Часть 5

— Юни, почему ты обижаешься? Скажи, что я сделал не так? — Я не обижаюсь. — Девочка демонстративно отвернулась от него и направилась вдоль аллеи, опровергая этим свои же слова. — Но я ведь вижу! — Чимин старался поспевать за подругой, которая заметно ускорила шаг. — Ничего ты не видишь, Пак Чимин! — Если в ход пошло полное имя, значит он был прав в своих предположениях. — Смотри! Папа дал мне больше карманных денег! Обещаю, что куплю тебе булочку. С орешками! Как ты любишь. — Так парень пытался хоть как-то подкупить ее. Сана задумалась над заманчивым предложением и повернулась к другу, все еще не смягчая черты лица. — А на две там хватит? — Она посмотрела на несколько смятых купюр в ладони Чимина, которые он показательно достал из кармана. — Хочешь две? — Пак воодушевился сдвигами в настроении подруги и был готов потратить все карманные деньги на сдобу для нее. — Одну для бабули. С лимонным джемом. — Без проблем! Пойдем сейчас же… — Мальчик опередил подругу и, взяв её за руку, потянул в сторону небольшой кондитерской. — Только ты мне скажи, почему обиделась? — Я не обижалась! — Сана отказывалась сдаваться так просто. — Тогда куплю только для бабушки КамРи! — Пак поставил ультиматум, хотя не собирался следовать ему. — Ты обещал! — А ты сказала, что ответишь, почему обиделась! — А если я не обижалась? — Сана постаралась вырвать руку, чтобы он не поверил ее словам. Иногда девочке нравилось, когда друг ее упрашивал. — Врешь, — стальной голос Чимина был непоколебим. — Ладно! — Сана закусила губу от обиды и, стараясь, чтобы голос звучал не так надломлено, произнесла: — У тебя появились друзья мальчишки. — И? — Просто у тебя новые друзья, и тебе с ними интересно, — пояснила она. — Но ты все равно мой лучший друг, Юни. — Чимину казалось это само собой разумеющимся фактом. Он бы никогда не бросил ее, полностью окунувшись в дружбу с пацанами. Сначала Юн Сана, а потом все остальные. Так Чимин считал всегда, ведь она относилась к нему, как к родному человеку. Просто иногда бывало необходимо провести время и с мальчишками. Не все темы он мог себе позволить обсудить с Саной. — Но они не хотят со мной играть, потому что я девчонка! — Я с ними поговорю, — серьезно обещал мальчик. — Им придётся играть с тобой, если хотят, чтобы я и дальше дружил с ними. — Нет! Тогда они посчитают, что я нажаловалась, словно девчонка какая-то! — Юн активно замотала головой. Чимин улыбнулся. Даже в столь юном возрасте, будучи одиннадцатилетним мальчишкой, ему нравилось, как она краснела. — Я постараюсь сделать так, чтобы у них и мысли такой не возникло. — Чонгук так и сказал, что я девчонка и должна играться с девочками. — Но Сана… — осторожно начал Чимин. — Нет ничего плохого, если у тебя появятся подруги. Чимин никогда не хотел делить внимание Саны с кем-то еще, но с возрастом осознал, что и ей необходимы другие девочки. Иногда. Редко. Так, чтобы они не отняли Юни у него. Пак Чимин готов делиться, но совсем чуть-чуть. — Но девочки не хотят со мной играть, называя меня мальчишкой! — Девочка была слишком юна, чтобы понимать, почему одни отказывались принимать ее, называя одну причину, а другие аргументировали совершенно противоположное основание. Это был удар по-больному для Саны. — Да какой же ты мальчишка? — Чимин удивился и посмотрел на легкое льняное платьице и розовые босоножки с бантиком. — Да ты вылитая девчонка! А они слепые! Уши Пака заметно покраснели. Сане очень шли такие платьица, и, когда она их носила, его потребность защищать ее увеличивалась в разы. Он не знал, откуда шло это странное чувство, но понимал, что оно сидело где-то глубоко внутри него. Юни являлась единственным человеком, к которому Пак всегда тянулся, хотел видеть, играть, гулять. Абсолютно всё. Когда она улыбалась, он был счастлив, а от её искреннего смеха на душе становилось так хорошо, что готов был веселить Юни часами. Если надо будет, он заставит девочек дружить с Саной и играть в девчачьи игры. А еще… Чимин сам сыграет с ней в любые игры, даже если они будут слишком не пацанскими. Только сначала поломается для виду, чтобы она упросила его. — Вот видишь! Ты тоже считаешь, что я должна теперь дружить с девочками и оставить тебя в покое! — Я этого не говорил, Юни! — Чимин остановился, начиная немного злиться на неё, из-за того что она не понимала его и переворачивала смысл сказанных им слов. — Сегодня же предупрежу Чонгука и остальных, чтобы не смели выгонять тебя из нашей компании. — Нет-нет! Тогда они будут косо на меня смотреть! — Сана заволновалась от заявления друга. Ей хотелось, чтобы мальчишки перестали указывать ей, но она не желала получать это посредством заступничества Чимина, и тем самым всё усугублять. — Не посмеют, — только и сказал мальчишка, пожав плечами. На горизонте замаячило здание кондитерской, и Чимин со смехом побежал вперёд, крича: — Если обгонишь меня, отдам тебе и свою булочку! Звонкий девичий смех и горделивый голос: — Ты мне ее все равно отдашь, если попрошу… Чимин лишь на минуту прикрыл глаза, а картинки из прошлого пронеслись так, словно это было только вчера. Устало вздохнув, он провел ладонями по лицу, а затем зачесал челку назад. Сидеть на земле под чужими окнами являлось не самым удобным занятием, но ему это было необходимо в данный момент. Сана не появлялась в школе уже несколько дней. После того случая она провела день в больнице. Обезвоживание. Так сказали врачи. Не ему. А ее старикам. Чимин не уходил до последнего, стараясь хоть что-то подслушать за дверью палаты. Врач задавал различные вопросы, и Сана слабо отвечала на них. Одной из причин такого самочувствия она назвала болезненные месячные, но доктор заверил, что анализы покажут настоящую причину. Классная руководительница в школе сообщила им, что Юн Сана начнет посещать занятия с завтрашнего дня. Но для Чимина «завтра» казалось слишком долгим сроком. Поэтому он уже полчаса сидел под окнами девушки, несмотря на то что время уже перевалило за полночь. В комнате зажегся свет, из-за чего Чимин затаил дыхание, словно Сана могла услышать, как он дышал. В принципе, парень не переживал, что она могла выглянуть в окно и увидеть его. Он не считал, что делал что-то плохое, находясь здесь. Тем более он не впервые делал так. После каждого раза, как Чимин доводил девушку до ужасного состояния, он приходил сюда и вслушивался в приглушенные звуки девичьего плача. Вот он разослал одноклассникам ее фотографии с пошлыми надписями. Её слёзы. А он под окном. Вот он оставил откровенные послания на ее парте. Её слёзы. А он под окном. Вот он порвал ее доклад. Её слёзы. А он под окном. Вот он облил ее грязной водой из ведра уборщицы. Её слезы. А он под окном. Слезы. Окно. Слезы. Окно. И так до бесконечности… Каждый чертов раз он заставлял себя вслушиваться в то, как она плачет, представляя ее лицо в слезах! Убеждал себя, что лживая Юн Сана не заслуживала ни капельки жалости. Заглушал частички гнетущей совести внутри себя. Она не пожалела его, когда отнимала себя у него. Забрала единственного человека, в котором он видел свет. Себя. Юн Сана не виновата в том, что Пак Чимин сходил с ума. Каждый день. — Дрянь… — тихо проговорил он, стукнувшись затылком о бетонную стену. В голове воронкой закрутились мысли, как он заставит ее завтра страдать. Что скажет или сделает? Обычно «гениальные» идеи приходили на ум по мере возникновения ситуации. Никогда еще заранее не разрабатывал план. Хватало увидеть лицо лгуньи, и Чимин знал, что должен сделать. Воспоминания того дня, когда она упала в обморок, всплывали в мыслях. Чимин желал отогнать их от себя подальше. Вырвать, выбросить и больше никогда не думать об этом. Ему нравилось видеть ее слабость, нравилось доводить ее саму, нравились беспомощность и беззащитность, но тогда какого черта сердце так неприятно ныло? Почему душа разрывалась, когда он нёс Юни в медпункт, а после ещё и навязался сопровождать её на машине скорой помощи в больницу? Оказалось не так легко наслаждаться ее страданиями, когда он не мог контролировать их. Внутри него играл эмоциональный оркестр, включающий в себя различные инструменты чувств и ощущений. Совесть играла одну мелодию: просила Чимина очнуться, схватиться за голову и раскаяться, думая обо всём, что он натворил. Сумасшествие — другую: настаивало на продолжении и подталкивало к ещё более жестоким играм. Чимин несколько раз сильно ударил себя по голове, прося внутренние голоса заткнуться. Только вот чей голос он хотел заглушить: рассудка или безумия? Череп разрывался, поэтому парень вновь и вновь бил себя, стараясь добиться тишины. Резко встав, парень направился прочь от дома Саны. Ему хотелось кричать, а сделать это под ее окнами он не мог, поэтому добежав до пустыря, Чимин остановился и, упав на колени, закричал так громко, что его крик эхом раздался по округе. — Черт… — Парень выставил ладони вперед, опираясь ими о землю. От долгого крика тонкая струйка слюны стекла вниз по подбородку, но он не спешил убирать ее. — Заткнитесь! — Пак с силой ударил себя по ушам, из-за чего появился мерзкий звон в перепонках. Простояв на коленях несколько минут, Чимин прислушался к собственным мыслям и, наконец услышав лишь тишину, облегченно улыбнулся. Парень встал на ноги и вытер лицо тыльной стороной ладони. Одежду отряхивать он не стал, а сразу направился к дому, засунув руки в карманы брюк и приняв расслабленный вид. Как и ожидалось, в комнатах горел свет. Значит отчим дожидался его в гостиной, чтобы сказать пару ласковых слов. В отличие от многих домов их деревни, дом семьи Чимина был двухэтажным, но все равно не считался большим. Когда отца посадили, а мать вышла замуж за ублюдка, имевшего здесь немалое влияние, им пришлось переехать к нему. Как бы сильно парень не сопротивлялся этому, все было бесполезно. Желания подростка никогда не имели значения. — Явился? Ненавистный голос отчима донесся до слуха Чимина. Не собираясь отвечать, он снял обувь и прошел дальше. Естественно мужчина не позволил ему подняться в свою комнату, громко окликнув: — Отвечай, когда я спрашиваю! Остановившись на первой ступеньке, парень неспешно обернулся и с безразличным видом уставился на отчима: — Чего тебе? — Чего мне?! — Мужчина моментально вспылил, однако подрываться с дивана не стал. — Я прошу лишь об элементарном уважении! Уже давно за полночь, а ты даже телефон с собой не взял! Мать не предупредил и меня тоже! — И что теперь? — Взгляд Чимина оставался непринужденным, словно просил отчима побыстрее закончить с бесполезным разговором и отпустить его. — Сосунок! Пока живешь в моем доме, будешь уважать меня, понял? — Мужчина встал со своего места и приблизился к парню. Он и так был ростом ниже пасынка, но из-за того, что тот стоял на ступеньке, разница казалась еще больше. Это не устроило его, поэтому отчим грубо схватил Чимина за локоть и спустил на пол. — Не смей смотреть на меня сверху! — На ничтожества я именно так и смотрю. До сих пор не понял? — Чимин вздернул подбородок и с презрением глянул на него. — Мелкий сучоныш! — Мужчина ударил парня ногой в бедро, из-за чего тот свалился на ступеньки, легонько ударившись головой о перила. — Отродье насильника! — Дорогой… От следующего удара Чимина спас неуверенный голос матери, которая вышла из спальни, разбуженная руганью мужа. — У нас тут мужской разговор, Ына. Не вмешивайся, — предупредил ее мужчина, но отошел от Пака на несколько шагов. Чимин поднялся на ноги, бросая злобные взгляды в сторону матери. Живот ее становился всё больше, раздражая парня одним только своим видом. Появление в скором времени «маленькой сестрички», как выражалась мать, его абсолютно не радовало. До последнего Чимин надеялся избавиться от отчима и, после выхода отца из тюрьмы, собирался воссоединиться с ним, а будущий ребенок душил эту надежду в зародыше. Теперь его мать была привязана к новому мужу сильнее, чем просто какими-то брачными бумагами. — Сынок, иди в свою комнату, пожалуйста, — тихо попросила мать, кладя руку себе на поясницу. — Ты его распустила! — рявкнул мужчина, но махнув рукой в их сторону, отошел к дивану. — Что еще могло родиться от преступника. Последние слова отчима послужили триггером для Чимина. Он несколькими шагами сократил расстояние между ними и схватил мужчину за руку, разворачивая к себе. — Я отлично знаю, кто сделал его преступником. — Безумный взгляд парня подсказывал отчиму, что не стоило в этот момент ничего говорить. Чимин выкрутил пальцы мужчины, вызывая у него болезненный вскрик и ответную реакцию, чтобы защитить себя. — Сынок! — Мать боялась вмешиваться и разнимать их, так как они могли задеть ее, из-за чего была вероятность, что пострадает ребенок. — Отпусти его! — Мой отец не насильник, — процедил парень, разжимая ладонь. Чимин развернулся спиной к отчиму и, проходя мимо матери, одарил ее презрительным взглядом, одними губами присваивая ей статус «шлюхи».

***

Сана тихо сидела за своей партой, уткнувшись лицом в тетрадь. Она могла еще пару дней не ходить в школу, однако тогда бабушка с дедушкой начали бы беспокоиться о ее состоянии пуще прежнего. Девушка с нетерпением ожидала окончания уроков, чтобы побыстрее вернуться домой, так как выдерживать присутствие Чимина ей было невыносимо. — Привет! — Хина искрилась радостью и активно помахала ладонью в знак приветствия. — Я рада, что ты пришла. Как себя чувствуешь? — Девушка положила сумку на свою парту и приблизилась к Сане. — Все нормально, — коротко ответила Юн, надеясь, что Хина не будет хотя бы сегодня настойчивой и оставит ее в покое. — По тебе не скажешь, — озадаченно произнесла девушка, приложив указательный палец к нижней губе. — Хотя… кажется, ты всегда так выглядишь. — Она беззаботно пожала плечами и улыбнулась ей. Класс потихоньку заполнялся учениками. Хина за свои две недели пребывания в школе успела подружиться почти со всеми, поэтому здоровалась с каждым прибывшим, однако отходить от Саны даже и не думала. Когда девушка закончила короткий разговор с одним из одноклассников, она вновь обратила свое внимание на Сану. Склонившись, Хина бедром толкнула Юн, прося освободить ей немного места на стуле. — Мне много не надо. — Девушка хихикнула, заметив непонимающий взгляд Саны. Когда та послушно отодвинулась, она села на край стула и тихо заговорила: — О вас с Чимином вся школа болтает. — Ее тон звучал доверительно, словно она сообщала важную новость подруге. — Что? — Удивление явственно отразилось на лице Саны. — Ну, как он нес тебя по коридору до медпункта. Как бегал вокруг медсестры, спрашивая, что с тобой. А потом и классную руководительницу достал, настаивая, чтобы та взяла его с собой в больницу, — не прерывая собственный поток слов, Хина выложила все новой подруге, затем на несколько секунд задумчиво закатила глаза, стараясь вспомнить, не упустила ли она чего. — Какая-то идиотка, как оказалось с параллельного класса, закатила фееричный скандал Паку. Мол, зачем тащил дуру на руках, и прочая ересь. — Девушка поморщилась, так как речь зашла о неприятных для нее нюансах. Сана молча слушала каждое слово одноклассницы, не веря своим ушам. Она знала, что именно Чимин донес ее до медпункта, но не думала, что он поехал с ней и до больницы. Зачем ему это понадобилось? Переживал? Такое сделал бы лишь Пак Чимин из ее детства, но никак не монстр из настоящего, который сам часто становился причиной ее плохого самочувствия. — Так получается, что у Чимина есть злая фанатка или псевдо девушка, а он лелеет чувства к тебе? — Хина с видом знатока вынесла собственный вердикт странным отношениям одноклассников. — Между нами ничего нет, — отрезала Сана грубее, чем хотела, и снова уткнулась в тетрадь. — Слушай… — Хина радостно захихикала и склонилась к Юн. — Как мы уже выяснили, Чонгук совсем тугодум, или я ему просто не нравлюсь. Хотя… он на меня смотрит, точно знаю. — Девушка перескакивала от одной мысли к другой, резко меняя тональность голоса и мимику лица. — Короче, раз уж для того, чтобы проверить чувства, надо упасть в обморок, я решила сделать это. — Она развела руки в стороны, словно ожидала аплодисментов. — Ты… собираешься сымитировать обморок? — Сана нахмурилась и посмотрела на одноклассницу. Что-то в улыбающемся девичьем лице сильно злило ее, заставляя хотеть стереть эту радость. Тогда как Юн искренне переживала ужасное состояние и издевательства в этот момент, кто-то просто решил использовать подобное ради какого-то парня? Несправедливо! — Да-а… — довольно протянула Хина, начиная стучать пальцами по парте. Она ожидала одобрения и похвалы в адрес своего гениального плана. — Я сделаю это рядом с Чонгуком. А то вдруг Чимин снова возьмется геройствовать. — Она поморщилась от одной только мысли, что нести ее на руках будет кто-то иной, а не Чонгук, ради которого все затевалось. — Бред. — Сана мотнула головой и заерзала, сбрасывая Хину со своего стула. — Эй! — несильно возмутилась девушка, чуть не упав на пол. Выпрямившись, она хотела сказать еще что-то, но голоса входящих в кабинет одноклассников привлекли ее внимание. — А вот и они. — Хина легонько ударила Сану по плечу, но та даже и не думала оборачиваться. Для того, чтобы узнать голос или просто почувствовать присутствие Чимина, ей не надо было видеть его. Как и вчерашней ночью, когда она сидела на полу под своим окном, слушая тихие ругательства парня. Девушка молилась, чтобы он поскорее ушел и не лишал ее чувства безопасности в собственном доме. Хотя она знала, что он не в первый раз проводил время подобным образом. Сана подняла взгляд на Хину, которая старательно меняла выражение своего лица, пытаясь придать ему болезненный вид. Удивительно, как она моментально сумела преобразиться. Из девушки полной энергии она перевоплотилась в человека, еле стоявшего на ногах. Ладонями хватаясь за края парты и тем самым «помогая» себе устоять на ногах, Хина еле доковыляла в конец класса, где компания Чимина вместе с Чонгуком громко о чем-то спорили. Сана с любопытством наблюдала за девушкой, впервые совершенно не задумываясь, что Пак мог перехватить ее взгляд. В тот самый момент, когда Чонгук эмоционально доказывал что-то Чимину, а Сонхун старался выступить примирителем, Хина вполне натурально изобразила слабость в ногах и упала на пол. Конечно, будучи в курсе ее замысла, Сана заметила фальшь, так как при падении девушка старалась не сделать себе больно. — Бля, она умерла?.. — Первым заметил Сонхун и, подбежав к Хине, принялся пальцем проверять пульс в районе шеи, словно понимал в этом хоть что-то. Насмотрелся фильмов. Все в классе, кроме Юн повыскакивали с мест, желая стать свидетелями нового зрелища. Сана еле сдержала смех, когда вместо нерасторопного Чонгука, Хину на руки подхватил Сонхун и с важным видом крикнул: — Отойдите! Я отнесу ее в медпункт. Парень хотел такой же славы, которой удостоился Чимин из-за случая с Саной. И вот выпала такая возможность. Когда почти все одноклассники вышли из класса, провожая Сонхуна, Юн наконец поняла, что откровенно улыбалась с глупости Хины и совсем позабыла о Чимине. В отличие от остальных, парню было наплевать на новенькую, поэтому его взгляд зацепился за Сану. — Как думаешь, у нее тоже это… — Чонгук задумчиво почесал затылок, стараясь вспомнить слово, но обратив внимание на Юн, он громко спросил: — Эй, Сана, какой диагноз тебе поставили, напомни-ка? — Обезвоживание, придурок. — Чимин прошел на свое место, задевая друга плечом. — А, точно! — Чон щелкнул пальцами, улыбаясь, но спустя несколько секунд вновь обеспокоенно посмотрел на дверь. — Может стоит глянуть, что с ней? — нерешительно спросил он скорее пустоту, чем друга. — Тебе разве не насрать? Или хочешь подарить ей всё клубничное из того списка? — Чимин пошло улыбнулся, даже не глядя на Чонгука. Он был полностью поглощён пожиранием взглядом девичьего затылка. — Чувствую напряжение в воздухе. — Парень демонстративно принюхался, морща нос. — Юни-и… Сана напряглась всем телом, вжимая голову в плечи и молясь, чтобы урок поскорее начался. Теперь она злилась, что Хина забрала внимание всего класса и оставила ее почти одну с этим монстром. — Устала притворяться и решила прийти в школу? — Чимин привстал со стула и дёрнул ее за волосы, затем плюхнулся обратно. — Как будто ты не переживал за меня… Тихий шепот Саны дошел до слуха Чимина. Он нахмурился, бросая беглый взгляд на друга, который в ответ лишь пожал плечами и снова ушел в свои мысли. — Да кому ты нахуй сдалась, тупая идиотка? — гневно выдал он, отпихнув от себя свой стол, который задел стул Саны, заставляя ее вздрогнуть. — Пей побольше воды, если хочешь, чтобы мозги работали нормально. Обезвоживание у нее, блять. — Да хватит тебе ругаться, черт возьми. Сейчас училка зайдет и зарядит на полчаса об отсутствии воспитания, — предостерег Чонгук, недовольно зыркая на Чимина. Губы Пака превратились в тонкую полоску. Он уже хотел «красноречиво» ответить другу, но голоса одноклассников, начинающих появляться в кабинете, заставили его закусить губу и поправить свою парту. Сана немного расслабилась, когда кабинет начал вновь заполняться. Она обернулась, чтобы посмотреть, не зашла ли учительница, ведь звонок должен был скоро прозвенеть. Девушка удивилась, заметив Хину, входящую в класс следом за одноклассниками. Новенькая сильно хмурилась и метала недовольные искры в остальных, особенно злобного взгляда удостаивался Сонхун, идущий рядом с ней. Парень все еще держал Хину за локоть, словно она могла упасть. Обычно он не так яро рвался выполнить указания классной руководительницы, но сейчас был иной случай. Девчонка ему понравилась еще с первого дня. — Почему ты не осталась в медпункте? — поинтересовался он, помогая ей сесть на стул. — Да хватит уже трогать меня! — взвинченно бросила Хина, выдергивая свой локоть из хватки одноклассника. — Ну спасибо за твое красивое «спасибо», — рявкнул Сонхун, показывая средний палец и отходя к своему месту. — Не тебя я хотела благодарить… — процедила Хина, оборачиваясь к притихшему Чонгуку и хлопая ладонью по его столу. — Я тебе совсем не нравлюсь? — в лоб спросила она, пытливо глядя на него. Весь класс притих, услышав вопрос Хины. Даже Чимин растерянно переводил взгляд с девушки на друга, но спустя несколько секунд весело заулюлюкал, а остальные подхватили и начали хлопать в ладоши, присвистывая. Чонгук сидел с раскрытым ртом, словно пытался осознать, что вопрос был адресован ему, а не кому-то еще. Для убедительности он даже несколько раз обернулся, прослеживая за взглядом Хины. — Мне? — Чонгук тыкнул указательным пальцем в собственную грудь. — Кому еще? Мне не хватает терпения ухаживать за тобой и добиваться твоего внимания, — спокойно произнесла Хина. — Мы могли бы ускорить процесс, если я тебе тоже нравлюсь. — Да какого черта вы тут устроили брачное агентство? — проворчал Сонхун, глядя на дверь в ожидании учительницы, которая прервала бы весь этот фарс. — Вижу, до тебя реально сложно доходит. — Хина демонстративно громко вздохнула и закатила глаза. — Приглашаю тебя на свидание сегодня после уроков. — Она выжидающе посмотрела на Чонгука, но спустя секунду, вспомнив что-то, резко замахала рукой перед его лицом: — Нет-нет! Завтра! Сегодня брат обещал забрать меня после школы. — Но… — Чонгук покраснел до кончиков ушей. Он уже смял все углы своей тетради. Конечно, парень привык к женскому вниманию и никогда не был обделен им, но обычно это происходило не таким настырным образом. Все начиналось с девичьего смущения и неловких попыток заговорить с ним, а уж потом он сам решал, что делать дальше. Если понравилась, значит назначает свидание. Нет — игнорирует. — Договорились. — Поняв, что Чонгук не собирался договаривать свою мысль, Хина широко улыбнулась и, взмахнув хвостиком, развернулась к нему спиной. Все это время молча наблюдавшая за развернувшейся перед глазами сценой Сана невольно улыбнулась, глядя на Хину. Ее смелости можно было только позавидовать. Еще ни разу Юн не видела Чонгука настолько сбитым с толку. Казалось, что он понятия не имел, что должен ответить. Это даже позабавило Сану. Впервые Чон выглядел очень милым, а не самонадеянным, уверенным, дерзким, грубым и хмурым, каким он бывал обычно с другими, в том числе и с ней. Хотя… в большинстве случаев, когда Чимина не оказывалось рядом, парень и вовсе не замечал ее, что было Сане только на руку. Воцарившаяся в кабинете тишина нарушилась стуком каблуков учительницы. Ученики поспешили встать, после чего хором поприветствовали госпожу Мён. — Здравствуйте, ребята, — учительница поздоровалась в ответ, сразу же принимаясь листать журнал. — Прошу прощения за короткое опоздание. Ваша классная руководительница попросила меня разделить вас на команды для ярмарки. Сана поджала губы. Все, что начиналось со слов «команда» становилось для нее сущим испытанием, ведь Пак Чимин никогда не упускал возможность назвать ее имя в качестве своего напарника. С нескрываемой тоской в глазах Юн смотрела на Хину, искренне надеясь, что девушка и в этом случае решит полезть к ней и будет навязчивой. Однако та находилась в собственных мыслях, поджав губы, словно размышляла о чём-то серьезном. — Юн Сана и Пак Чимин! — громко выкрикнул парень, не дожидаясь продолжения речи учительницы и подрываясь с места, чтобы дернуть Сану за плечо. Так он наглядно метил ее. Не пронесло… — Так и знала. — Госпожа Мён помотала головой, по-доброму улыбаясь. — Вы двое неразлучны. — Мы обещали друг другу всегда быть вместе. Правда, Юни-и? — словно котёнок, протянул Чимин, смотря в спину бывшей подруги. В классе раздался громкий хохот, который остановила учительница, после чего решила продолжить, но ее прервал еще один громкий возглас. На этот раз девичий. — Ким Хина и Чон Чонгук! — Девушка подняла руку вверх, будто бы ее звонкого голоса было недостаточно для привлечения внимания. — Кажется, на наших глазах образовалась новая парочка. — Кто-то сзади присвистнул. Девочки огорчённо вздохнули. Каждая из них предпочла бы оказаться с ним в команде. Чонгук никогда сам не выбирал себе пару, а лишь молча соглашался на любого напарника. Он особо не забивал себе голову совместными проектами, поэтому ему было абсолютно плевать, кто будет за него выполнять задание. — Вы ведь понимаете, что вам придётся ответственно подойти к ярмарке? Все вырученные деньги пойдут на благоустройство нашей школы. — Учительница попыталась пояснить им всю серьезность предстоящего мероприятия. Конечно, она понимала, что для учеников подобное является лишним поводом отлынуть от уроков. — Так что выбирайте напарников умом, а не… — она замолчала, окидывая учеников внимательным взглядом. — …сердцем. — Сердцем? Вы взяли слишком высоко. — Чимин рассмеялся с собственной шутки, а остальные подхватили. — Тишина! — Госпожа Мён несильно ударила ладонью по столу. Все распределились по парам, а Сонхун присоединился к кому-то третьим, так как в классе было нечётное количество учеников. Сначала он требовательно просился в пару с Хиной и Чонгуком, но девушка грубо пресекла его желание, сказав, что он будет только мешать им. Чонгук в свою очередь даже не стал возражать, лишь удивлённо хлопал глазами. — В любом случае вам всем придётся определиться, чем будете «удивлять» на ярмарке. Все свои идеи выложите классной руководительнице, а она в свою очередь решит, пропускать их или нет, — заключила учительница, присаживаясь на стул и собираясь начать урок. — Госпожа Мён… — Сана решительно встала, привлекая внимание к себе. Глаза ее были опущены на поверхность стола, а ладонями она до боли цеплялась за край парты, словно могла вот-вот упасть. — Я хотела бы поменять напарника. Девушка затылком чувствовала, как играли желваки на лице Чимина. Всегда, когда он злился или нервничал, парень разминал шею, поэтому раздавшийся хруст не удивил Сану. — Она шутит, госпожа Мён. Мы немного повздорили, вот Юни и решила показать зубки. — Парень привстал и, сильно надавив на девичье плечо, заставил ее сесть. — Простите её. — Чимин поклонился в знак извинения и сел обратно. — Если Сана желает, она может с кем-нибудь поменяться. — Женщина пожала плечами. Юн с мольбой во взгляде осмотрела всех одноклассников, которые отворачивались от неё, не желая впадать в немилость Чимина. Ещё чуть-чуть, и Сана была готова расплакаться. К чему ее смелость, если остальные отказывались протянуть ей руку помощи? Даже отважная Хина виновато потупила глаза, уткнувшись в свою тетрадь. Девушка явно не была намерена упускать возможность быть в команде с Чонгуком. Сана не смогла скрыть обвинение в своем взгляде, смотря на новенькую, хоть и понимала, что та ей абсолютно ничего не должна. — В таком случае, если вдруг решитесь меняться, просто предупредите. — Учительница улыбнулась, кивая Сане. — Я буду с Чимином. Внезапный голос Хины заставил Юн поднять голову и взглянуть на одноклассницу. В ответ Ким лишь слегка растянула губы, а в глазах плескались искры сожаления. Сожаления, что сама лично упустила отличную возможность быть в паре с Чонгуком. — Вот и хорошо. — Учительница поспешила закончить тему с будущим мероприятием, приступая к уроку. Чимин готов был рвать и метать. На этот раз его злость целиком и полностью посвящалась Ким Хине, позволившей себе «заступиться» за Сану. — Даже не смей, — тихо прошептал Чонгук, недовольно глядя на друга. Парень отлично видел состояние Пака и знал, что тот разрабатывал в голове план, как подоходчивее объяснить Хине её проступок. Только Чон Чонгук глубоко ошибался. Пак Чимин думал не о том, чтобы провести краткий курс ликбеза с новенькой. В его голове крутились совсем иные мысли, главной героиней которых оставалась все та же Юн Сана. Что ж… он позволит ей преобразиться и поверить в себя. Только так он сможет ударить побольнее. — Лживая предательница, — прошипел он, с силой выписывая в тетради очередное ругательство в её адрес, из-за чего кончик карандаша сломался. — Дрянь… — И все же, я не понимаю, Чимини… — Сана старалась держать ноги в воздухе, пока парень раскачивал качели сзади. — Чего тут не понимать? Он все тот же кузен-ублюдок, который обзывал меня и самоутверждался, строя из себя взрослого перед своими дружками, — без возможности оправдаться, отрезал Чимин. — Но это было так давно! Сколько лет прошло? Теперь тебе пятнадцать! И вообще… он же твой кузен! — Сана иногда не понимала друга. Упрямый и ничего не прощающий — он пугал ее порой. — Предательство не имеет срока годности. — Это просто смешно. Какое предательство? Скорее детский сад, — девочка со смешком передразнила Пака, сильнее хватаясь за железные прутья качелей. — Да пошел он к черту. Он для меня пустое место. Да пусть хоть сдохнет, на похороны не пойду. — Чимин оставался непоколебим. Его начинало раздражать, что лучшая подруга тратила их время на разговор о жалком предателе, когда они могли обсудить какой-нибудь крутой фильм. — Но он серьезно болен. Ты хотя бы думаешь, о чем говоришь? — строго произнесла Сана, стараясь обернуться и взглянуть в лицо друга. — Пле-вать. — Перестав раскачивать Сану, Чимин склонился к ее лицу и демонстративно состроил безразличное выражение лица. Сана поджала губы. Она понимала, что друг не врал и был честен в каждом сказанном слове. — Если я когда-нибудь ошибусь, ты и на мои похороны не придёшь? — спросила девочка, скрестив руки на груди. Чимин внимательно посмотрел на подругу. На его лице отразилась грусть. Ему было сложно представить свою жизнь без единственного дорогого человека, о котором он думал каждую минуту своей жизни. Не считая отца. Последнего у него отняли всего за одно короткое мгновение. — Ты не предашь меня. Никогда. Не ошибёшься, верно? Тон Чимина звучал серьёзнее, чем ожидала Сана. Она даже вздрогнула, пожалев, что завела этот разговор. — Никогда, — твердо заявила Сана, улыбнувшись другу. С теплотой во взгляде Чимин активнее принялся раскачивать качели, заставляя девочку сильнее схватиться за прутья. По площадке раздавался радостный смех двух друзей. Однако Чимин внезапно остановил качели, вцепившись в прутья. Сана непонимающе обернулась к нему. — Но если ты предашь меня, кажется, я захочу сам тебя похоронить.