечами, а затем одарил её коварной ухмылкой.       — Но полезная.       — Ну, не полагайся на него слишком сильно, дедуля, — предупредила она, слегка покраснев. — Обоняние ухудшается к старости.       Он равнодушно посмотрел на неё.       — Значит, хорошо, что я ещё не стар.       Она закатила глаза.       — Ага, как же.       Выражение его лица стало хитрым.       — Я был бы счастлив доказать тебе это ещё раз, Сакура, — сказал он с многозначительной полуулыбкой, и она тут же вспомнила, насколько не старым выглядело его тело, когда он стоял на коленях, толкаясь в неё. Внезапно в комнате стало не хватать воздуха.       Пока она пыталась дышать, он намеренно осмотрел заваленный бумагами стол…       — …Но, похоже, у тебя сейчас нет времени на спарринг, — добавил он.       При этих словах Сакура вырвалась из своих грязных мыслей и схватила свиток с того места, куда он положил его на стол перед собой.       — Совершенно верно, — раздражённо согласилась она, снова берясь за ручку.       Какаши скрестил руки на груди и чуть ниже откинулся на спинку стула, позволяя своим ногам упереться в её.       — Так кого же ты теперь пытаешься отравить, Сакура-чан? — спросил он. — Мне стоит беспокоиться?       Хотя Сакура и не отодвинулась, она сосредоточилась на свитке, бессознательно прижимая ручку ко рту, и старательно избегала смотреть на него, пытаясь игнорировать то, как её тело реагировало на соприкосновение их ног под столом.       — Пожалуй, тебя не помешало бы хорошенько отравить, Какаши, но я бы предпочла не убегать всю оставшуюся жизнь из-за того, что убила Рокудайме Хокаге, — сказала она, слегка пожёвывая колпачок ручки.       — Ну… — начал он.       — В любом случае, в этом нет необходимости, — перебила она, взмахнув свободной рукой. — Ты скоро сыграешь в ящик, дедуля, — она чувствовала, как он сверлит её взглядом, но всё равно продолжила: — Или так, или ты в конце концов оставишь платить по счёту не того человека, и он отомстит тебе за всех, с кем ты когда-либо обедал…       Она взглянула на него, всё ещё держа ручку между губами, и дразняще улыбнулась в ответ на его пристальный взгляд. Его глаза автоматически опустились к её рту, а когда снова встретились с её глазами, взгляд превратился во что-то определённо более тёмное.       Внезапно занервничав, она поспешно вынула ручку изо рта и села прямо, подтянув ноги и снова уставившись в свиток.       Несколько минут они молчали. Когда Сакуре наконец удалось перестать краснеть, она объяснила, над чем работала:       — Несколько месяцев назад к нам в реанимацию попала команда чуунинов, — сказала она. — Двое из них были отравлены, и никто из нас никогда не видел ничего подобного. Мы взяли образцы крови, испробовали все возможные противоядия, но не смогли их спасти, — она нахмурилась. — С тех пор мы пытаемся выяснить, что это был за яд, но ничего не получается. Мы даже не знаем, как они были отравлены… Они с самого начала ни на что не реагировали, и ни один из их товарищей по команде ничего не видел. Мне кажется, мы что-то упускаем, но я не знаю что.       — У тебя с собой оригинал дела? — спросил Какаши.       — Да, сейчас, — сказала она, копаясь в материалах, которые принесла. — Вот.       Какаши взял протянутую папку и, открыв её, просмотрел записи, затем поднёс одну из фотографий со вскрытия к свету.       — Не думаю, что Сасори сможет тебе помочь, — наконец заметил он.       — Что? Почему?       Он положил перед ней фотографию, которую держал в руках. Это был снимок ступни одного из покойных чуунинов.       — Смотри, — сказал он, постукивая пальцем по одному месту на фото. — Видишь эти отметины?       Он показывал на три маленьких одинаковых голубовато-фиолетовых пятна на подушечке правой ноги.       — Да, — подтвердила Сакура. — Они похожи на синяки.       — Я видел такие раньше… тридцать лет назад, — ответил Какаши. Глаза Сакуры расширились. — Мы стояли на границе Кусагакуре, и когда группа, которая отправилась на разведку, вернулась в лагерь, один из них был без сознания. Его товарищи по команде сказали, что он внезапно вскочил, схватившись за ногу, а через секунду уже лежал на земле, не двигаясь. Мы сняли с него сандалии и обнаружили три таких же отметины. Мы предположили, что он наступил на что-то ядовитое, но с нами не было медика, так что больше мы ничего не могли сделать.       Сакура посмотрела на фотографию.       — Но мы не нашли дыр ни в одном из ботинок чуунинов…       — Поначалу мы тоже ничего такого не увидели. Но когда попытались сопоставить пятна с его сандалией, обнаружили, за неимением лучшего слова, травинку, застрявшую в подошве… она была острой, как бритва, и пронзила подошву насквозь, попав в ногу. Если бы мы не искали специально, то упустили бы её.       — Но почему я ничего об этом не слышала? — спросила Сакура, нахмурившись.       Какаши пожал плечами.       — Позже мы выяснили, что это редкий вид травы, произрастающий в Кусе: с тех пор я вообще не слышал о других таких случаях. Возможно, где-то есть запись о смерти, но это было тридцать с лишним лет назад, и я не помню имени ниндзя. В любом случае, сомневаюсь, что эта запись что-то тебе даст… Никто в лагере не был экспертом по ядам. У вас ещё осталась униформа чуунинов?       Она кивнула.       — Мы спросили обе семьи, можем ли мы оставить её на случай, если она окажется полезной, и они согласились. Она в комнате с больничными архивами.       Он встал и театральным жестом протянул ей руку.       — Проведём расследование, Харуно-сан?       Она закатила глаза и поднялась со стула, игнорируя его протянутую руку.       — Ну, я-то определённо собираюсь, — ответила она. — Можешь пойти со мной… Я знаю, что вы, пожилые пенсионеры, всегда ищете способы скоротать время.       Он бросил на неё неодобрительный взгляд, затем засунул руки в карманы и повернулся к двери.       — Знаешь, раз уж ты предлагаешь, Сакура-чан, я могу придумать несколько лучших способов скоротать время… — прокомментировал он, глядя на неё через плечо с порочной ухмылкой.       — Извини, дедуля, я не собираюсь помогать тебе разгадывать кроссворды, — ответила она, покрывшись румянцем.       Он посмотрел вверх.       — Хм… Может, я и впрямь старею. Теперь это так называется?       — Ненавижу тебя, — подавив улыбку, проворчала она, собирая последние бумаги.       В следующий момент он встал рядом, наклонившись ближе к ней и положив пальцы ей на поясницу.       — Мне трудно в это поверить, Сакура, — пробормотал он, лаская тёплым дыханием её ухо, жар от которого распространялся по всему её телу. Но она успела лишь вздрогнуть, прежде чем он схватил стопку её записей и направился к выходу из библиотеки.       Вздохнув, она последовала за ним, и будь она проклята, если не следила за его задницей всю дорогу.       Невозможный мужчина…