Глава 1. Темная охота

Солнце над каменным городом Иль-Тирит только что зашло, но эльф уже шагал к воротам, закрепляя клинок на ремне. Отец приучал Вилана к послушанию с раннего детства, и всегда строго наказывал за ленность. Потому, когда молодого сына рода Ри’Аран призвали на службу великого темного дома, он уже знал, как устроен этот мир. Эльф покорно присоединился к армии Матери, чтобы защищать дом от козней и нападений со стороны владений жадных соседей. Война между темными домами на вершинах горы и королевствами светлых эльфов не заканчивалась никогда и длилась столько, сколько Вилан себя помнил. Теперь же наступили редкие недели затишья, но эльф уже давно не тешил себя надеждами — нападение могло начаться в любой момент.

***

Днём выпал снег. Но под шагами молодого дроу он едва хрустел. В разведотряде было сложно задержаться, если производишь слишком много шума. У ворот Вилан встретил капитана отряда и лучника Идриса, и поклонился как того требовал протокол. — Сегодня кабаны подошли близко, но нужно будет отойти западнее, — он указал направо, вглядываясь в чащу. Вилан понял, что капитан опасается светлых. — Будут визжать, — заметил Идрис, закинув за спину охотничий лук, и кивнул подошедшему другу. Но капитану явно не понравилось это замечание. — Если сделать все быстро и точно, то не завизжат. Кратко обсудив план действий отряд направился на запад и вошёл в лес, рассредоточившись. Вилан остался один, теперь тут был слышен лишь шум колышущихся на ветру сухих ветвей. Забравшись на дуб, дроу затаился, крепко зажал клинок, пока с востока не раздались визг и треск веток под снегом. Вилан заметил несущееся на него животное из глаза которого торчала длинная тонкая стрела. Прошла всего секунда, и охотник прыгнул вниз, вонзив холодное оружие в шею испуганного кабана между позвонков. Животное пронзительно взвизгнуло, продолжая нестись, и окончательно свалилось через несколько метров, пропитав снег вокруг своей туши липкой кровью. В редких закатных лучах она казалась почти черной. Вилана всегда завораживал вид крови, несмотря на то, что убийства не доставляли ему удовольствия. Однако и сострадания к загнанным животным охотник не испытывал. Это было обусловлено необходимостью. — Ты мог бы и лучше, — недовольно цокнул капитан, приближаясь к окровавленной прогалине. — Идрис мог бы точнее целиться в глаз, тогда бы мне не пришлось… — возразил было Вилан, но капитан прервал его. — Придурки, которые не могут завалить кабана как подобает, не возвращаются из настоящих сражений. Дроу замолк и нагнулся, чтобы вынуть лезвие, застрявшее в шее кабана. Капитан направился сквозь чащу, решив, видимо, проверить прилегающие территории на предмет разведчиков из вражеского королевства.

***

По возвращении Идрис пообещал встретиться позже и отправился сдавать тушу дворцовым кухаркам, чтобы та украсила завтра ритуальный приём дома Великой Матери. Город был выдолблен внутри скалы много веков назад. Крепкие черные стены домов, вырубленные прямо в камне, поднимались ярусами к невидимому своду. В темноте дроу видели и так, но древние мастера умели добывать солнечный свет — в город была вплетена хитроумная система линз и зеркал, собиравших лунный свет с поверхности и рассеивавших его по улицам. В полнолуние же казалось, что над головой не каменный потолок, а чистое ночное небо, тёплое и живое. Вилан направился по лестнице, ведущей от главной площади к вратам своего дома. Остановившись на последних ступенях, он развернулся, сел и ещё раз окинул с высоты спокойную темноту леса, шумящего под ногами темных городов. На площади зажгли факелы. В отражении линзы у самого выхода наружу заалело — светлые зажгли масляные чаны. Наверняка капитан Дрэйн прав и знает о чем говорит — он отвечает за новобранцев, и родители часто не дожидаются их домой. Светлые всегда добивают тех, кто был ранен на поле битвы. Дроу и так было меньше, гораздо меньше. Хотя об этом не положено переживать, ведь защита Великой Матери всегда вознаграждается заботой о ее подданных. Мать молится тёмным богиням об обильных дарах леса летом, о легкой зиме, о каждом доме дроу и, должно быть, погибшим её молитвы тоже должны помочь. Но Вилан знал, что война уносила гораздо меньше жизней, чем то, что приходило после неё. Голод, болезни и преступления от бессилия и безысходности, за совершение которых следовала казнь. Особенно тяжело становилось зимой. Вилан все ещё не до конца понимал, за какую великую цель должны страдать его братья, но уже был достаточно смышлён для того, чтобы не делиться своими мыслями с окружающими. Генералы всегда возвещали, что враги повержены, в очередной раз, но он не мог в это поверить: если мы — победители, были так обессилены и не видели никакой надежды, то проигравшие должны были быть и вовсе мертвы. Но проходило совсем немного времени, и кровопролитие продолжалось. — Кажется, я вывихнул плечо, пока таскал эту тушу, — едва не поскользнувшись, Идрис все же удержался на ногах и с уставшим видом сел рядом. — Чего грустишь? Веселый нрав друга был для Вилана отдушиной, и если служба была для него долгом, то с Идрисом она хотя бы проходила легче. Но делиться теми мыслями, что копошились в голове, не полагалось ни с кем — у каждого порыва ветра в темном городе были чуткие уши. — Не переживай из-за Дрэйна, ты очень хорош, но ему не угодишь. Мне он даже не позволяет охотиться с кинжалом, — недовольно нахмурился дроу. — Говорит, лучше держаться подальше от врага, с моими-то способностями… поэтому только лук. — Идрис! — эта наивность рассмешила Вилана так, что он уже не мог себя сдержать. — Луку тоже нужно учиться, дурень. — Да отстань ты, сегодня я почти в одиночку убил кабана! Друзья до самого рассвета обменивались байками с вылазок, но до тех пор, пока огни за далекой стеной вражеского королевства Эдрайн не погасли и не перестали озарять звездное небо, уставший сын дома Ри’Аран думал о том, сколько стрел может понадобиться, чтобы победить настоящего врага.

***

Следующим днём в поместье Ри’Аран как всегда было прохладно и сумрачно. Масляные лампы коптили высокие потолки, хотя в них, как казалось Вилану, не было нужды — в темноте любой дроу мог ориентироваться без проблем, однако отец возражений не принимал. — Дом, — говорил он каждый раз, когда сын жаловался на копоть, — это место, куда ты возвращаешься зализывать раны. Но даже дома не стоит открывать свои тылы. И Вилан внимал советам отца, ведь и сам знал о том, что возвышение любой семьи в темных королевствах связано с уничтожением всего рода другой семьи. Эльборн Ри’Аран без малого сотню лет служил придворным врачом, и не понаслышке знал сколько знатных дроу на этом веку были убиты сородичами ради власти и влияния. Сам отец не гнался за влиянием, ему для признания хватило стать лучшим в своем ремесле. Вернувшись с очередной охоты молодой дроу направился в свои покои на втором этаже, где избавился от походной одежды. Слуги только что закончили греть воду, и теперь он погрузился в приятную тёплую ванну. Отмывая запекшуюся кровь с рук Вилан, наконец, осознал, насколько устал. Идти на пир в честь Королевы Матери совсем не хотелось. Держаться прямо, но не слишком задирать нос, быть в меру приветливым, но не казаться простодушным — лишь несколько из огромного списка предосторожностей перед выходом в свет. Но после ванной дроу все же облачился в парадный костюм: черный сюртук с длинным рукавом и закрытым горлом. Слуга помог собрать темные волосы охотника в тугой хвост до лопаток, обнажая бритые виски. Сбоку на поясе Вилан закрепил короткий кинжал, который не оставлял никогда — подарок отца на совершеннолетие. Уже ожидающий у выхода отец мягко улыбнулся, завидев спешившего вниз по лестнице отпрыска. — Держись подальше от семейства Н’Яров, — наставил он перед выходом. — Вероятно, скоро вместо них возвысятся иные. На пиру то и дело главы семейств произносили слова благодарности Королеве Матери, все ели вдоволь и пили жимолостное вино. За соседним столом Вилан заметил запечённую тушу добитого им кабана. — Вилан Ри’Аран, — вдруг послышался елейный голос за плечом юноши. — Рад видеть вас, мой дорогой. Вилан поднялся из-за стола, опустив голову в коротком уважительном поклоне. — Прекрасный вечер, советник Лигерт. — Ваш наставник хорошо отзывается о вас, — голос советника вдруг стал едва слышен. — Он говорит, вы отлично владеете оружием. Руки юноши похолодели, но выражением лица он едва ли выказал беспокойство. — Думаю, наставник добр потому, что мы с Идрисом принесли добычу к столу Королевы Матери. — Да… — протянул занудный Лигерт. — Вы как всегда скромны, мой мальчик. Я надеюсь, вы передадите мое почтение отцу, в последнее время ему не представляется возможности посетить эти славные пиры. Советник едва склонил голову, будто надеясь получить от него хоть какие-то поводы для сплетен, но после короткой паузы улыбнулся и отошёл к своему столу, продолжая разговор с приближенными Королевы. Отец действительно не появлялся на пирах, но и дома пребывал крайне редко. Сама Великая Мать нуждалась в его помощи и днем, и ночью. Ходили слухи, что старшая дочь Королевы больна, но какова природа её недуга никто не знал. Отец же не вёл с сыном разговоров о пациентах. Немного Вилан ему даже завидовал: уж лучше бы он сам занимался чем-то полезным, а не торчал здесь и становился свидетелем сочинения свежих сплетен. За весь вечер ему почти не удавалось побыть одному, то и дело приходилось вести беседы с представителями семей, хотя в этом он был совсем не искусен. Правда изредка удавалось перекинуться парой фраз с Идрисом. Пусть отец запретил общаться с Н’Ярами, но другу юноша доверял, ведь среди своей семьи тот был белой вороной. Сложно было представить, чтобы он был способен хоть на какую-то хитрость. Отец встретил Вилана уже у ворот дома. Казалось, он сильно устал и пребывал в расстроенных чувствах то и дело оглядываясь по сторонам. Только когда они оба оказались внутри дома, Эльборн с волнением в голосе заговорил. — Со следующей недели тебя переводят в ряды обороны внешнего города, — дрожащим голосом произнес старший Ри’Аран. — Тебя и Идриса отправят вместе. — Это отличная новость, — с облегчением выдохнул Вилан. — По твоему лицу я уж было подумал, что происходит что-то страшное, но поступление в оборону хорошо для нашей семьи, разве нет? — Да, да, только обещай, что будешь аккуратен на рубеже. У меня нет другого сына, чтобы переживать за него. И… мне бы хотелось, чтобы ты оставался при дворе, обзавёлся семьей, и может… Дроу раздраженно вздохнул, узнавая любимую тему отца для разговоров. — Не думаю, что мне это интересно сейчас. В очередной раз… — Как скажешь, — Эльборн только махнул рукой и улыбнувшись направился в свой кабинет. Уже в кабинете Эльборн устало опустился в кресло и достал из внутреннего кармана мантии письмо, ещё недавно запечатанное сургучом с оттиском герба королевского дома. Эльборн перечитал письмо трижды. Королева была настойчива — она предлагала то, от чего невозможно отказаться. Но он уже отказал однажды, и второй отказ ставил его в опасное положение несмотря на заслуги перед венценосным семейством. Эльборн знал, чем это грозит. Он поднёс край пергамента к лучине, которая тут же объяла письмо яркими языками пламени. Огонь невозвратно стер с него имя младшей дочери королевы и расплавил гербовый оттиск.