Часть 1

      Снова утро. Снова они встают в этом кошмаре, который все никак не заканчивается. Они каждый день видят руины на месте когда-то целых строений, перекошенные текстурами здания и летающие обломки. Вся эта картина порядком осточертела.       Они выживают. Каждый момент, каждый миг их жизни. Сражаются с монстрами, прыгают через обрывы, спасают друг друга постоянно. Словно белки в колесе, они крутятся в этой ужасной суете до изнеможения.       Но в что поделать? Они заперты. Заперты в этой игре, диффузно проникшей в их реальный мир и сорвавшей все жизненные планы. Теперь реальность другая – опасная, тёмная и жестокая. И вот они находятся в перманентном состоянии отчаяния, уныния и скорби. Потому что все, кого они любили, кого считали семьёй, друзьями, знакомыми и просто хорошими людьми, исчезли. Потому что те люди не были готовы к такому. Осталась лишь их группа, лишь они одни единственные, потому что знали обо всём. Как себя вести, что делать. Но не успели рассказать другим. Все четверо пытаются держаться. Выжимают из себя максимум и остаются на плаву только благодаря друг другу. И надеются, что когда-нибудь этот кошмар прекратится. Или в какой-то момент они просто все упадут замертво.       Но добивает даже не эта вся чернота, происходящая с ними. Да, она сводит с ума. Однако рассудок течет последней каплей из-за неопределенности. Этот конец света заставил поменять свой взгляд на когда-то привычные вещи. Мораль отошла на второй план, и теперь действует главное правило: либо вы, либо вас. ***      Ближе к вечеру очередного дня они нашли разрушенный отель. Когда-то, наверное, он был роскошным — с зеркальными панелями и светлыми витринами. Теперь остались лишь остовы этажей, искажённые углы, гулкие коридоры, где звук шагов возвращается эхом, будто не четверо, а целая толпа людей идёт по ним одновременно. Хотя сейчас уже это может быть лишь несбыточной мечтой.       Группа решила сделать привал. Виктор и Фил отправились искать материалы — железо, дерево, хоть что-то, чем можно укрепить вход, и, если повезёт, припасы. Артём и Кира остались, чтобы проверить отель — убедиться, что тут нет мобов.       Отель оказался безмолвным. Ни движущихся теней, ни привычного цифрового шума, ни искажённых силуэтов, ни марионеток. Только холодный ветер, гуляющий сквозь трещины, и тонкий писк электрики, застрявшей где-то в стенах, как эхо мира, которого уже нет. Они двигались осторожно, без слов. Каждый шаг — в пыль, в обломки и прошлое. Пахло пеплом и металлом. На втором этаже, где часть потолка обвалилась, и лунный свет падал тонким лезвием, Кира остановилась. — Чисто, — сказала она, глядя на пустой коридор, где пыль висела в воздухе, словно вода. Артём кивнул. — Сойдет как место для привала на ночь.       Кира посмотрела на него — коротко, без выражения, но этого было достаточно. Между их взглядами будто проскользнул тихий импульс. Почти неуловимый. Как глюк, как миг, когда реальность дрогнула.       Они прошли дальше. Комнаты зияли пустыми проёмами, кое-где стояли искорёженные кровати, на стенах мерцали старые текстуры — застывшие обои с фрагментами предметов декора. Всё казалось одновременно живым и мёртвым. — Помнишь, — вдруг сказала Кира, не оборачиваясь, — раньше люди останавливались здесь, чтобы потом идти и смотреть на наш город. Голос её звучал глухо, будто не в воздухе, а в голове. — А теперь мы мечемся с места на место, чтобы из-за простоя рядом с нами не заспамнились монстры... — ответил Артём с горькотой в голосе. Он оглядывал интерьер отеля и медленно шёл за Кирой, оставаясь немногословным. Всё, что можно сказать, не имеет значения в мире, где каждое утро может стать последним. Лишь постоянное чувство тревоги стало их верным спутником.       Они зашли в один из номеров. На полу валялись осколки стекла, на стене — фрагмент зеркала. Зайдя в комнату, Кира увидела их обоих в отражении — не совсем себя, не совсем его. И не могла понять, кто из них выглядит более живым. Элементы их костюмов светились, отбрасывая немного рефлекса на предметы вокруг. Они словно светлячки, гуляющие в ночному лесу. Вот только без крыльев. Потому что их с треском оторвали к хренам собачьим, оставив лишь кровоточащие и саднящие раны.       Они стояли в тишине. Артём оглядывал помещение, а Кира, повернувшись спиной, не переключала внимание с осколков. Мир за стенами будто растворился в пикселях. Только пыль медленно кружилась между ними, оседая на плечах, волосах, пальцах. Это была странная тишина — не гнетущая, не мёртвая, не звенящая. Как будто само время и мир были поставлены на паузу.       Кира рассматривала себя. Костюм благодаря заданной игровой механике совсем не износился и выглядел как новый. Кнопка невидимости сидела на груди, тускло отсвечивая зелёным, так же как и браслет-рукав саламандры. Девушка проследила за тем, как Артём отошёл к окну. Звуки половиц огласили пространство своим скрипом. Парень сел на тумбу и, подперев голову рукой, уставился на ночной пейзаж. Рыцарь вел себя отстраненно, молчаливо, его брови были нахмурены, а взгляд серьёзен. От прежнего Артёма почти ничего не осталось. Разве что вечное желание бросаться в пекло, как будто у парня не одна, а сто жизней. Кира помнит, как они два дня назад сражались с монстрами-сороконожками в пещере. Как рыцарь без какого-либо раздумья пошёл вперёд с мечом-дробовиком в руках и начал атаковать моба. Как ловко перемещался в пространстве с помощью реактивных ботинок. Как зверь издавал истошные звуки, и как Арт – ни одного. Его лицо выглядело пугающе: на губах не то что ухмылка, а хищный оскал, и в глазах плескался зелёный гнев, ярость и ...безумие? Чувство полного удовлетворения самого себя через жестокость. Артём один расправился с большим монстром, когда остальные добивали тех, что поменьше. И, если честно, Кира тогда испугалась. Но не монстра, а Артёма.       Пока девушка была занята своими мыслями, она не заметила, как Артём подошёл к ней снова. Кира вздрогнула. Расстояние между ними сократилось до дыхания. Сменкина почувствовала, как воздух стал гуще, тяжелее, как будто он больше не мог пройти между ними. И всё же, она не отстранилась. Она просто стояла, глядя в треснувшее зеркало, где два силуэта сплелись в неустойчивом отражении. – Я до сих пор вспоминаю времена, когда мы ходили в школу. Когда жаловались на две математики в расписании, играли вместе во время уроков, проводили время на каникулах с родителями... – Кира наблюдала за Артёмом в зеркале. Он стоял позади, смотрел сквозь красные линзы на Киру. Рассматривал их в зеркале. И снова молчал. – Сейчас я осознаю, что мы совершенно не ценили то время. – И как, по-твоему, нужно было его ценить? – басит голос позади. На этот вопрос Кира не знала ответ. Сейчас ей хотелось одного – обнять родителей, любимых псов из приюта и убедиться в том, что это был сон. Всего лишь страшный сон.       Неожиданно Кира чувствует, как её талию обхватывают руками и прижимают к себе сильной хваткой. По спине бежит множество мурашек, когда ей на плечи кладут голову, а горячий воздух чужого дыхания опаляет шею. В раскрошенном на кусочки зеркале видно, как Артём, внезапно проявивший признаки человеческой близости, взглядом зелёных и как будто светящихся в темноте глаз прожигал Киру. Девушка оставалась неподвижной. Ее тело было напряжено, руки непроизвольно сжались в кулаки. Она не знала, что делать. И что будет дальше. – Расслабься, Кир, – говорит Арт, из-за чего сама девушка наоборот напрягается ещё больше. – Что ты делаешь? Артём молчит, но продолжает смотреть. Он глубоко вбирает воздух в лёгкие и выдыхает через нос. А затем кладёт лоб Кире на плечо и произносит: – Обнимаю тебя. Не видно?       Кира в ступоре от такого поведения рыцаря. Арт поменялся за всё время, что они блуждают в этом мире. Они все поменялись: человеческая наивность и лёгкость отдали место циничности, хитрости и жестокости – единственно нужным им качествам прямо сейчас. Слово они стали наполовину дикими зверями после того, что видели и пережили здесь. Есть ощущение, что, возможно, они даже немного двинулись умом при таком долгом нахождении в игре. – Ты вкусно пахнешь, – говорит парень, когда он, приподнявшись, наклоняется к шее Киры. От Артёма же пахнет дымом, огнем и чем-то его, ни на что не похожим, относящимся только к нему. А ещё Кира чувствует, как от рыцаря веет тяжёлой темной энергетической аурой. Он словно гипнотизирует ее – как хищник жертву. – Мне этого очень не хватало. Просто спокойно постоять и пообниматься.       Они стоят так ещё минуты две. Кира начинает привыкать к Артёму, так близко находящемуся к ней прямо сейчас. Она чувствует его тепло и силу, с которой он держит её в объятиях. Да, он не спросил, просто так вторгся в её личное пространство. Но кажется это именно то, чего не хватало долгое время и ей тоже. Чем дольше они стояли вместе, тем больше Кира чувствовала странное ощущение внутри себя. Тревога сменялась спокойствием, а вместе с этим загоралось чувство. Дыхание учащалось, дрожь опутывали руки и ноги, а в животе тянуло. Сердце всё ещё стучало ровно, но вот каждый стук отдавался в ушах Киры, словно оно сейчас разобьёт грудную клетку.       Когда Артём ослабил хватку и отстранился, Кира почувствовала горькое разочарование. Ничего не сказав, рыцарь развернулся и пошёл к дивану, стоящему вдоль стены у окна. Кира так и осталась стоять в стороне.       Девушка не понимала себя. Не понимала Арта. И что происходит между ними. Дыхание сбилось, грудь то сжималась, то расширялась слишком резко, будто тело не знало, как правильно реагировать. После тепла Мещерякова воздух казался ледяным, почти режущим. Она провела ладонью по предплечью — кожа чувствовала каждое прикосновение слишком остро, будто сенсорная система вдруг проснулась после долгой спячки. Пальцы дрожали. Не от холода. От чего-то другого, чего она боялась даже внутри себя назвать. Тишина звенела в ушах вместе с ритмом крови, отбиваемым сердцем. Мозг не желал слушаться и воспринимать реальность адекватно. Внутри столько эмоций, что невозможно себя контролировать. Но ещё больше – притяжение и желание вновь ощутить такую приятную близость. Кира долго стоит перед зеркалом, словно пытается уловить хоть какой-то смысл в отражении, но в трещинах стекла — только фрагменты, обломки, как и всё вокруг. Девушка делает вдох — короткий, будто перед прыжком, — и поворачивается.       Артём смотрит на нее. Его челюсти сжаты, руки скрещены на груди. От напарника веет электричеством и разрушением. Эта сила мягко воздействует на разум и говорит подчиниться. А ещё ни за что не опускать взгляд.       От Киры, когда она идёт к нему, тоже разит – шоком, озоном, металлом. Артём чувствует, как пальцы девушки почти что искрятся, насыщая воздух напряжением. Арбалеты в кобуре на поясе трещат, будто предупреждая, что ранят, если позволишь себе многого. Но если честно, рыцарю плевать. Он слишком многого натерпелся. И если что, готов ответить.       Кира останавливается напротив. В её глазах отражается огонь — не пламя, а его отголосок, остаток какой-то внутренней борьбы, сдержанной эмоции, которую она не может выразить. Там тревога, усталость и то, чего нельзя назвать вслух. Плечи чуть дрожат, будто тело само не знает, как ему быть — отступить или остаться. — Арт, — тихо, но твердо произносит Кира, которая, казалось, медленно тлела и сходила с ума. Рыцарь чуть приподнимает голову, не отвечая. Ждёт, когда она сама скажет. – Обними меня ещё раз, – звучит из её уст словно молитва. И в этот момент, в этом гребаном мертвом мире Артём окончательно слетает с катушек.       Он скидывает с себя тяжёлый, так мешающий сейчас меч, а после подходит и целует. Резко, требовательно, без церемоний. Кладёт руку на ее подбородок, заставляя открыть рот больше, а второй обхватывает женскую талию и снимает ремень с арбалетами. Кусает губы, целуется бешено, давит на затылок, чтобы углубить, и зарывается в волосы. Кире сносит башню тоже. От такого напора она теряется и беспомощно хватается за куртку на плечах, цепляясь ногтями. Из-за всех сил старается держаться на ногах, но те предательски подкашиваются. Поэтому Арт хватает Киру на руки, из-за чего Сменкина немного вскрикивает, и кидает себе на плечо. Парень довольно улыбается. Ему нравится ощущать вес Киры на себе, держать девушку своими руками, касаться её. Это доставляет рыцарю огромное удовольствие. Но всё же, это не совсем то, что он хотел.       Артем кладет Киру на тот самый диван у стены, а затем сам нависает сверху. Девушка видит, как глаза рыцаря наполнены желанием и приятным предвкушением. Он снова наклоняется к ней, чтобы поцеловать в губы, и Сменкина отвечает, притягивая парня к себе, обвив его шею своими руками. Она тоже кусается, оттягивает зубами его губу и стонет в поцелуй, потому что ей нравится ощущение контроля над собой со стороны парня. Тот слышит Киру, чувствует её возбуждение и, не желая больше мучать ни себя, ни её, отрывается от губ и спускается ниже к линии челюсти, ушам, шее, чтобы проложить дорожку укусов там. Кире больно, но эта боль не привычная, а приятная по ощущению, и Сменкина готова снова и снова получать новые укусы везде, куда Мещеряков только дотронется. Девушка получает удовольствие от процесса, её кроет, и чтобы куда-то потратить накопившийся запал чувств, она сама притягивает рыцаря к себе снова и целует его. Тот усмехается в поцелуй, ещё немного двигает губами и после отодвигается от Киры, чтобы посмотреть на девушку сверху. И если честно, этот вид лучше всех этих ваших звёздных небес ночью и городских панорам, потому что такой красивой сейчас Киры он не видел никогда. – А сейчас сядь, – не просит, приказывает низким голосом. – Хочу попробовать кое-что. Кира не понимает, зачем, но выполняет то, что сказал Арт. Девушка видит, как Артём, сидя позади нее, снимает с себя куртку и затем почему-то снимает с нее плащ вора. – Закрой глаза.       Кира закрывает. И охает, когда парень припадает губами к ее шее, а после – языком, ведя вверх к линии роста волос и обратно к плечам. Стон вырывается из ее губ громким выдохом, а после и криком, когда рыцарь оставляет там укусы один за другим. По коже бежит табун мурашек, рука зарывается в волосы парня и держит их, немного оттягивая. Но тот резким движением своей руки сбрасывает кирины, соединяет их у нее за спиной и грозно шепчет на ухо. – Держи их вот так. И не мешайся. Я всё сделаю сам. – И Кира слушается. Сцепляет руки у себя за спиной в замок.       Артём шумно дышит. Он сам очень сильно возбуждён сейчас. Но пытается держать себя в руках, потому что ему льстит видеть, как Кира, когда-то будучи неприступной и холодной, выполняет то, что он говорит. Арт хочет видеть, как Сменкина будет громко кричать от того, что он будет делать с ней. Изгибаться, просить ещё, умолять. И в конце полностью отдастся ему.       Рыцарь продолжает целовать шею и кусать мочки ушей девушки, а руки кладёт на грудь. Он гладит её ладонями сквозь лонгслив костюма и видит, как поднявшиеся за всё это время соски привстают ещё больше. Кира стонет и хнычет, потому что Арт нашел ее вторую возбуждённую точку и тем самым просит уделить ей внимание здесь. Парень пальцами нащупывает бугорки и легонько массирует их, но ему быстро надоедает, и он лезет руками под одежду, нащупывая теплую мягкую грудь под топом. Он мнет ее, а затем указательными пальцами массирует соски, вызывая у Киры дрожь. Сменкину потряхивает от таким прикосновений, она прикусывает нижнюю губу, стараясь сдержать стоны, но ничего не выходит. – Не сдерживайся, – говорит ей Арт. – Когда ты громко стонешь, мне это очень нравится.       Кира запрокидывает голову Арту на плечо, пока тот трогает её грудь. От возбуждения девушка совершенно ничего не соображает. Лишь чувствует, как ноги сводит, а внизу намокло давным давно. Ей очень хорошо. Она никогда не думала, что в какой-то момент своей жизни она окажется здесь, в игровом мире, на диване комнаты разрушенного отеля, а Мещеряков будет делать ей очень приятно.       Проходит несколько мгновений. Артём уже не в силах сдерживаться, ведь ему тоже хотелось получить своё. Они снова целуются, перевернувшись обратно лицом друг к другу: Кира сидя на нем сверху, а Артём – будучи под Кирой снизу. Ненужная одежда, так долго приглушающая взаимные прикосновения, летит в сторону. Тела ощущают контраст между воздухом и кожей друг друга.       И вот этот момент. Кира воочию видит, как сильно возбуждён Арт и как сильно он хочет ее. Его руки, сильные и требовательные, направляют девушку в нужное русло, призывая уже наконец сесть сверху. Кира пристраивается, рыцарь держит её за бедра, потихоньку нажимом опуская вниз. Неожиданно девушку пронзает вспышка боли , и она уже было соскакивает, но Артём не даёт ей этого сделать. – Тише, – успокаивает Мещеряков, смотря прямо в глаза, – аккуратно садись. Не резко. Дай себе время привыкнуть.       Кира держится за сильные мужские плечи, царапает кожу и жмурится от боли, но понемногу наседает, давая себе несколько секунд на привыкнуть. И когда уже Сменкина садится полностью, то ловит ошеломительную вспышку, оглушающую разум волной удовольствия. Это так непривычно, странно, но чертовски приятно. Кира даже представить себе не могла, что это будет именно так.       Артём слышит стон и воспринимает это как зелёный свет. Его самого накрывает с головой от того, что он находится внутри Киры. От того, что там так тепло и чертовски влажно. Он инстинктивно двигает бедрами, толкается, держа Сменкину за талию, и понемногу ускоряет темп. Девушка стонет от движений внутри себя, пытается подстроиться под темп, но не может, потому что ощущает слишко много нервных импульсов сейчас. – Теперь ты, – просит Арт, шумно дыша.       Кира смотрит на лицо Артема. Тот упивается в нее своими жгучими зелёными глазами, стараясь перевести дыхание. Сменкина протягивает руки к Артёму, кладёт одну ему на лицо и гладит пальцами щеку, стирая стекающие капли пота. Мещеряков замирает, не ожидав таких действий со стороны Киры. Его взгляд теплеет, наткнувшись на такой же теплый взгляд карих глаз девушки. Они блестят, зрачки расширены, а на губах – лёгкая улыбка. Кира наклоняется, коротко целует Артёма в его сухие губы, а затем отодвигается, чтобы найти удобное положение.       Она сильнее двигает бедрами, то приподнимаясь, то опускаясь. Кира делает это быстро, держа тело в одном положении. Когда внутри начинает загораться, девушка двигается ещё сильнее, ускоряясь. Артём держит её руки за запястья, и Кира сосредотачивается на своих ощущениях. Пресс напряжен, лёгкие горят, другие мышцы тоже, но Кира уже рядом, уже почти всё.       Мгновение, и волна растекается по всему телу, доходя до мозга. Кира громко вскрикивает и стонет, пока оргазм вспышками взрывается в каждой клеточке её тела. Артём, чтобы продлить удовольствие партнёрши, двигается и сам тоже, но слыша Киру и видя то, как она отзывается на физический контакт с ним, кончает сразу же после нее. Парень поднимает взгляд и видит, что Сменкина уже почти не держится, повислая тряпичной куклой на нем. А когда она льнет к нему и обнимает, прижимается всем телом, чувствует влагу слез на своем плече. В моменте в нем просыпается настоящее человеческое, и он волнуется, думает, что дурак, что что-то сделал не так. Но когда Кира встречается с ним взглядом, тот выдыхает, потому что видит, что она ему улыбается. – Всё хорошо? – спрашивает Арт, аккуратно поглаживая Киру по спине. – Да... – отвечает Кира заплаканным голосом и тут же стирает дорожки слез тыльной стороной ладони. – Просто словила эмоциональный перегруз. – Тогда я рад, что всё хорошо. Он тянется к ней, нежно берет в руки ее лицо, а после целует в губы, щеки, нос, макушку и прижимает свой лоб к её. И Кира отвечает ему взаимностью, легонько касаясь носом его.       Да, мир разрушен. Чернота и кошмары преследуют их повсюду, вечно держа в напряжении. Здесь, в этой пустоте, потеряно все человеческое. Единственное, что осталось, – это они друг для друга. И в этом хотя бы на время, но можно немного забыться.