Глава 18. Люди?

Глава 18. Люди?

— Дрянь! — Кира с отвращением выплюнула мох, крепящийся к голосовой щели, которая находилась чуть выше языка. — Какого Зе’Вула мы должны держать кусочек противного и вонючего мха в пасти? Нет ли другого способа имитировать голосовые связки? Мне противно держать мох в пасти во время занятий, а от мысли, что его надо держать в пасти круглосуточно – воротит. — Не круглосуточно. Во время еды надо выплевывать мох, а так его можно держать круглосуточно. Но я согласен с Кирой. Не приятная вещица. Вечно этот зазнайка! Только дай повод… что смотришь? Хвалить не буду! — Если не планируете ни с кем разговаривать на Ганаракском, то можете не запихивать мох в пасть. — Ш-шшшшш, — По-бунтарски прошипел Аст’дзол. — Зачем нам этот Ганаракский? Нам что, мало двух серпентских? Больше года учим, а прогресса ноль! Он супер сложный! В разы сложней древнесерпентского! Как произносить эти дурацкие звуки? Сколько не пытаемся, всё не то получается! Буквы, слова, звуки — на слух не отличить! Где вибрация? Как их различать? Не понимаю!!! Согласна с Аст’дзолом. Как мы с Кирой обрадовались, когда год назад родители начали обучать нас Ганаракскому — основному языку третьего континента. Я думала, поскольку раньше мы с Кирой были людьми, то обучиться языку гуманоидов будет несложно. Как я ошибалась! По сравнению с Ганаракским, оба серпентских языка — это как прогулка по парку. Дело в том, что серпенты слышат иначе, нежели люди. Для нас в сотню раз легче различать шипение, нежели человеческую речь. Да и как-то серпентский на подсознательном уровне въедается в голову. Что касается речи, то и тут проблема. У змей отсутствуют голосовые связки, из-за чего нам приходиться использовать магический мох, благодаря которому можно сымитировать и сформировать свой уникальный человеческий голос. Правда, если нас кто услышит, то сразу поймет, что говорит змея. Всему виной небольшой неисправимый дефект в речи. Но не всё так плохо! В чем мы преуспели, так это в письменности! За пять лет мы приноровились к серпентской ручке и способны не глядя писать и менять как стержень, так и его запах. Жаль, другие расы не пользуются серпентскими ручками. Все записи от других рас имеют один запах, что вызывает небольшие трудности для чтения. Мы, серпенты, плохо видим и предпочитаем читать обонянием. А когда на свитке или на грани многогранника преимущество один запах, то это немного сбивает. — Не пора ли заканчивать занятие? — Что? Но ведь мы только начали! — возмутился Лис’дзар преуспевший в Ганаракском. — Мы сегодня занимались больше, чем обычно! Я устал! У меня мозг болит! У меня тоже мозг болит! Занятия занятиями, а отдых по расписанию. Знаю, что Ганаракский будет очень полезен в будущем, но когда плавится мозг, то вообще перестаешь соображать. — Хорошо, свободны. — Но… — Можете делать что хотите, — повторил отец. — Лис’дзар если хочешь дополнительных занятий, то обращайся. Это всех касается. Мать добавила. — Сен’дзал, если ещё раз поползешь тренироваться в тайне от всех, то накажу! Если так хочется практиковать волю, то тренируйтесь под моим надзором! А когда скажу: с вас хватит, значит, с вас хватит! Зачем же постоянно повторять одно и то же? А этот бесполезный мусор сам виноват, что попался на горяченьком. Сен’дзал такой бесполезный! Я много думал, но так и не придумал, как из этого недоумка извлечь пользу. Ничего не знает, в магии полный ноль, волей не обладает, а в тренировочных спаррингах выигрывает только у Лис’дзара. Лис’дзара — самого слабого и маленького из нас. Каким образом маг может одолеть противника в ближнем бою без использования магии? Ну вот и я о том же. Лис’дзар очень плох как волевик, но как маг… Он неплохо усвоил магию телекинеза и способен с помощью силы мысли и маны поднимать здоровый срубленный ствол дерева. Откуда, спросите, в лесу взяться срубленному дереву? Вы когда-нибудь слышали о змеях лесорубах? Так вот, мы змеи лесорубы. Столько лет пытаемся срубить дерево одним ударом хвоста, но всё никак не получается. По моим наблюдениям, нам и Иссе требуется около пяти-восьми ударов, чтобы срубить дерево. Аст’дзолу в два, а то и в три раза больше. Лис’дзару и Сен’дзалу вовсе надо нанести несколько десятков ударов, чтобы с горем пополам срубить дерево. Помимо рубки, пронзания, и «обнимашек» с деревом, мы дробим булыжники. Обнимашки – это когда мы обвиваем дерево и сжимаем его, отчего ствол дерева начинает трещать. Конечно, всеми этими способами мы тренируем волю. Сколько деревьев пострадало от нас — не сосчитать. Впрочем, я никогда не был защитником природы, поэтому чхал на лес. К сожалению, с магией дела обстоят куда печальней. Лис’дзар хорош в магии телекинеза, а недавно показал незначительные успехи в магии иллюзий. Аст’дзол мастерски обладает магией иллюзий. Такие чудеса может вытворять, лишь бы воображения и маны хватало. Но вот спрятаться от обоняния всё также не может. О Сен’дзале и говорить не хочется. Ну и напоследок мы с Иссой. У меня и Роши есть небольшие успехи. Мы можем поднять в воздух целый камушек. Камушек, что размером с глаз. Но это всячески лучше, чем у Иссы, так как она и на подобный подвиг не способна. Она перестала питать интерес к магии и полностью переключилась на волю. Вот и думаю, что же делать? Сильным магом можем стать только за счёт количества маны. Вот только как же нудно заниматься магией! Будто нахожусь на скучных лекциях. Кстати, с лекциями та же беда. Просто невыносимо! Не хочу учиться! Всё делаю через силу. Знания полезны, но, блин, как же лень одолевает! Зато с волей ситуация иная. Мне куда легче обучаться чему-то что требует хорошую физическую форму. А вот Роши — моя полная противоположность. Ему легче дается магия, а на лекциях почти не засыпает. А ещё он неженка и не терпит физический труд. Я за обоих отдуваюсь на физкультуре. Впрочем, нам так или иначе приходиться синхронизироваться, чтобы добиваться большего успеха в воле и магии. Но на деле сила при синхронизации возрастает на двадцать-пятьдесят процентов. К сожалению, чаще всего мы достигаем едва зримого усиления. Тяжко с тупицей работать в команде. — Вы куда? — зашипела на нас мать, увидев, как мы направлялись в лес. — Хотим поползать по лесу перед сном. — Если вздумаете уползти слишком далеко, то… — Знаем, знаем. Нас накажут, и мы целый год пролежим в пещере. Мы не будем уползать дальше той границы, которой вы нам очертили. Просто поползаем по местности. — Ну, смотрите! Если узнаю, что нарушили слово или тренировались без надзора, то накажу! — Можно мне с вами? — жалобным шипением начал упрашивать двухцветный серпент. — Как хочешь. Аст’дзолу бесполезно отказывать. Если он очень хочет, то обязательно последует. Только в случае отказа будет скрываться в невидимости. По запаху мне его не обнаружить, а тупица Роши не скажет, если только не заговорим о тайной теме. За последние несколько лет мне надоело на него кричать. Сколько не кричи на идиота, тот все равно не поймет. — Так куда мы ползем? — Что из фразы: «Поползаем по лесу перед сном» тебе непонятно? — Оу… — смутившись своей глупостью, серпент на время затих, но ненадолго. Вскоре, когда два серпента отползли подальше от семьи, Аст’дзол заговорил. — Я беспокоюсь о Сен’дзале. В последнее время он подавлен. — Неудивительно, его преследует одни неудачи. — Как думаете, у него получиться овладеть волей? — Кто знает. — Надо его как-то успокоить, утешить, подбодрить. Не знаю… сделать что-то… А то не могу видеть его таким. — Мы с Иссой пытались. Говорит, что в порядке, но только слепой не заметит, что не в порядке. Папа, мама с ним говорили, но… — А я почему об этом узнаю только сейчас? Каким образом я это проглядел? — Может, потому что, кто-то постоянно кое за кем увязывается? Чем страдать ерундой, лучше скажи, что смог подслушать? — Кира!!! — Что? Сен’дзалу надо больше тренироваться, может тогда не будет таким бесполезным. — Кира!!! — Больше тренироваться? Но он ведь и так тренируется до изнеможения. Даже мама его не наказывает. Вместо этого пристально следит и не отпускает от себя ни на метр. — удивился Аст’дзол, пристально, с небольшим испугом, посмотрев на Киру. — Это не меняет того факта, что он слабак! — Кира, хватит! Или мне рассказать кое-что? — Рассказать? Что? Что за секрет? Почему я об этом не знаю? Расскажи! Умоляю, расскажи! — Не посмеешь! — А если посмею? В ответ Кира недовольно прошипела и заткнулась. Всегда работает! Нет, я не собиралась рассказывать о нашем перерождении в змею. Эту тайну никогда и никому не расскажу! У Киры есть одна тайная особенность. Она в жизни не признается в этом, и будет всячески всё отрицать. Но от меня не утаишь, ведь наши чувства в каком-то смысле связаны. Я не знаю, что у неё на уме, но мне всегда известно, какие чувства испытывает близняшка. Как бы она не пыталась это скрыть, ей это не удастся. Она такая цундэрэ: чаще всего ведет себя как эгоистка, которая с легкостью может обидеть словом. Никого к себе не подпускает и пытается делать вид, будто в какой-то степени заботиться о других. Но это выглядит так фальшиво! Глядя на эту фальшивость, можно подумать, будто она всеми фибрами души ненавидит всех, кто её окружает. Но я то могу ощущать её чувства. Даже если она делает вид, что ей безразлично, в глубине души она переживает. Думаю, ещё пару лет и мне удастся стереть её доставшуюся из прошлого мира злобу. Прежняя Кира никогда бы не согласилась спать в кучке, но нынешняя делает это без лишних жалоб. Конечно, она продолжает говорить, что ей это не нравиться. Да что там таить! Она никогда не признается, что спать, прижавшись друг к другу — это здорово, и ей это нравится. Но кого ты обманываешь? Все серпенты обожают спать, прижавшись друг к другу. Это согревает как тело, так и душу. Неудивительно, почему серпенты предпочитают жить в семейных гнездах. — Может, если подарим что-нибудь, то ему станет лучше? Знаю! Ядовитую лягушку или слизняка! — Не думаю, что от вкусного десерта ему станет значительно лучше. — Почему же? Мне всегда легче, когда съем что-нибудь вкусненькое. — Неудивительно, что ещё можно ожидать от проглота? От услышанного мордочка двухцветного серпента приуныла. Кира, ну ты как всегда! Только обижать словами и умеешь! — Не слушай ты её. Какой же ты проглот? Ты перекусываешь от силы раз в три-четыре дня. Большинство существ вовсе едят по три раза в день. — Да? — с неуверенностью спросил Аст’дзол посмотрев сначала на меня, потом на Киру. Он явно больше ожидал слов подтверждения от Киры, нежели от меня. Да что с вами не так? Почему братья предпочитают считать Киру главным авторитетом, затем Иссу и только в самом конце меня? Они не считают меня авторитетом, потому что я слишком добрая и заботливая? Им подавай мудака в виде Киры? Или они считают на подсознательном уровне, что двое впереди меня имеют больше воли, харизмы, стремления и решимости? Или это потому что они намного строже, чем я? Потому что их внимания и одобрения добиться в разы сложней нежели мое? Не дождавшись ответа, Аст’дзол резко остановился, — Вы тоже чувствуете этот запах? — Запах? — я без промедления высунула язык и тут же почувствовала несколько доселе незнакомых запахов. — Странно пахнет. Не могу понять… — Необычный запах! Что это за существа? Поползем, посмотрим? Пожалуйста! — Если запрещать, то ты все равно поползешь без разрешения. Будет лучше, если мы приглядим за тобой. Да, Кира? — Да, да, — отмахнулась хвостом Кира, и поползла в сторону неизвестного запаха. — Спасибо, вы лучшие сестры! — Только Иссе не говори, расстроится ведь. — Исса тоже лучшая сестра! Вы все лучшие сестры! — Тишина! Распоясались тут. Мы уже близко. Вскоре нашим глазам, а именно инфракрасному зрению, открылось несколько тепловых следов. Мы спрятались за дерево и кусты и сосредоточили зрения на размытых фигурах. Это люди? Обычное зрение плохо видит, даже несмотря на ночь, не разглядишь. У магического постоянно всё смазано красками, надо концентрироваться. А вот инфракрасное по-настоящему спасает. С его помощью можно без труда обнаружить теплокровное существо за приличную дистанцию. Жаль только очертания размыты. Любопытно… — Э-это гуманоиды? Родители запрещают нам к ним подползать. Они опасные! Давайте уползем отсюда! Небольшая группа людишек обустроила лагерь в лесу. Всего человек пять. Двое на страже, а остальные спят. Местность возле лагеря пропитана маной двух человек… Магические и обычные ловушки? Скорей всего, так и есть. Интересно, смогу ли я их победить? Судя по обмундированию, один из них лучник, а другой… Неважно, кто он. Монстры сильней гуманоидов, а ещё мы неплохо владеем волей. Мне не терпится проверить свои силы в настоящем бою! — Кира, что ты задумала? — я старалась шипеть как можно тише. — Хочу выяснить, насколько мы стали сильней. Ты со мной? — Что? — Аст’дзол и я прошипели в унисон. Как такая идея только могла прийти в голову Киры? — Родителям это не понравится, — начал отползать Аст’дзол. — Да ладно вам, протрите магическое зрение. Вы же видите, что они слабаки! Проигрывают как в окружающей их духовной энергии, так и в мане. Мы легко сможем их одолеть. — Это опасно! — А я и забыл, что кто-то у нас трусишка. — Прости, но мне очень страшно! Я родителям доложу! — исчез из поля зрения Аст’дзол, посчитавший, что это его назвали трусишкой. — Кира, ты в своем уме? Ты действительно хочешь атаковать людей? … — Во-первых, их пятеро, а мы одни. Во-вторых, ты что, собираешься убивать людей? Совсем спятила? В-третьих, это не игра, а реальная жизнь! Смерть будет настоящей! Повторю! Ты совсем мозги потеряла? Вроде я пыталась шипеть как можно тише. По идеи человек не должен был меня услышать, но по какой-то причине лучник поспешил к спящим и начал их будить. — Молодец! — количество сарказма в шипении перетекало через край. Хотелось бы мне ответить, но тогда нас точно заметят. Я старалась взять контроль над телом и начать уползать, но Кира переключилась на режим упертого барана. Человек, больше всего смахивающий на лучника, создал в ладони несколько огоньков и направил их в сторону леса. Один из таких огоньков подсветил нас, а лучник указал в нашу сторону. Прекрасно, теперь нас точно обнаружили! — Надо уползать! — Нет! Я хочу проверить свои силы! Узнать, на что я способен. Если будешь спорить, то проиграем оба. — Ты спятила? — Чего бояться? Родители за нами постоянно приглядывают. К тому же трус пополз рассказывать родителям. Через пару минут они будут тут. Я и так хотел его отправить за подмогой, но он опередил меня. Ты со мной? Или хочешь, чтобы мы проиграли без битвы? Выбор не велик. Сейчас спорить с Кирой, сравнимо со смертью. Почему ты такая упертая? — Хорошо, но ведь мы не будем их убивать? Они все же люди. Как мы… — Нет, что ты… Я просто их очень сильно побью и обезврежу. Я же не буду виноватым, если в процессе случайно нанесу несколько смертельных ран? Кого я обманываю? Я непременно целенаправленно убью их всех! Кира… Я чувствую твою ненависть. Ты ведь лжешь? Ты так сильно ненавидишь человечество, что готова убивать людей? Я не могу на это пойти! Я не убийца! Кира готова стать убийцей, лишь бы выплеснуть накопившуюся за прошлую жизнь ненависть? И на кого? На людей? — Нам обязательно драться? Всегда можно поговорить. — Ты издеваешься? Не видишь, как они враждебно настроены? А может, ты способен понять, что они говорят? Вот я из их речи даже слова не могу выцепить. — Точно! Они же часть Ганаракской империи! Они должны знать Ганаракский! — Напомнить, что ни ты, ни я, не обладаем достаточным уровнем Ганаракского? Мы слова с трудом выговариваем, и то неправильно. К тому же мы не взяли с собой магического мха. Осторожно! Они нападают!!! — троица людей двинулась в нашу сторону. — Не мешай мне! Иначе будет худо обоим! Троица людишек стремительно приближалась к нам. Во главе был человек, держащий щит. Я было приготовился обороняться, укрепив чешую волей и в то же время, приготовившись, наброситься. Если удастся обкрутить танка, то я мигом сломаю его. Я таким образом ломал ствол дерева, неужто кости не смогу? Люди подбежали близко, но недостаточно близко, чтобы войти в зону атаки. Я было напряг все мышцы, чтобы наброситься, но следующее действие людей меня озадачило. Да и не только меня. Ни с того ни с сего люди отвернулись от нас, а в следующую секунду со стороны оставшихся позади людей пролетела стрела. Вот только стрела какая-то странная. Я сразу сосредоточил внимание на ней, так как стрела буквально источала ману. Роши тоже было любопытно, что за стрела такая. Лучник оказался косым и попал не в нас, а в дерево, но в следующее мгновение… — ГЛАЗА!!! — ГЛАЗА!!! Глаза! Как больно! Больно! Больно! В последний момент мне удалось заметить, как мана, на наконечнике стрелы, начала формировать какую-то пентаграмму, но это случилось так быстро, что совершено не удалось разглядеть ни одного символа. Но вот что точно удалось разглядеть, так это образовавшуюся после пентаграммы вспышку света. Как больно! Змеи не могут закрывать глаза! Я старалась отвернуться и закопать голову в земле, лишь бы спастись от вспышки. Кира аналогично мне пыталась спасти глаза. *****!!! * **** * ****** ******* ** ***!!! ******** ****** **** *** ** *** ****!!! В какой-то момент яркий свет потух, но в глазах осталась тьма. Каким зрением не посмотри — всюду непроглядная тьма! Кира в спешке укрепила некоторые жизненно важные места волей укрепления. В первую очередь укрепила то место, где находится сердце и ядро. Они находятся довольно близко друг к другу. Я поддержала её в этом плане. Дальше она усилила хвост волей и начала безудержно размахивать им, попутно вертясь и изгибаясь. Мы несколько раз во что-то попали. Но не прошло много времени, как люди нанесли следующую атаку. Не знаю, что это было, но нас шандарахнули чем-то тяжелым. И главное, по двум головам одновременно! Уроды! У нас боль общая! Мы и без того ничего не видим, так ещё получили сотрясение, а после земля ушла из-под брюха. Куда мы провалились? Ничего не вижу! Знаю только, что Кира продолжает бить во всё подряд. Так не пойдет! Думай! Думай! Точно! Я могу видеть обонянием! Попробовав воздух на вкус, картинка сложилась в голове. Мы в яме? В нас прилетела стрела, но она отскочила от чешуи, не нанося никакого повреждения. — Кира, мы в яме! Остановись! Мы только зря силы тратим. — Откуда ты знаешь? Я ничего не вижу! — Обоняние. — РОШИ-КИРА! Я ПОЛЗУ!!! — раздалось громогласное шипение, прошедшее по всему лесу. Похоже, люди напугались. Ну, они как минимум повернулись в сторону шипения. Обонянием я не могу понять, какие они испытывают эмоции. Да даже лица не разглядишь. Максимум можно понять, в каком положении они стоят, где находятся, и «увидеть» силуэты из запаха. Вскоре раздался шум падающих деревьев, а мамин запах стал более сильным. Люди тут же бросились в бегство, пробегая мимо ямы. — Я не понимаю, что происходит! Люди убегают? Мама близко? Не могу определить, где кто! У Киры всегда было плохо в ориентации по обонянию. Впрочем, не только она страдала такой проблемой, но и Сен’дзал тоже. — Мама спугнула людей и… последовала за ними. Нас же не оставят в яме? Не прошло много времени, как невидимая длань подняла нас в воздух и опустила на траву. — Всё в порядке? — С обеспокоенностью спросил отец, а судя по запаху, он был не один. — Вспышка света! Ничего не видим! — Это пройдет? — Гуманоиды страшные! — раздалось шипение от Аст’дзола. — Ясно! Роши, открой пасть, и подними к небу. Я поступила так, как сказал отец. Я ощутила, как что-то немного прикоснулась к краям рта. После в пасть покапало несколько капель чего-то разъедающе вкусного. Пасть, словно губка впитала в себя яд. Явно ядро постаралось. В глазах начали появляться очертания предметов. Через глаза Киры, я увидела отца, что прыскал мне в рот собственный яд с клыков. Когда закончил, отец спросил. — Видите? — Да, зрение пришло в норму. — Хорошо! Это очень хорошо! А теперь! Чем вы думали, когда решили напасть на гуманоидов? — от отчитывающего шипения отца мне становилось не по себе. — Мы вас неоднократно предупреждали! Не связывайтесь с гуманоидами! Особенно с людьми! — Это всё Кира! Она захотела проверить наши силы на людях. Кира молчала, а судя по виду и внутреннему состоянию, она сейчас чувствуют себя как никогда паршиво. — Люди слабые и хрупкие, но они всегда нападают группой. А ещё они сражаются подло и нечестно. Ставят ловушки и заманивают в них. Лишают одного или нескольких органов чувств. Атакуют в слепую зону. Ослабляют магией. Всех их хитростей не счесть! — Почему люди атакуют, если они тоже часть Ганаракской империи? — на удивление всех, спросила Исса. — Они что-то говорили? — добавил Лис’дзар. — Мы их не поняли. — Люди… — С отвращением раздалось шипение из леса. — Еда подана. — мать бросила четыре безжизненных тела в нашу сторону. — только их надо раздеть. Их одежда не очень вкусная, а ещё долго переваривается. Да и что-то ценное может найтись. Есть людей? Фу! Мерзко! Я не буду! — Их было пятеро. — Один сбежал. Я его на болоте потеряла. Точно, в грязи спрятался! Не хватает лучника. — Плохо дело. Человеку нельзя давать возможности сбежать. Я отправлюсь в погоню! — после своего шипения отец пулей поднялся вертикально вверх, оказавшись выше ветвей. Выше самых высоких деревьев. Когда все препятствия исчезли, папа использовал телекинез и бросил себя в сторону болота. — Так почему вы так усердно хотите убить их всех? Разве они не часть Ганаракской империи? Они ведь такие же разумные существа, как и мы. Так почему бы нам не поговорить? — малыш Лис’дзар нанес серию атак в виде вопросов. — Да как с ними разговаривать, если эти тупицы за несколько десятилетий позабыли Ганаракский?! Не понимаем мы человеческий!!! И вообще, они первые начали! Как мы прибыли из пр… — мама внезапно замолкла. — Люди совсем одичали, обезумели и озверели! Как видят нас, так постоянно атакуют. Говори с ними, не говори — толку нет: никто никого не понимает. Ловили мы их, щадили, но вместо благодарностей, безмозглые твари приходили с ещё больше толпой и нападали на нас. Один раз пощадишь, второй, третий, а они всё прибывают и прибывают. Нам пришлось не единожды менять место обитания. Так мы поняли, что будет проще убивать их, а не менять место обитания. — Не понимаю. Если «озверели» люди и гуманоиды, то почему не обратиться к другим расам из империи Ганарак? К другим монстрам? Почему не вернулись в Ядовитые Джунгли? Туда только ядовитые существа имеют доступ. — проницательный Лис’дзар было хотел задать ещё несколько вопросов, но резко затих, увидев выражение на морде матери. — А не слишком ли ты много вопросов задаешь? — Мы покинем дом? — задал вопрос Сен’дзал пытаясь скрыть радость. — Нет, но если гуманоиды начнут приходить, то придется искать новый дом. Так, а теперь вы, Роши-Кира! Меня пробрало дрожью, когда услышала своё имя. — Но мы ведь не уползали за границы территории. — Атаковать врагов… Не говорите отцу, но я горжусь вами. Но в то же время сильно переживаю за вас. Что, если бы с вами что-то случилось? Если в следующий раз встретите людей, то сначала сообщите мне, а только потом атакуйте. Конечно если получите мое разрешение. Будет лучше, если вы будете сражаться под моим присмотром. Это всех касается! Эм, что? Я ожидала, что нас накажут, но вместо этого мама нас похвалила. Неожиданно… Видимо к людям мать испытывает сильную неприязнь. — Кира, ты в порядке? — Старшая сестра обратилась к Кире, но та не ответила, продолжив пустым, душевно израненным взглядом смотреть в лес. Какая она молчаливая! Я совсем позабыла о ней. Что с ней? Почему такой болезненный вид? Впрочем, внутри не лучше. — Кира, в чем дело? — но она мне не ответила. — Я сломала, разорвала одежду, и срезала плечи, теперь вы точно сможете их проглотить. К сожалению, их четыре, так что кому-то достанутся руки. Фу! Ну и мерзость! Я такое точно есть не буду! Я ела животных и насекомых, но человеческое мясо есть не буду! — Но они ведь такие же разумные существа, как и мы. — Самый добрый серпент с неохотой посмотрел в сторону человечины. — И? Аст’дзол продолжил, — Есть разумных существ? Это звучит дико! Мне это не нравится! Не думала, что Аст’дзол станет моим спасением, — Я такого же мнения. — Кто ещё не хочет есть людей? Исса и Сен’дзал переглянулись, решив поддержать нас за компанию. — Всё ясно… Лис’дзар? — Еда как еда. Вот только не думаю, что смогу проглотить без использования особенной кислоты. Лис’дзар!!! А вот от тебя такого не ожидала! Почему-то мама выглядела взбешённой. — Сговорились? Сначала не будете мертвых разумных существ есть, затем откажитесь употреблять в пищу мясо? Вы, четверо, если не съедите по человеку, то я насильно запихаю в пасть и заставлю проглотить! — Не заставишь! — Запротестовал Аст’дзол. — Уверен? Мать быстрым движением обвилась вокруг сына, что тот не успел среагировать. Затем она ухватила одно из четырех тел людей, и начала насильно запихивать в пасть Аст’дзолу. Средний брат сопротивлялся как мог, но вскоре сдался и начал заглатывать. В ходе всего процесса сын смотрел на мать с обидой. — Кто ещё не хочет есть то, что я притащила? — Получается, мне достанутся руки? — спросил Лис’дзар. Сен’дзалу и Иссе ничего не оставалось делать, как начать заглатывать людей. Тогда мать уставилась на меня. Мне дурно! Я не хочу есть человеческое мясо! Но если не начну, то в меня насильно запихают! Не знаю, что хуже! Эй, Кира, а ты какого мнения? С ней явно что-то не так. С того момента, как нам вылечили зрения, она не произнесла ни слова. И смотрит отрешенно в лес… Опять отдуваться мне! — Роши-Кира, мне на… — Ползу. Как бы мне не хотелось, но придется стать каннибалом. Но ведь я змея… Но проглатывать человека мне все равно противно. Он ещё и голый! И говорить не хочу, как проглотила нижнюю половину человека. Странно, а вот со зверями у меня таких проблем не возникало. Я вообще не думала об этом, когда проглатывала животных. И неважно, был то самец или самка. Хотелось бы мне поиздеваться над Снежинкой, но совершенно нет настроения. Такая брюзга! Раньше и я был брюзгой, но зверомать решила вылечить меня. Несколько недель вместо Роши всю еду ел я! Крысы, лягушки, ящерки, рыба, волчата… Теперь такой проблемой не страдаю. Мог даже сейчас назло Роши съесть человека, но настроения совсем нет. Я так упорно трудился! Столько сил вложил в практику, а что в итоге? Оказался в чистую избит и пойман в ловушку. Какой позор! И каким же образом мне стать повелителем, если меня способна избить кучка бомжей? Почему я такой никчемный? Такой слабый! Такой бесполезный! Такой… К тому моменту, когда ко мне кто-то прикоснулся, Роши уже заглотил человека, и сейчас гуманоид медленно переваривался в желудке. Той, кто ко мне прикоснулась, оказалась Иссой. Она слегка приобняла меня туловищем. — Вместе спать комфортней. — это всё, что она сказала. Да, после еды всегда клонит в сон. Следом за Иссой, и братья прижались ко мне. Из-за набухшего живота никто не стремился ложиться на другого, только хвостом и головой. Сил ворчать совершенно не было. М-да совсем размяк. Позволяю другим прикасаться и спать рядом с собой. Раньше я бы такого никому не позволил, а сейчас… Стыдно признаться, но мне это нравится. Становится теплей и спокойней на душе. Словно обо мне взаправду заботятся…