3. Встреча, что специально не придумаешь.

О глупости выбора такси она поняла через пятнадцать минут, когда выехав на перекрёсток в километре от детского дома, машина встала в огромной пробке, причина которой была расположена немного дальше и очень обильно ругалась на всю улицу. Водитель такси сам смачно, но негромко выругался и Олеся мысленно с ним согласилась. У неё не так много времени, чтобы простаивать в транспортной очереди, дожидаясь когда стороны разберутся между собой. Поговорить с Сергеем, как специально не бравшим трубку, нужно было как можно быстрее, до того, как неприятная липкая тревога заберёт себе всю её выдержку. — Почему именно сейчас до тебя сложнее достучаться, чем до Кремля?! — бормочет недовольно, снова и снова яростно стуча ноготками по экрану смартфона, набирая полное восклицательных знаков сообщение. Вообще, это не первый раз, когда девушка не могла дозвониться до друга. Сергей порой так уходил в работу, что терялся во времени, забывая о сне и питании. Только сейчас, в отличие от предыдущих раз, Олеся волновалась более чем обоснованно — появление майора Грома и его расспросы о Разумовском были из ряда вон. И требовалось как можно быстрее все прояснить. От водителя нервозность пассажирки не ускользнула, но мужчина молчит, потому что ему хватает и своих проблем. Сзади сигналят, такси проезжает ещё пару метров и снова встает. Олеся смотрит в окно. За последние десять минут они проехали лишь несколько десятков метров. — Знаете, я выйду здесь. Пешком быстрее будет. — решение принимает за секунду, отстегивая ремень безопасности. — Деньги оставьте. Выбравшись из салона, она торопливо пересекает проезжую часть, показывая средний палец всем недовольно сигналящим. Мартынову даже не заботит, что мятая тысяча, всунутая водителю, последняя и домой ей придется возвращается пешком. Она прибавляет шаг, почти бежит, задевая прохожих. В боку начинает характерно покалывать, вынуждая остановиться и отдышаться. Не привыкший к подобным нагрузкам организм заядлого курильщика со стажем с мстительным удовольствием прожигал резью все внутренности. — Что бы я... Ещё раз... — хрипло дышит, пытаясь сколько-то восстановиться. На это уходит минута. А после она продолжает путь, радуясь, что Разумовский основал офис не так далеко от детского дома. Башню было отлично видно, до неё остался всего километр. Всего ничего чтобы поговорить с парнем, высказать свои сомнения и немного успокоиться, видя что он в порядке. Если в порядке. Олеся трясет головой, отгоняя плохие мысли, нет-нет, да проскальзывающие в голове. Конечно же Сережа в порядке, что с ним может случиться? Разве что перетрудиться, или снова выпил лишнего и заснул посреди кабинета. Очень хотелось надеяться, что так оно и есть. В здании было тихо. Редкие сотрудники башни уже разошлись, оставив все свои обязанности на другой день. Здесь осталась только Марго, любимое детище молодого человека, над созданием которой он трудился не покладая рук. — Здравствуйте, Олеся. — женский голос приветствует на входе. Едва запустив, Сергей сразу внёс подругу в базу, давая полный доступ к посещению башни. Еще одно доказательство, что для нее, Олеси, двери открыты и ей всегда здесь рады. — Привет, Марго. Скажи, Сережа у себя? — не видя говорящего, она смотрит вверх, бегая глазами по пространству. — Да. Сообщить о вашем визите? — Не нужно. Спасибо. — двери лифта раскрываются. Олеся удивляется, как быстро помощник все делает. Впервые увидев Марго в стадии разработки, когда электронная программа лишь делала первые "шаги", девушка выразила искреннее восхищение работой приятеля. Чувствовалось, сколько ресурсов, сил и времени, а главное души вложено в разработку. И сейчас, стоя в кабине лифта, она вновь не удерживается от восхищенного вздоха. Наверное, хорошо быть таким умным. Она, Олеся, всегда была среднячком. На этаже, где обитал создатель "Вместе" было не менее тихо. Сергей жил здесь один, ожидать какой-то подвижности от всегда тихого интровертного программиста очень глупо. Предпочитая живому общение виртуальное, Разумовский избегал большинства социальных контактов, делая исключения для благотворительных акций, которые сам и устраивал, часто выступая главным спонсором. Это добавляло в глазах обывателей очков, создавая молодому человеку прекрасную репутацию. А еще у Сергея был прекрасный вкус, он ценил искусство и коридор, ведущий в его жилые комнаты, всегда становился целью любопытных взглядов Мартыновой. Однажды, едва закончив ремонт, рыжеволосый бегло провел для неё экскурсию, с тихой гордостью говоря о той или иной вещичке. Но сейчас в коридоре было темновато, верхний свет приглушен, освещенность была благодаря множеству стильных и очевидно дорогих настенных светильников. Олеся прошла прямо к двери, хватаясь за ручку и на выдохе раскрыла ее. — Серёж, не могда до тебя дозвониться. Ко мне из полиции при...— говорит сразу с порога, прикрывая створку и лишь затем поворачивается, замирая на месте с широко раскрытыми глазами. —...ходили. То, что она увидела, повергло в изумление и шок. Разумовский действительно был здесь. В своем любимом цветастом халате, растрепанный, он стоял у стены с огромной картиной, вздрагивая от её голоса. В центре, у диванов валялась разбитая бутылка из под вина и чьё-то тело. Девушка делает выпад, широкий шаг в их сторону , узнавая в бессознательной фигуре мужчины того самого майора, из за которого была сейчас здесь, проехав четверть Петербурга. — Что здесь произошло? — еще несколько шагов, она хочет проверить его пульс, но её останавливает рыжеволосый, бесшумно подкравшийся со спины. — Как же ты не вовремя, милая. — тон голоса молодого человека звучит иначе. Олеся вся напрягается, не зная, чего ожидать. Никогда до селе он так к ней не обращался. — Сережа? Обходит её, встречаясь взглядами. Янтарно-желтые зрачки щурятся опасно, выжидающе изучают девичье лицо и кажутся знакомыми, словно когда-то ей уже довелось встретиться с кем-то, кто имеет похожие глаза. Мартынова холодеет от внезапного осознания. Перед ней не тот Сергей, которого она знает, и от этого страшно, потому чего ожидать от него, неизвестно. — Тебе не стоит меня боятся, птичка. — улыбается парень делая шаг к отступающей девушке, протягивая руку, от которой та отшатывается. — Ну что же ты. Забыла меня? — Я не понимаю о чем ты. — хмурится, снова делая шаг назад. — О, я обязательно расскажу тебя. Но позже, не сейчас. — ловкий выпад и парень притягивает её к себе, поймав за запястье. — А пока поспи, дорогая. Прохладные пальцы скользят по коже, надавливают на шею, от чего в глазах резко темнеет и Олеся, коротко охнув, проваливается в пустоту. От падения на пол спасает Разумовский, подхватывая под руки, укладывая на диванчик. Птице не нужны лишние жертвы, будет лучше, если девушка побудет в отключке. Для её же блага в первую очередь.