Глава 6. Сад

Пять гектаров зеленого совершенства: плакучие серебристые ивы, амурский бархат, голубые ели, стоящие на страже в царство красоты и спокойствия. Мария нырнула в заросли альпийской сирени, тут была узкая тайная тропка, пронизывающая в знаке бесконечности весь сад. Лёгким шагом Мари переступала по песчаной тропке, даже не думая накрывать после трансформации обнаженное тело. Человек и природа… В таком первозданном виде Мари сильнее чувствовала свою связь с миром. Человек. Извечный вопрос: может ли она относить себя к людям? Нет, сейчас не об этом, есть вопросы, требующие первоочередного решения. Мир, в котором нашла убежище нечисть. Почему она этого не знала? Двести лет жизни — немалый срок, но нечисть ушла раньше, гораздо раньше. Ни сказок, ни легенд… Хотя, возможно, это было стёрто. Ведь нечисть бывает разная: одни не гнушались питаться себе подобными, другие непредсказуемо опасны, таких устранили быстро, а были и те, кто не согласился прятаться в тени людей. Этих убирали пятёрки. Наёмные убийцы, чистильщики, служба тайны… Под ногами приятно скрипел песок, наметённый на дорожки. Чуть раздражающе мерцал защитный купол — Мари отдала всю магию, что получила в другом мире, для подпитки. Дриадская сущность не сможет существовать без Её деревьев: раскидистой черёмухи Маака — в лунную ночь Мари сидела на её ветвях, напитываясь энергией. Могучего дуба с сильными корнями, голубой ели, кедра… Деревьев было много и все важны — это место силы. Весь сад — место силы: озеро для болотницы, море, к которому примыкал сад, для русалки, открытый камин для саламандры, сад для оборотня и дриады и дом. Всё, что нужно мирной нечисти, но были и древние. Злые, непокорные, кровавые. Те, которым власть Мария не давала никогда. Вот в чем дело?! Атлант знает о них? Ведает, как пробудить первозданных? Боль, много боли и жертвы, переплетение своей жизни с чужой. На грани сумасшествия или уже за гранью? Древние никогда не разбирали, кого они уничтожают. Над ними властвовали инстинкты и жажда крови. Что будет, если враг уничтожит её сад? Если пепел окрасит плодородную почву, погребя под себя светлую сущность Мари? Что останется, если её лишить души? Первозданная ярость! Мари махнула головой, отгоняя лишние мысли, и повела правой рукой, трансформация медленно перетекла с плеча на кисть, жилы словно прорвали кожу, уплотнились и одеревенели, а потом покрылись зелёными мягкими листочками. Мари потянулась к ближайшей берёзке, и одревесневшая рука переплелась с низкими ветвями дерева. Стало гораздо спокойнее. Девушка прикрыла глаза, наслаждаясь теплом, лёгким ветерком и силой, которой делилась берёза. Если так простоять ещё немного, то можно проснуться через вечность, когда поколение людей уже не единожды сменится, настанет новый мир и, конечно, новые проблемы. Так засыпали её праматери, когда начались гонения за нечистью. Мари нестерпимо захотелось слиться с деревом, заснуть… Но её многогранная кровь взбунтовалась и огненной волной пронеслась по жилам, чуть не спалив дерево. Нет, «другие» не дадут сдаться. Деятельные, яростные, пожалуй, только дриадская кровь не давала им разойтись в полную силу. Всё существо Мари передёрнуло, и она поспешила к стеклянному куполу зимнего сада, её дневник... сейчас он нужен как воздух. Она не сошла с ума, ещё есть свет... За Мари не отправят пятерку чистильщиков.

***

В оранжерее было жарко и душно. Мари медленно ступала по каменной дорожке, осторожно трогая каждое растение на своём пути: ананасы, эшта, манго — тропический рай, и в этом раю была настоящая жизнь Мари. Сменив походку на плавную и тягучую, девушка приблизилась к сероствольным деревьям. Тут в корнях спрятан её дневник, каждый заказ — это история чьей-то жизни и преступлений. Наклонившись, девушка вытащила огромный талмуд в кожаном переплете, аккуратно присела у корней бука и начала листать. Между страниц пестрели цветы, которые Мари использовала вместо закладок. Каждый цветок имел значение а то и целое послание… Сто двадцать пятая страница. Цветы, небольшой стопкой, пласт за пластом, смешались на странице. Мари словно закрылась от правды, прикрывая растениями десять страниц дневника, укутывая в похоронном цветочном саване пять жизней. Красный мак и черные тюльпаны, колючий сплющенный лист алоэ и пушистые багровые цветы амаранта, темные оттенки разбавлены белым цветом асваделя. Сожаление, горечь, боль утраты. Мари с осторожность провела по цветам — вот оно настоящее послание, а не то, что она написала в дневнике. Сухой официоз, цифры, дата смерти. Как будто её это никак не задело. Словно не провела целый месяц в океане в образе русалки, чтобы забыть, смыть с себя отчаяние и сожаление. Выдохнув сквозь зубы, Мари перелистнула дневник до незаполненной страницы, чуть подумав, вложила на страницу цветок багряника, который сорвала в оранжерее. Писать она ничего не будет. Не в этот раз.