27. Родственные души

      На следующий день Роза спускалась в Большой зал так медленно, словно к ее ногам прикрутили гири. Она понимала, что должна поговорить со Скорпиусом, объяснить свое поведение, иначе это точно конец для них. Но та заноза в душе, что он не поймет ее чувств, не давала спокойно существовать.       Но как только она показалась на последней лестнице, и перед ее глазами возник Вестибюль, среди толпы глаза быстро нашли Скорпиуса. В его руках был огромный букет из всевозможных цветов. Роза застыла на лестнице, чувствуя, как все находившиеся студенты уставились на нее.       Малфой, кажется, понял, что Роза не собирается идти дальше, поэтому сам подошел к ней, даря букет и целуя.       — Скорп, что происходит? — прошептала Роза, с непониманием смотря на своего парня. — Прости меня за вчера, я все тебе объясню…       — Не нужно, я все понимаю, — улыбнулся ей Скорпиус. — Все в порядке.       — Правда? — Роза почувствовала, как ей сразу стало легче, но она все равно приняла решение все объяснить Скорпу и самостоятельно сегодня вечером.       В ответ Скорпиус лишь снова впился в ее губы поцелуем, а Роза благодарила жизнь за то, что она закинула их сюда, наверное, встреться они с такими трудностями в своем времени, не смогли бы пройти их.       — Вот такая вот у меня вчера была каша в голове, — выдохнула Роза, заканчивая свой рассказ, когда они вечером сидели в такой значимой для них комнате.       — Глупенькая, я и не ждал, что это будет самый фееричный наш секс, учитывая, что я тоже очень переживал и никак не успел подготовить для тебя свидание, — Скорпиус присел к ней ближе на диване, начиная целовать шею, снова вызывая страх и возбуждение. — А чем больше практики, тем быстрее тебе станет не больно, а приятно…       — Скорп, нет, — Роза вырвалась из его объятий. — Прости, но я пока не готова, дай мне время.       Скорпиус тяжело вздохнул, но кивнул, начиная говорить о родителях.       — Везет тебе, — чуть позавидовала Роза. — Твои родители созданы друг для друга, а мои…       — Возможно, и твои тоже, — поддержал ее Скорпиус. — Зато я теперь понимаю, почему отец так переживал потерю мамы, ведь он, действительно, потерял часть своей души…       — А мы? — вдруг спросила Роза.       Черт, ну почему она такая, любящая все портить? У них только все наладилось, они только все решили, а она снова хочет все испортить. Если они со Скорпом не родственные души, она бы лучше предпочитала это не знать.       — Я сам хотел тебе предложить посмотреть, — воодушевился Скорпиус. — Но ты же понимаешь, что при отрицательном результате, это не значит, что мы не можем любить друг друга?       — Да, — Роза это, действительно, понимала, но совсем не хотела такого исхода, но внимательно рассматривала розоватую жидкость в колбочке. — А как оно работает?       — Мы поймем все без слов, — ответил Скорпиус, вспоминая, как с одного лишь взгляда друг на друга изменились родители.       Роза сделала глоток.       Казалось, будто закружилась голова. Комната поплыла перед глазами, превращая сначала все в темноту, но потом белое, слишком много белого. Роза поняла, что смотрит на себя в зеркало.       Она была старше, чем сейчас. И на ней было шикарное белое свадебное платье. Роза невольно залюбовалась этой красотой, боясь пошевелиться, словно это великолепие исчезнет в этот же миг.       — Ты сегодня была самая красивая.       В отражении появился и Скорпиус, который перекинул ее рыжие локоны на одну сторону, прикасаясь губами к оголенному плечу. Роза почувствовала, как корсет платья ослабевает, а пальцы Скорпиуса проводят по позвоночнику, вызывая армию мурашек и невероятное возбуждение. Как только платье упало на пол, Роза развернулась, обнимая Скорпа за шею, увлекая в поцелуй.       Розе хотелось кричать, когда картинка снова начала меняться, ей не хотелось покидать тот день, ведь она чувствовала абсолютное счастье.       Но, казалось, ее счастье идет только выше по этой шкале. Сейчас она сидела на диване, а рядом был Скорпиус, точно также, как они сидели сегодня. Только разговаривал он не с ней.       — И папа любит, — смеялся Малфой, целуя ее живот, а Роза ощутила ответный толчок.       У них будет ребенок. Роза почему-то сразу представила мальчика. Такого же блондина, как и Скорп, но не с серыми, а с голубыми глазами.       И следующее видение подтвердило ее чувство. Она была в саду Малфой-Мэнора, а рядом с ней сидел ее сын, которому уже было года три. Блондин с голубыми глазами, неужели это все правда?       А затем реальность перевернулась совершенно. К ней подошел Скорпиус, а у него на руках была девочка, которой тоже было три, которая была копия этого мальчика, только блондинистые волосы уже длинными локонами струились по спине. Глаза Скорпиуса светились счастьем, когда мальчик тоже подбежал к нему, обнимая его за ногу.       У них двойняшки?       Но не успела Роза налюбоваться на эту картину, как снова появилась сначала темнота, а потом их комната в замке в Хогвартсе. Роза резко повернулась на Скорпа, смотря на него. Малфой влюбленными глазами, еще больше, чем раньше, смотрел на нее.       — Ты тоже это видел? — с воодушевлением спросила Роза.       — Они чудесны, — подтвердил Скорпиус. — Потому что рождены от людей, которые являются родственными душами. Ты тоже самая прекрасная на свете. Поэтому я уверен, что твои родители тоже родственные души.       — Я люблю тебя, — расплылась в улыбке Роза. — Я хочу это запомнить…       Роза подошла к их Омуту памяти, отправляя туда воспоминания, к тем, что добавил вчера Скорпиус, их первая близость, которую он никогда и ни за что не хотел забывать, осталось лишь доделать артефакт.              Если у них со Скорпиусом начался какой-то особенный этап в жизни, хотя Роза эти несколько недель до сих пор продолжала держать дистанцию с близостью, понимая, что еще не готова, то у ее родителей было все плохо. Они не то, что друг друга словно не замечали, так еще и оба отдалились от Гарри, которого Роза часто заставала в одиночестве. Но стоило отдать ему должное, он пытался помирить друзей, но те не соглашались ни в какую, и если и соглашались проводить с ним время, то по отдельности, и без упоминания в разговорах ненавистную для себя часть их бывшего трио.       Приближалось Рождество. Замок уже был украшен, создавая новогоднее настроение, ведь им со Скорпом придется провести каникулы здесь. Просто потому, что у нее еще нет дома, а у Скорпа поселился Волан-де-Морт.       Но приближение каникул означало и семестровые контрольные, поэтому Роза все чаще задерживалась в библиотеке с Гермионой, потому что не хотела, чтобы мама чувствовала себя одинокой. Но сегодня Гермионы в библиотеке не оказалось, она вообще не вернулась на уроки, после того, как Рон высмеял ее поведение на Трансфигурации. Кажется, для Розы это тоже стало последней каплей, и она шла в гостиную Гриффиндора, решительно настроена вставить собственному отцу за такое поведение, глядя на такого идеального Скорпа, она не понимала, как вообще парни себя могут так вести.       — Зачем ты так с ней? — разочарованно подсела Роза к отцу, как только Лаванда слезла с его колен и удалилась к себе в спальню.       — Она сама спать захотела, — с непониманием ответил Рон, смотря в сторону женских спален.       — Я про Гермиону, — покачала головой Роза.       Лицо Рона тут же изменилось, приобретая удрученный вид. Определенно, ему не нравилось все происходящее. Но почему же он не хочет сделать первый шаг?       — Она целовалась с Крамом, а я не имею право ни с кем целоваться? — недовольно фыркнул он.       — Это же было два года назад, — ахнула Роза, неожиданно понимая, в чем дело. — Сейчас ей интересен только ты, неужели ты не видишь?       — Именно поэтому она до сих пор пишет письма своему Викки? — прорычал Рон.       Да уж, запущенный случай.       Портретный проем отворился, и в гостиной появились Гарри и Гермиона. Грейнджер, едва увидела Рона, тут же проследовала к себе в спальню. А за Гарри увязалась Ромильда Вейн с коробкой конфет, что тот тоже решил не задерживаться ни на секунду в общей комнате.       Рон продолжал сидеть с обиженным лицом, о чем-то задумавшись.       — Ты идешь завтра на вечеринку? — внезапно спросил он.       — Да, с Луи, нас Слизнорт пригласил, — кивнула Роза. — А что?       — Да нет, ничего, — отмахнулся Рон. — Неважно.       Розе показалось, что он хотел либо пригласить ее, чтобы оказаться на этом приеме, либо попросить проследить за Гермионой, которая даже ей не сказала, с кем в итоге пойдет.       — Какие планы на каникулы? — продолжал спрашивать Рон. — Прости, как кончились тренировки по квиддичу, мы стали реже общаться.       — Или же у тебя появилось более интересное времяпрепровождение, — ухмыльнулась Роза. — Да никаких, остаюсь в замке, родители в командировке…       — Хочешь, приезжай ко мне, — пригласил ее Рон. — У нас всегда большая компания, весело, мама не будет против.       У Розы загорелись глаза. Все равно сколько бы они не пытались, в замке они были чужими, действительно, не из этого времени. Но ведь семья всегда была одна, Роза так хотела увидеть своих дядей, бабушку с дедушкой, что тут же согласилась.       — Скорп, — на следующий день Роза подошла к своему парню. — Ты не обидишься, если я на каникулы поеду с папой в Нору?       — Езжай, конечно, тем более меня тоже мама пригласила к себе.