Бессонница (2021-2022)

      Стояла глубокая январская ночь. Весь небольшой городской райончик спал. Прохладный ветерок лениво заигрывал с припорошенными макушками деревьев, застывших сонными великанами посреди невысокой серой застройки. Снег едва поблескивал в ночи, отражая тусклый свет мерцающих далеко в небе звезд. Даже единственный старый фонарь, еще недавно бодрствующий и силящийся ярко освещать вверенную ему темную улицу, начал сонливо мигать, пока совсем не потух. Абсолютная тишина. Только едва-различимые звуки проезжающих по дальней городской трассе машин. Величественная магия ночи заставляет застыть само время, погрузив его и всю природу в царство сновидений и грез. Но над кем-то она всё же была не властна…       На письменном столе стояла кружка остывшего кофе. Ярко горел монитор посреди темной комнаты, развевая ночную идиллию. Хрупкие блики застыли на заледеневшем окне маленькой комнаты. За мутными стёклами чуть покачивались скрюченные тонкие ветви, казалось, кромешно-черных деревьев. На стуле, ссутулившись, сидела девушка и пустым взглядом смотрела на монитор компьютера. На нём высвечивалась статья про какое-то редкое животное, наверняка очень интересная, но девушка не собиралась это проверять. Она лишь пролистывала абзацы один за другим, не пытаясь понять суть проносящихся перед глазами слов. Ей просто нужен был свет.       Она не спала уже несколько дней. Девушка силилась уснуть, но это бесполезно. Как будто кто-то просто отказывал ей в этом, в то время, как тело, с каждым днем всё больше и больше жаждущее отдыха, стало медленным и неповоротливым, превратившись в груз для самого себя. Она была одна во все ещё казавшейся ей чужой квартире. Бабушка уехала вчера. Или сегодня? Девушка не помнила, когда и куда подевалась её теперь уже единственная родственница. А может, она лишь плод её воображения? Нет. Ослепляющий свет монитора ударил по сухим глазам девушки, заставляя ту немного очнуться.       Свет был ориентиром, проводящим границу между реальностью и воображением. Так она могла понять, что темнота не поглотит её. В последнее время к девушке вернулся её детский страх. Возможно, он кажется странным и несерьёзным. Кому-то. Но не ей. Она точно знает, что во мгле таится что-то страшное, липкое, то, что способно обволочь её прохладными и скользкими лапами, заполнить собой её голову, душу, посеять там черное, как смоль, семя. Оно будет медленно расти, поглощая её разум, память, личность, пока не сделает безликой тенью, скитающейся по миру с невидимым мешком смертника на голове и абсолютно пустым взглядом.       Она знает, как это происходит. Девушка видела, как после ухода отца, туман застилал глаза её матери, как менялся её характер, взгляд на мир, видела, как постепенно пропадала улыбка с её лица, как закладывались тени под её глазами и слышала, как мать кричала от кошмаров почти каждую ночь, а потом и вовсе перестала спать.       Девушка видела, как медленно погибает её самый дорогой человек, врачи лишь разводили руками, а сама мать старалась улыбаться до последнего, лишь бы не огорчать любимую дочь. В конце концов, она погрузилась в такой долгожданный, спокойный сон без сновидений, из которого уже невозможно проснуться, оставив после себя лишь аромат лаванды, пропитанную слезами подушку и странные рисунки своих кошмаров.       Похороны были на прошлой неделе. Хрупкая девушка-подросток с красными от слёз глазами стояла посреди мрачного загородного кладбища, слегка прижимаясь к своей бабушке, пытаясь отыскать в ней хоть немного поддержки. Та постоянно бормотала что-то неодобрительное про свою внучку и её мать, которую не видела с тех пор, как та сбежала со своим возлюбленным в другой город.       Женщина считала свою дочь непутевой и неблагодарной. Она не могла понять такой пылкой любви, ради которой можно бросить собственную мать и оборвать с ней все связи. Она ведь всегда желала дочери только лучшего! Чтобы она вышла за красивого и богатого мужчину, чтобы жили они все вместе, матери помогали и слушались во всем. Женщина считала, что дети должны оставаться детьми, пока живы их родители. Она твердо была уверена, что если бы дочь послушалась мать и осталась дома, где ей и место, и не связывалась бы с таким непутевым мужчиной, то она бы не покинула этот мир. Отчасти, может, так оно и было, но ей уже не суждено об этом узнать. В глубине её души заскреблось давно забытые чувства вины и жалости, но женщина быстро отогнала их, мотнув головой, и обратила свой взгляд на внучку.       Девушка поначалу с интересом рассматривала бабушку, приехавшую на траурную процессию. Она, казалось, была абсолютно чужим человеком. В ней почти невозможно было отыскать черты матери. Разве что, они одинаково зачесывали волосы и обе ходили слегка сгорбившись. До девушки долетали обрывки бабушкиных бормотаний, из которых было понятно, что родственница не так-то уж и жалует её и её родителей, но девушка была слишком плотно погружена в свои мысли, чтобы придавать словам бабушки хоть какое-то значение.       Они пересеклись взглядами. Красные от бессонной ночи, потухшие и уставшие глаза почти без интереса смотрели в такие же по цвету, но нервные и удивлённые. Бабушка, всё же почувствовав в глубине души маленький, но неприятный укол совести, попыталась улыбнуться внучке уголками губ, а после просто притянула её к себе, заключив в, хоть и неловкие, но по-своему тёплые объятия. Так они и стояли рядом на слегка оттаявшем снегу и наблюдали последний путь, пусть и по-разному, но близкого им человека.       Самый верный кладбищенский сторож — ветер, медленно ковыляя меж неподвижных мраморных плит, донёс до девушки леденящее чувство безысходности, навеки застывшее в ней напоминанием, что как раньше уже не будет. В прочем, она сама давно это поняла. В воздухе невидимым грузом повис по-детски наивный вопрос: «Что же будет дальше?» Ответом была лишь гробовая тишина.       Легкая поволока тумана окутала ноги девушки. Где-то вдалеке, среди темных елей и сосен, угрожающе заслонявших собой кладбище, издала громкий крик одна ворона, а уже через минуту целая стая этих проклятых птиц взвилась в воздух над темным и густым лесом, повторяя эхом противный звук. Он впивался в голову девушки тысячами будто осязаемых мелких иголок, прокатываясь мурашками по всему телу, обращая на себя её внимание, предупреждая о чем-то. Туман густел, холодил руки, застилал взгляд.       Девушка и не заметила, что стоит посреди кладбища совсем одна. У неё закружилась голова, подкосились ноги, туман словно стал ощутимым, забрался ей в уши и ноздри, оглушая и перекрывая воздух. Девушка рухнула на колени, пытаясь смотреть сквозь уже достаточно густую молочную поволоку, но видела лишь снег. Он был каким-то неестественным, слишком ярким, как свет монитора. В какой-то момент ей показалось, что он стал для неё белым саваном. Вдруг всё в один миг погрузилось во тьму…       …Монитор в комнате резко потух, и девушка вздрогнула всем телом. Снова кошмары. И опять тот же день. Он оставил выжженный след на сердце девушки, который будет ныть ещё долго. Ныть и дарить ужасные видения. Стук сердца эхом отдавался где-то в её горле. Её уже до предела уставшее тело почти не слушалось хозяйку, тяжелело с каждой минутой. Она дрожащей рукой потянулась за кофе в надежде, что он даст ей немного сил и бодрости. Среди ночной тишины раздались шумные глотки. Девушка поморщилась и потрясла головой, прогоняя оттуда остатки кошмара и чрезмерно горький вкус далеко уже несвежего кофе.       Девушка хотела вновь запустить компьютер, но тщетно. В квартире не было света. Ночь вальяжно вошла в комнату, забирая её в свои владения, укрывая тонким черным шлейфом. Тишина. Девушка отвернулась от монитора и до кругов в глазах вгляделась в темноту. Темнота же глядела на неё в ответ…