Портрет

      — Рыжий, сколько ты там возиться будешь? — зло прошипел сквозь сомкнутые пожелтевшие от курения зубы мужчина, — Поди сюда!       В ответ услышал он только грохот и хриплое «Да чтоб тебя черти забили!», посвященное точно не собеседнику. После окончания возмущений из-за двери выглянули крохотные лучики света, они становились все ярче, а после них показался целый фонарь. Он покачивался в стороны, заставляя тени бегать по просторному помещению в разные стороны, прятаться за тумбами, уголками и дверью. Луч прошелся по ковру, но так быстро, что не успел показать всю его роскошную расцветку, от которой издалека веет достатком. На стенах ждали своего часа картины, когда же им удастся показаться человеческому глазу, привлечь побольше внимания. Это место всегда радо было гостям, но никак не ждало их в такое позднее время.       За фонарем в комнату вошел и его хозяин — облысевший дедок, которому на вид уже седьмой десяток пошел, своей худощавой морщинистой рукой он зажимал ручку фонаря и крутил по сторонам длинным носом. Одет был в заношенную, пропахшую папиросным дымом жилетку, найденную явно давным-давно у кого-то малознакомого и присвоенную себе без спроса. На голову накинута была шляпка такого же нищенского типа, а в целом его вид подчеркнули рваные ботинки, подошва одного из которых уже держалась на ниточке. От ботинок на дорогом ковре оставались грязные мокрые следы. Вошедший вовсе не был рыжеволосым, его черная голова в некоторых местах седела, как и густые усы. Рыжим этого старичка назвали из-за песенки «Рыжий-рыжий, конопатый убил дедушку лопатой!». Да, именно потому что в юности случилось ему проводить своего праотца на «тот свет», с тех пор кличка и появилась. Прижилась она сразу, да и сам Рыжий не противился нового имени. Теперь уж может и позабыл, как его при рождении мать назвала.       — Поди да поди, на что ты тут раскричался? Я, знаешь ли, в подручные к тебе не нанимался, так что стой и помалкивай. Тоже мне командир отыскался, тьфу!       — Да тише ты!       Оба прекратили ругань и осмотрелись в тишине. Теперь слышны были только громкие и уверенные шаги стрелок на высоких настенных часах, едва не достающих потолка. Вошедшие уже увидели, что помимо картин и ковров в этом храме красоты и эстетики находятся стенды, демонстрирующие древнейшие письма и фотографии, найденные сотню лет назад на территории Российской Империи. Каждая из находящихся здесь вещей могла сказочно озолотить обоих моих героев, и именно за этим они и заявились в музей. Пока удивленные и обескураженные от увиденного сокровища глаза разбегались по сторонам, картины наблюдали за пришедшими. Очень сложно представить, каково было их возмущение, когда они обнаружили, что посетители складывают в раскрытые сумки все, что только попадается им в руки.       — Так мы за ночь не управимся, — произнес вдруг Рыжий, — давай ты здесь собирать будешь, а я пока сгоняю в тронный зал?       Помощник его только кивнул и продолжил собирать золотые перстни в свой карман. Рюкзак запрыгнул на широкие плечи мужчины, а тот взял в руку фонарь и побежал обратно. Пройдя через длинный коридор, мужчина остановился у высоченной белой двери расписанной золотой краской, именно такой расцветкой был оформлен весь музей. Дверь отворилась и фонарь посетил новое место.       Тем временем худощавый мужичок оставался на своем месте. Картины наконец оттаяли, когда заметили, что нравятся гостю, но он не восхищался их красотою как все, кто был здесь ранее, он мысленно подсчитывал свое финансовое положение, что изменится в скором времени. Хрустальная люстра отражала фонарный свет и сверкая содрогалась после каждого закрытия двери. Она наблюдала за происходящим свысока как надзиратель и совсем не боялась в отличие от остальных находящихся здесь ценных вещей.       Прямо напротив моего героя располагалось полотно с изображением миловидной пары: гордый величественный граф поднял голову повыше, чтобы хорошо было видно его превосходство над всеми смотрящими, он обнимает хрупкую молодую девушку в украшающем ее прекрасный облик синем платье, таком же очаровательном, как цвет ее глаз, в которых виднеется легкий испуг. Разрушив четвертую стену ее взгляд встречается со взглядом простого человека, что складывал найденные грамоты в сумку, но вдруг замер.       Мужчина застал момент, когда обыкновенная вещь приобрела душу, а глаза, когда-то застывшие в одном положении, блеснули и словно ожили. Будто самая острая в мире игла пронзила грудь его с левой стороны, и воздух тут же перекрыло — он потерялся во времени, забыл то, зачем пришел, забыл кто он. В голове тогда разносилась одна мысль, и так громко она гремела, что казалось ее слышит целое здание. Тревога, захватившая моего героя, была сейчас подобна снегу: вначале это крохотный снежок, но вот он все быстрее катится вперед, увеличивая свой размер и мощь.       Фонарь вместе с забитым до краев рюкзаком упал на холодную плитку, и все изумленные настенные украшения притаились в тени. Мужчина сунул руку за пазуху, не в силах оторвать свой взор от прелестной графини. Когда рука вынырнула из-за воротника, в ней сверкнуло на свету лезвие ножа. Медленно мужчина совершил шаг навстречу прекрасной особе, затем еще один. В конце концов он вплотную подошел к картине, еще внимательнее ее рассмотрел. Нежно провел рукой вдоль платья девушки и глянул на доблестного графа.       — Не гневайся, — косо улыбнувшись произнес мужчина, — я полюбил твою супругу.       Не удивительно, что выражение лица человека на изображении не изменилось, но вор будто бы ждал разрешения. Не получив ответа, он разрезал холст и обвел свою возлюбленную. Прижав обрывок бумаги к груди, мужчина почувствовал взрывоопасный разряд энергии внутри себя, скоро взял рюкзак и помчался на поиски напарника. Скульптуры строго посмотрели вслед уходящему, а затем их внимание обратилось к изувеченному рисунку. Тем временем воры скоро покинули место преступления, весело посмеиваясь, радуясь своему успеху.       Ночью парк казался уютнее, фонарные столбы стояли в обнимку с лавками и выжидали того, кто составит им компанию сегодня. Деревья, высаженные вдоль дороги, легко колыхались на ветру и перешептывались. Медленно мужчины шли по тропинке и осматривали всю ту красоту природы, что их окружала. Худощавый мужичок потянулся к карману, чтобы достать оттуда пачку папиросок, но почувствовал, что за руку его некто держит.       — Ну чего же ты стоишь, нужно поторопиться, бежим! — та самая девушка в синем платье, с шикарной косой и дорогими жемчужными бусами стояла рядом с преступником, а потом резко побежала вперед, потащив того следом за собой.       Одной рукой она придерживала платье, а в другой сжимала холодную ладонь вора. Тот посмотрел на графиню как на приведение, а затем глянул на своего друга в ожидании объяснения. Каблучки ее стучали по каменной дороге, но барышня ни разу не споткнулась. Мужчина бежал, но все никак не мог понять, куда для чего. Ответом на его вопрос послужило то, что тот самый разгневанный граф схватил его за шиворот и крепко прижал обидчика к дереву.       — Ну что, попался, разбойник? Я тебя проучу! — говорил он, нанося один за другим удары по лицу наглеца, — хотел меня, проклятый, разлучить с женой?       Раз за разом после ударов вор терял равновесие, а вскоре вовсе обессилил и рухнул на землю. В какой-то момент он уже начал жалеть о сделанном, не только о присвоении себе супруги другого человека, но и вообще о воровстве, каким он начал заниматься с ранних лет. Он вспомнил, как в первый раз стащил мандарин на рынке, в тот момент ему было безумно страшно, но прошли годы, и он начал забывать, что подобные поступки вообще нельзя совершать. Сознание ушло, мужчина закрыл глаза.       То, что увидел Рыжий в ту ночь, ввело его в шок. На столько он был впечатлен, что на следующий же день принес в рюкзаке все награбленное обратно. Билет купить не удалось, потому он прошел через служебный вход, как они и сделали ночью. Мужчина вошел в тронный зал и на скорую руку разложил все по местам. В конце он принес небольшое письмо в зал, где висела та самая картина. Быстро он положил это на свое место и собрался уже было уходить, но напоследок обратил внимание на картину висящую напротив.       Стоит графиня на картине, обнимает мужа своего, и благородный граф прижимает ногой к полу бедного вора. В глазах юной девушки читается печаль, несмотря на то, что она обнимает мужа, она как будто бы отстранена от него. А тот задирает нос кверху и насмехается над всем, что его окружает, горд самим собой и беспощаден по отношению к недоброжелателям.