Часть 1

      Твои длинные розовые волосы пахнут клубникой. Я люблю возиться с ними, заплетая их в незамысловатые косички, закручивая в пучки и собирая в хвостики. Ты с радостью даешь мне полную свободу действий. Тебе совсем не жалко их остричь или испортить. А мне жалко. Я стараюсь случайно не сжечь их плойкой или щипцами, не спутать и не тянуть за них так, что бы тебе было больно. Я беру их пряди и подношу к носу, вдыхая сладкий ягодный аромат, после чего шучу про то, что хочу их съесть. Ты поворачиваешься ко мне и утыкаешься носом мне в макушку, после чего радостно смеешься и обнимаешь меня своими ещё детскими, тонкими ручонками, на которые усилиями няни натянуты бледно-розовые перчатки.       Нам по пять лет. Ещё рано для серьёзной учебы, но и она уже не за горами. Уже на следующий год нами будут заниматься учителя. А пока мы сидим в саду твоего отца и разговариваем. Ты без умолку о чем-то говоришь и грезишь подрасти и получить некоторые привилегии. А я молча слушаю тебя, думая о своем отце. Иногда у меня ощущение, что он уже и забыл про меня. Ну да. В его детском, счастливом и радужном мире нет места для меня. Но оно есть у тебя. В твоем доме меня всегда рады видеть. И первое время я даже не хотел уезжать от вас. У тебя в комнате всегда тепло и чисто. На столике стоит вазочка с молочным шоколадом, которым ты меня угощаешь чуть ли не насильно. Твое детство такое яркое и легкое, прямо как сахарная вата. Вата, которой ты делишься со мной.       Меня всегда поражала ты и твой настрой. Казалось, за пять лет нашего знакомства ты ни разу не заплакала. По крайней мере, я не видел слез на твоем красивом светлом лице, на котором бордовыми пятнами выделялись глаза. Что бы ни случилось, ты всегда улыбалась, обнажая белоснежные зубы и мягко поглаживая меня по плечам, стремясь поддержать.        А я старался быть рядом. Даже когда началась учеба, я старался как можно чаще тебя навещать. Ты всегда встречала меня с чаем и сладостями. Казалось, ты наперед знаешь, когда я собираюсь к тебе нагрянуть, и готовишься к этому. У нас были парочка общих учителей, и поэтому нам было о чем поговорить. Мы могли часами сидеть на пушистом ковре в твоей комнате и говорить обо всем на свете. Мы много рисовали. От твоих рисунков так и веяло лёгкостью и непринужденностью, а мои в основном были о более тяжёлых темах. Благо, твой отец не был скуп на похвалу, и комплиментов нам перепадало поровну.       Я любил смотреть за тем, как ты рисуешь. Ты собирала волосы в пучок на затылке и, сдувая с глаз непослушную челку, брала в руки карандаш. После этого осторожно выводила карандашный набросок, а потом так же осторожно начинала раскрашивать его красками. Тебе десять лет, а твой любимый цвет — всё ещё розовый. Ты и твой отец, посмеиваясь, говорите, что это у вас семейное. Я бы тоже не против заиметь семейную привычку со своим отцом, но тот отмахивается от меня, как от назойливой мухи. А ты — нет. Ты — один из светлейший образов моего детства. Я бы назвал тебя своим богом, но пока только с маленькой буквы.       Нам было всего одиннадцать лет, когда мы впервые попали на собрание стран. Я беспокойно осматривался, пока ты бегала вокруг стола, стремясь познакомиться со всеми. И, уже точно не помню, но кто-то из пиковых тебя послал. Знаешь, я тогда очень разозлился, но сделать ничего не смог. А ты просто сделала вид, что не обиделась. Просто слегка надулась и отошла ко мне. Но я чувствовал, как твои глаза стремятся наполниться слезами, а ты нечеловеческими усилиями заставляешь их не выплёскиваться наружу. Тогда я понял: пиковые — враги.       Сегодня мне исполняется тринадцать лет. С завтрашнего дня я уже могу участвовать в управлении государством и помогать отцу. Может быть, хотя бы теперь он меня заметит… Хотя я и так делал все, что смог. Учился на отлично, вел себя примерно, подчинялся беспрекословно. На моем празднике много гостей, но среди всей толпы именно ты светишься от искренней радости. И не так важны возможные подарки, как твое внимание и поддержка. Начинает играть музыка. Похоже, пришло время танцев. Твои глаза сияют, а нежные руки увлекают за собой в центр круга. Ты веселишься, и мне тоже весело в твоей компании. Спасибо тебе за это все.       Правда, спасибо. Спасибо за всю твою нежность и доброту. Спасибо за угощения и ласку. Спасибо за эмоции, которые дарила мне ты и твоя жизнь. Я очень этим дорожу, правда. Но мне пора уходить. Тише, не надо плакать, пожалуйста... Я хочу запомнить тебя счастливой.       Мне семнадцать лет. Я здорово поменялся за все это время. И мой отец тоже поменялся. Я перенял его взгляды и окончательно оборвал с тобой общение. И вот, сегодня мы вновь приезжаем к вам. Но в государстве никого нет. Твой отец и его женщины разбежались. Ты осталась совсем одна. Как одинокое приведение, ты бродишь по пустующим комнатам дворца, склонив голову. Мне, как и тебе, неизвестно, почему тебя бросили тут одну. Но ты не вызываешь никакой жалости. Я даже рад тому, что ты страдаешь. Тебе все давалось слишком легко.       И сейчас, оглядываясь назад, в прошлое, я с трудом вспоминаю те счастливые дни. А ты сидишь перед осколками своей реальности на коленях, стараясь собрать их воедино. Но они лишь царапают твои нежные ладони. Из порезов капает кровь. Капает прямо на подол твоего платья. Ты осталась совсем одна. Ты проиграла.