Часть 1

Ричард обитал на самой высокой полке в кондитерской "Талиг". Как и подобало благородному представителю рода Окделлов. Маменька с детства внушала ему, что пирожное-картошка - сладость особая. Непохожая на остальных. Ни на лебкухенов, обитавших в пестро разрисованной жестяной банке с готической надписью "Катершванц", ни на "морских камушков" Приддов, ни даже на многочисленных братьев Савиньяков, хоть и обитает этот шоколадный набор в роскошной красной коробке с позолоченным дном. И уж тем более - на этих выскочек Колиньяров. - Кто они такие? Всего лишь апельсиновые дольки! - заявляла маменька. - Облепились кое-как сахаром и уже возомнили себя сладостями! А в самих - ни капли благородного шоколада! Правда, Колиньяров это нисколько не смущало. Особенно младшего, Эстебана. Он посверкивал крупинками сахара, гордо светился апельсиновой оранжевостью в лучах солнца, проникающих в окно кондитерской, и был очень доволен собой. А поглядывая иногда на верхнюю полку, отпускал едкие фразочки на тему реликтов ушедшей эпохи, которые так и заплесневеют на своей верхотуре. Честно говоря, Ричард тоже слегка побаивался этого. И потому, чтобы забыть о колкостях Эстебана, старался направить маменькино возмущение в другое русло, заговорив о нём. О Рокэ Алве. Первый Маршмеллоу Талига - этот титул за Алвой признавали все, кто с ненавистью, кто восторженно. Ричард сам слышал, как Эстебан вслух мечтал попасть к этой личности в оруженосцы. Ну-ну, пусть попробует, с него тогда сахар быстро посыплется! Ведь маменька шепотом рассказывала ему об Алве такое... - Маршмеллоу - страшные создания! Они видят смысл своей жизни в том, чтобы самим насадиться грудью на шпагу, и броситься в огонь! В прежние времена этим еретикам в нашу кондитерскую и ходу не было! А сейчас... - маменька удрученно вздыхала. - Что за времена! Маршмеллоу командует исконными сладостями Талига! - Но тогда получается, что Алва - какой-то неправильный маршмеллоу, - заметил Ричард. И в самом деле - на свою длинную и необычайно острую шпагу Первый Маршмеллоу предпочитал насаживать не себя, а противников. И делал это настолько ловко, что выходить против него никто уже не решался, а кое-какие юные легкомысленные цукаты сами были не прочь нанизаться на его остриё. Впрочем, огня Рокэ Алва тоже не боялся. По Талигу даже ходили слухи, что в костре он уже побывал, да не раз, и видели его совсем-совсем черным, и хоть бы что, даже не размяк! Правда, рассказывал об этом в основном Арамона, а можно ли верить этой, с позволения сказать, конфете, вечно доверху налитой шампанским? - Маршмеллоу не бывают правильными! - категорично заявляла маменька. И Ричард, конечно, с ней соглашался, но, когда наконец засыпал сладким шоколадным сном, всё чаще видел странные сны, от которых всё его нежное нутро пронимала волнительная горчинка. - Ричард Окделл, я, Рокэ Алва Первый Маршмеллоу Талига, принимаю вашу службу, - в этом месте сна официальный тон Алвы вдруг скатывался в игривый шепот. - У вас чудесная коньячная пропитка, юноша. Уверен, что мы поладим.