Часть 1

      Семь вечера. В небольшом зале Дворца Культуры одного города за чёрным лакированным роялем марки “Fazioli” сидела девочка лет четырнадцати. Из-под идеально белых клавиш струилась музыка Бетховена. Девочка эта не обделена талантом, она всегда была на шаг впереди своих сокурсников в музыкальной школе. Конечно, для этого прилагались немалые усилия, но она стойко держалась, стараясь преодолевать себя. Девочка сильно волновалась, она пыталась успокоиться и сделать непроницательный вид, но ее руки предательски тряслись. Это был первый открытый урок в этом году. Преподаватель, к сожалению, не смог придти и в пустом зале находился только один человек, Алексей Евгеньевич Михайлов. Известный пианист с характером типичного подростка. Наверное, за это он и нравится людям.       Они довольно долго были в зале, но не знали, а возможно знали, но не показывали вида, что за ними наблюдают из приоткрытых дверей. Константин Смирнов стоял, вслушиваясь в игру юной пианистки. У него был свой камерный оркестр и целый хор детей самых разных возрастов. В общем, он хорошо известен в этом городе, а может и за его пределами. Вдруг игра была прервана голосом Алексея Евгеньевича из зала:       — Проинтонируй эту фразу, как слово «приходи», понимаешь? — его слова звучали мягко, хотелось к ним прислушаться. — Пропой про себя «При-хо-ди». Такая должна быть интонация. Попробуй, Лиля.       — Хорошо, — ответила девочка. Она уже подняла руки над клавиатурой, но внезапно дверь распахнулась и в зал важно зашел Смирнов.       — Нет, нет, нет, — сказал он с усмешкой.       — Не потрудитесь ли вы объяснить что не так? — спросил Алексей Евгеньевич, повернувшись на стуле спиной к Лиле. Так, чтобы видеть Смирнова.       — Интонация должна быть другой. «И-ди-от», — Константин сделал незамысловатый жест рукой, будто указывая на кого-то. — Понимаешь, Лиля? Интонируй, будто, так, прискорбно, жалобно называешь кого-то идиотом.       Девочка только недоуменно посмотрела на мужчин, которые, в свою очередь, громко расхохотались. «Им явно не стоило сегодня встречаться», — подумала Лиля.       — Так, не смешно, — вдруг сказал Михайлов, — мне ещё самому надо успеть репетировать.       Лиля продолжила играть, все ещё находясь в недоумении.       — А вот тут надо как в до-ре-ми-до-ре-до, что обозначает «Да пошёл ты...»       — Что ж ты за хлам, изволю поинтересоваться, молодой человек? — быстро сориентировался Михайлов и перебил Смирнова. — Нельзя ли выражаться цензурно?       Смирнов лишь посмеялся. А Алексей Евгеньевич наклонился прямо к его уху и прошептал:       — Сам иди туда же.       — Ха! Давай лучше дома разберёмся кто и куда пойдёт, Лёша, — ответил Смирнов. — Лиля, продолжай играть!