Часть 3

Изуку никому ничего не сказала, да, переживала внутри себя очень сильно, но не стала предавать огласки это постыдное для нее свершение. Следующие несколько дней не появлялась на учебе, сказав, что плохо себя чувствует. Это было правдой не только от пережитого изнасилования: раньше времени пришли очень болезненные месячные, которые, казалось, готовы залить все вокруг. Ей просто было очень плохо. Стук в дверь не предвещал ничего хорошего — она с утра уже объяснилась с девочками. Вставать не хотелось, отвечать тоже: вдруг это опять Хитоши будет? На фиг такое счастье. Изуку зарылась под подушку и не встала... Через некоторое время к ней пришли Урарака и Момо: у одной был ключ и конспекты, у другой ужин (его Мидория благополучно пропустила). После всех приветствий и ничего не значащих расспросов Урарака все же сказала: - Мне кажется, ты что-то скрываешь. Потому что обычно, даже когда тебе очень плохо, выглядишь ты иначе. А тут... Как будто тебя тревожит что-то новое. - Нет, все в порядке. - Ты не умеешь врать, Деку, - сказал строго Момо, - но я не буду настаивать на ответе: когда будешь в состоянии, тогда расскажешь. - Просто знай, что мы хотим помочь, - добавила Очако. Помолчала, - да, у тебя появился еще один поклонник... вообще все мальчики очень переживают за тебя, пространные объяснения не помогают, а напрямую говорить как-то неприлично... Больше всех бесится Бакуго, хи-хи-хи. - Ой, не надо сейчас о них всех, ладно? И без этих придурков тошно. - Ну, ты отдыхай давай. Скорейшего восстановления. Девушки ушли, оставив после себя неприятный осадок. На самом деле Мидория долго думала над словами Шинсо, и не могла понять, неужели она действительно выглядит так, будто парнями специально вертит? Она же просто... она. Мидория Изуку, бесполезная Деку. Нескладная и несуразная, с веснушками, непослушными волосами, плоской грудью и постоянными слезами на глазах. Плаксивость бесила ее саму, но Мидория не могла с собой ничего поделать. Она не понимала, что парни не всегда смотрят на внешние составляющие, точнее, смотрят, но подмечают не то: да, есть те, кому нужна шикарная фигура, а есть те, кто в восторге от того, что девушка милая, хрупкая и нежная, коей и являлась сама Изуку. При этом в ней была огромная внутренняя сила, да еще и причуда давала не меньшую силу физическую. Это приводило других в диссонанс в восприятии и привлекало к ней еще больше. А кто-то знал, что она наследница Всемогущего, и этого было достаточно, чтобы желать... но желать не для того, чтобы любить, а чтобы подчинить себе и сломать. Момент ее возвращения к занятиям стал праздником для всего класса: что не говори, а малышка Мидория скрепляла всех вместе, так или иначе. Человек-солнышко, к которому тянется абсолютно все живое. И не важно, с какими целями. За время ее отсутствия некоторые умудрились кое-что осознать для себя, а некоторые нашли новые интересные детали в поведении объектов наблюдения. Хорошо это или плохо — ответа нет, просто оно есть. Тодороки Шото решил. Решил твердо и уверенно. Он, хоть и знал, что Мидория лежит в своей комнате, и что с ней относительно все хорошо — просто женские проблемы (ха-ха, если бы просто они) — однако беспокоился сильно. Шото не мог нормально тренироваться, есть и спать, ему не хватало кудрявой макушки, маячащей где-то рядом. Бакуго Кацуки всегда считал, что Деку только его: он знает ее с детства, только он может ее задирать — это все просто для того, чтобы выработать в ней стойкость — остальным этого не позволено, только он может ее побеждать и только его, ну, и Всемогущего, она будет копировать. Так он думал, в это верил... И знал, что когда-нибудь у него дома будет миленькая копия Изуку с его красными глазами и ее спокойным характером. Однако ни тот, ни другой не торопили события, думая, что времени для признаний и ухаживаний впереди еще много. Оба знали о чувствах другого. Оба были уверенны, что выберут именно его. Они не замечали появившегося конкурента. Ну, а Хитоши Шинсо за маской хладнокровного и безэмоционального ублюдка переживал настоящую бурю: он корил и гнобил себя за то, что так поступил. Поступил, как ему говорили до этого в предыдущих школах и компаниях, как настоящий злодей. Сделал то, от чего всегда пытался отвертеться — да никогда в жизни! А тут на тебе. Мудак, конченный. Урод. Тварь. Ублюдок... Это лишь малый список тех «приятных» слов, которые он говорил себе. Хитоши хотел попросить прощения, приходил к ее комнате, стучал, но не получал ответа. Когда девушка стала появляться на занятиях и все также избегать его, он обрадовался, но все так же ничего не показал. Хотя так думал он — девочки прекрасно видели его метания. И когда он однажды подошел к Урараке, зная, что она дружит с Мидорией, девушка не удивилась его просьбе, хотя до этого была в шоке от того, что этот парень расспрашивает ее о состоянии Изуку во время ее отсутствия. Шоколадка, красиво завернутая, с душой и вниманием. Вот это девушку удивило, как и то, что Изуку эту шоколадку просто выкинула в мусорку. Он подкладывал ей приятные мелочи под дверь ночью, когда все спят и точно никто не увидит. Иногда ему удавалось подловить ее и привести к себе. Тогда Шинсо старался — хотел, очень хотел — быть нежным и просто целовать ее, но все тормоза срывало: оканчивалось также, как в первый раз — стонами, просьбами прекратить и синяками на ее запястьях. Он чувствовал себя наркоманом, который решил завязать, но никак не может справиться с своей тягой. Изуку при этом всем теряла силы, она гасла на глазах. Это замечали все вокруг, но пытающихся помочь она мягко и ненавязчиво слала куда подальше. Хоть девушка и понимала порывы Шинсо извиниться, принять его действия просто не могла, несмотря на то, что отлично понимала и физиологию, и психологию и просто подростковый максимализм... Так продолжалось два месяца. Шинсо пытается извиниться, подарить что-то, бесится, срывается и использует причуду. Опять пытается взять себя в руки и поговорить. Опять срывается и трахает Мидорию чуть не до потери сознания. Долго молчит, а потом опять пытается просить прощения. Все это время Изуку пыталась найти решение, как выйти из этой ситуации. Ей все также было больно и обидно за то, как с ней поступают. И уж чего она не ожидала, так это признания... В день, когда они получили свои временные геройские лицензии, ничего не предвещало беды для Изуку, как говорится. Однако Тодороки решил внести свои изменения в «размеренную» жизнь сокурсницы. В тот день на экзамене вымотались все без исключения. Кто-то был на грани, а кто-то еще держался. Шото относился ко вторым. Когда он увидел Изуку с остальными, входящую в зал ожидания результатов, он твердо решил, что этот день настал. Когда объявили результаты второго этапа, он не обратил на них внимания: знал, что сдаст все равно. Когда он достаточно громко обратился к Мидории и попросил отойти с ним, не обратил внимания на несколько злобных взглядов в свою сторону — зачем ему это? - Мидория, я понимаю, что это, наверное, внезапно, но больше не могу держать в себе. Ты изменила меня, мое отношение к своей силе и некоторым людям. Я хочу научиться жить, а не существовать, я хочу любить, как нормальный человек, а не как машина для достижения цели... Мидория, ты мне нравишься. Позволь мне ухаживать за тобой... Сказать, что Изуку была удивлена — ничего не сказать. Она была в шоке и долгое время молчала. - Ну же, скажи что-нибудь... - Это... это действительно неожиданно, Тодороки-кун... Ты хороший парень, и я уверенна, что ты найдешь свою любовь, своего человека. - Это Бакуго, да? - Ч-ч-что?! А? Нет, ты не так понял... Просто сейчас есть некоторые обстоятельства, из-за которых я не могу принять чьи-либо чувства вообще, чтобы не стать лгуньей. - Что же это за обстоятельства такие? - едко усмехнулся Шото. - Я-яа н-не могу сказать тебе. Мне жаль говорить тебе все это... и я действительно хотела бы ответить на твои чувства, принять ухаживания, но не могу. Прости. Она развернулась и убежала от него в слезах. Ну, правда, Изуку думала, что всем вокруг только кажется это внимание со стороны парней к ней. В самом деле, кто она такая, чтобы обращать на себя внимание таких крутых мальчиков? Она не могла в это поверить, а тут вот... И что теперь делать? Шинсо так и перехватил ее: плачущую, глубоко погрузившуюся в свои мысли и смотрящую в одну точку, бубнящую что-то неразборчивое себе под нос. Он был зол, ведь слышал и видел, как она уходила вместе с этим напыщенным высокомерным уродом. - И о чем это вы говорили? - А? «Блять». - Ыыы, - осклабился Шинсо, - так уже весь интерес пропадает тебя ловить. Ну, так о чем вы говорили? - Тодороки-кун признался, что я ему нравлюсь, и он хочет за мной ухаживать, - механически ответила Изуку. - А ты? - А я сказала, что не могу это все принять. - Причины? - Не объясняла. - Х-х-хорошо, - медленно выдохнув сказал он, - А ты бы хотела принять его чувства? - Да. - Он тебе нравится? - Да. - А Бакуго? - вскинул бровь парень. - Тоже да. Лицо Шинсо превратилось в этот момент в каменную маску. Он еле сдерживал кипящую внутри ярость. Вся рациональность отключилась, гнев ослепил и поборол вообще все... *** Очнулась Изуку в явно дешевеньком мотеле. Болело все тело. На руках были следы то ли от веревок, то ли от чего-то подобного. Она помнила, что после того короткого разговора после сдачи экзамена Шинсо увел ее куда-то, но куда — не помнит. Хотя для чего и так понятно: все тело, даже лицо, было в сперме, тело покрыто синяками, засосами и следами зубов, кое-какие из них кровоточат... При попытке встать поясницу прострелила дикая боль и вообще казалось, что весь низ ей раскроили будто ножом. Она в упор ничего не помнила... Превозмогая себя девушка все таки добралась до душа. После направилась в академию. Записку и стакан воды с таблетками она не заметила.