Глава 5

      На утро было гораздо тише, после очередной пьянки не многие хотели вновь вылезать на улицу. Да и Евгений Янович без особого энтузиазма покидал Верецевских, чтобы вновь поехать в Петербург в свою мастерскую, которая пустовала несколько дней. Молодой человек приезжал лишь по работе, но почему-то до тошноты комнаты пустовали. Пропал маленький лучик света, маленькая Соня, которая в этих стенах была простой девушкой, что строила грандиозные планы на будущее, а не графиней Дзержинской, на чьи хрупкие плечи легла тяжёлая ноша после смерти тётушки. В объятиях Ивелева она могла забыть об этом на время, особенно когда он был вместе с ней и Верецевскими. У них появился новый друг кроме их воспитателя.       А теперь всё вокруг казалось таким ненужным. Всё время отсутствия Софии рядом, не выходило солнце. Его Солнце спряталось от него или так ему казалось. После катастрофы он не получал вестей от неё. Чем больше это затягивалось, тем больше мысли молодого человека были мрачнее, когда он узнал дяди, а не от его племянницы, что в обществе теперь она будущая княгиня Данишевская. Евгений не хотел верить ни его словам, ни статьям в газете, ни от других людей. Он предпочёл ожидать письма от неё, где она рассказала бы всю правду. Может ожидание стоило того, когда вернувшись обратно в квартиру с письмом в руках, Ивелев чуть не разорвал его, пока открывал.       Он бегло читал письмо, пытаясь понять, что произошло. Но ее внезапно появившиеся недосказанность сильно насторожило его. Даже возникло ощущение, будто ее заставляли это писать. Перед глазами замелькали пёстрые заголовки газет, когда случилась эта автокатастрофа, в которой чудом осталась жива София благодаря князю Данишевскому, а теперь она выходила замуж за своего спасителя? Не находя больше себе места, молодой человек отправился к дому князя, чтобы застать там только Софию.       Стоя на пороге, Ивелев старался не сжимать письмо в одной руке, пока другой постучал по двери. Долго ответа ждать не пришлось, но он его таким не ожидал: бледная София испуганно распахнула глаза и поджала губы, когда увидела его. Она не успела что либо сказать, как была заключена в его крепкие объятия. Обоих бросило в дрожь, особенно Дзержинскую, которая начала трястись как осиновый лист, а глаза наполнились слёзами. Не в силах связать двух слов, София попыталась отстраниться, но Евгений так не хотелось ее отпускать, боясь потерять ее снова.       — Мы поедем домой. Сейчас. И ты мне всё расскажешь, — сказал Евгений, находя в себе силы немного отстранится и убрать пряди волос с лица девушки.

***

      Молодой человек не выпускал девушку из объятий даже в доме Верецевских. Он даже сначала испугался, когда впервые дотронулся до нее, потому что она была холодной и ее лицо было измученным. Было не всё так плохо, когда она сидела в пледе и с чаем в руках, который согревал ее руки.       — Солнце, ты должна мне обо всём рассказать. Я ведь не умею читать твои мысли, — мягкая улыбка появилась на лице Евгения, что пытался подбодрить Софию хоть немного, — От тебя не было никаких вестей, я не мог найти себе места.       — Я же ведь написала, что произошло, — жалобно протянула Дзержинская.       — А я хочу услышать от тебя, а не от третьих лиц. И не то, что ты писала. Я же вижу, что что-то не так.       София тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Она не знала с чего начать и как признаться во всём. Обещание не говорить о том, кто она такая, так сильно стискивало ее и не давало дышать, выбраться из этой темницы. Но теперь она навсегда привязана к этому. Если бы он знал, что на самом деле она мертва. От человека в ней остался лишь разум и облик, больше ничего. И то первое скоро развеется. В горле застрял ком, который не давал заговорить, сознаться во всём. Как прежде не получится смотреть ему в глаза, делать вид, что всё хорошо. Больше ничего не будет как прежде. Никогда.       В проходе в комнату появилась девочка с рыжими волосами и её младший брат. Оба они удивленно уставились на Дзержинскую, что боялись подойти к ней. Девочка постарше проявляет храбрость и аккуратно подходит к девушке, заглядывая в её заплаканные глаза.       — Сонечка, всё хорошо?