***

POV Катерина Мы давно расстались, это была какая-то ошибка, что сейчас голубые глаза напротив смотрели мне прямо в душу. У меня появился муж, внутри давно затянулась старая рана от неправильных поступков, а родные когда-то глаза-океаны продолжали пожирать меня. — Я скучал, честно говоря, — он первый начал диалог, видимо решив, что двадцать минут молчания это уже слишком. За время, которое мы просидели в полной тишине в маленькой квартире в центре города, каждый успел вспомнить все, что было оставлено в прошлом. — Я тоже, — признаюсь, закусывая губу. Привычка осталась с детства, когда каждое мое слово казалось мне лишним, а за мысли в голове всегда было стыдно. Еще раз окидываю его взглядом, понимая, что обручального кольца, которое я надеялась увидеть, чтобы сбежать, не было. Неужели за столько лет ни одна дама не покорила холодного сердца? — Бельчонок, залазь ко мне, — улыбаясь, произнес парень, поднимая одеяло. Я делала вид, что прозвище мне не нравится, отмахивалась, мол мне не двенадцать, не нужно сюсюкаться. Но где-то в глубине души что-то каждый раз загоралось, когда я слышала его. Именно это слово из его уст дарило какое-то тепло, хотелось улыбаться, даже если день выдался плохим. Прозвище я получила в тот момент, когда на прогулке в парке парень увидел белку, распушившую хвост. Окрас зверька был очень похож на цвет моих волос, а сам он был такой же резвый, активный, как и я. Прозвище быстро стало чуть ли не заменой моего имени, а попытки воспротивиться не дали никаких результатов. Аккуратно снимаю тапочки, медленно садясь на кровать, Рома тянет ко мне руки, захватывая в свой плен и утаскивая под одеяло. Чувствую поцелуй в макушку, от чего по телу разливается тепло. — Надеюсь, мы скоро будем жить вместе, — шепчу ему на ухо, улыбаясь. Меня пугает молчание, которое окутывает комнату каждый раз, когда я поднимаю эту тему. Роман Протасов, семнадцатилетний парень из параллельного класса, был моей любовью несколько лет, прежде чем мы сошлись. Это произошло как-то непонятно, ни с того ни с сего парень сначала пригласил меня танцевать на школьной дискотеке, хотя до этого общение не ладилось, а после — позвал гулять по ночным улочкам. Пришлось врать родителям, что я остаюсь у подружек, но упустить такой шанс на время с моим предметом воздыхания я не могла. Мы гуляли всю ночь, а уже под утро, когда встающее солнце окрасило небо в розовые цвета, остановились у парка, где впервые поцеловались. Парк вскоре стал местом наших постоянных встреч, он был полностью окутан любовью, которая так и лилась из нас двоих. Я ни раз интересовалась у парня, как вышло, что я все-таки смогла ему понравиться, но ответа не следовало, он ловко избегал всех тем, которые приходились не по душе. — Ну Рома-а-а, — простонала я, — почему ты не хочешь обсуждать наше будущее? — Мои губки надулись сами собой, а руки, обвивавшие шею парня, опустились, показывая обиду. — Зачем, Кать? Мы прекрасно проводим время здесь и сейчас, к чему эти размышления, — парень потянулся ко мне, утягивая в поцелуй. Я не могла противостоять, так что обвила его вновь руками, поглаживая спину. Его пальцы коснулись лица, а по моему телу разлилось тепло. Вторая рука Романа заскользила ниже, легонько поглаживая грудь. По телу пробежали мурашки, я захватила губами его губу, оттягивая на себя, нежно посасывая. Руки парня задвигались дальше, обходя резинку легких домашних шорт, проникли под них, сжали ягодицы. Обижаться больше не было сил, так что я, повинуясь внутреннему порыву, села на парня сверху, не разрывая поцелуя. Внутри бушевал целый ураган чувств: удовольствие сменялось возбуждением, чередовалось с волнением, будто бы все было впервые. У нас уже был секс и далеко не один раз, но все равно было волнительно, внутри все трепетало. Чувствую возбуждение парня и ухмыляюсь своему на ходу выдуманному плану: лезу под одеяло, накрывая себя с головой и спускаясь к его бедрам. Роман явно ошарашен моим порывом, ведь обычно приходилось просить о таком. Он легко поглаживает меня по спине, другой рукой придерживая мою голову. — Бельчонок, ты сегодня удивляешь, — я слышу, что он улыбается. План сработал на отлично, радость моего любовника была тому подтверждением. Я была обычной скромной девчушкой из семьи среднего достатка. Мы жили с родителями в небольшой, хорошо обустроенной квартирке. У нас были теплые семейные отношения и почти не было скандалов. Родители даже поддержали мою идею быть журналистом, что меня порядком удивило. Мать была моей настоящей подругой, всегда волновалась, почему у меня нет мальчика или почему не засиживаюсь с друзьями допоздна. Так уж вышло, что друзей в школе у меня было немного, а заводить новых совершенно не хотелось, да и голова была занята совершенно иным — два года после девятого класса из нее напрочь отказывались выходить мысли о новеньком, перешедшем в школу. Блондин, с подкаченным телом, достаточно высокий и безумно-безумно красивый, не оставлял никаких шансов на равнодушие. Буквально на второй день учебы я уже знала, что имя его Роман, а переехал он с мамой из маленького городка недалеко от столицы. Слухи по школе расползались быстро, так что на пятый день мы уже знали, что Рома покинул свой родной городок из-за развода родителей, в котором мать осталась в большом плюсе и получила возможности покорить новый город. Парень всегда одевался с иголочки, интересовался множеством вещей, успевал даже отлично учиться. Через пару недель стало известно, что он собирается поступать на журналиста, и я впервые заметила, как от слов о парне сердце начинало биться быстрее. Я хотела поступать туда же, а в школе для реализации таких возможностей был открыт свой «журналистский клуб», где я надеялась встретить Рому. Тогда я впервые заговорила с ним, чтобы позвать на занятия вместе со мной. Стоит заметить, что для этого мне потребовалось приложить немало усилий: хоть мы и учились в одной школе, были в параллельных классах и выловить парня на перерыве оказалось сложнее, чем я думала. Пятнадцать минут перерыва прошли в тупом сидении в телефоне, а парень так и не явился. На следующем перерыве я также глупо простояла, не встретив нужного человека. Только в конце учебного дня удалось его выловить. — Привет, — я замялась, а щечки немного порозовели, — я из параллельного класса, Катя. Он выжидающе смотрел, не удосужившись представиться хотя бы для приличия. — У нас в школе есть «журналистский кружок», в субботу в десять утра, если нужно, то приходи, — выпалила я и постаралась скрыться, оставив парня в недоумении. Мне было жутко стыдно, что моя симпатия сыграла со мной злую шутку, но время вспять уже не повернуть, так что пришлось смириться. Больше мы не разговаривали, хоть он и посещал субботние занятия. — Как твоя мама поживает? — Роман вырос, это стало заметно по его морщинкам на лбу, более тусклому взгляду голубых глаз. Он, казалось, стал еще больше, мускулы очерчивались через рубашку. Поменял стиль в одежде, стал более строгим в этом плане. Казалось, передо мной сидит совершенно другой человек, тогда почему же так к нему тянет. — Хорошо, все также живут душа в душу с отцом, тебя вспоминала недавно, — опускаю глаза, стараясь не показывать свое отчаяние. Я давно простила этого человека, постаралась его забыть и это вышло, как мне казалось. Но все мои стены, выстроенные за пять лет, безжалостно были разрушены этим чертовым блондинчиком. — Это замечательно, — снова повисла давящая тишина. Казалось, что из-под ног уходила земля, из легких воздух, а тело прижало чем-то тяжелым. Я все также не поднимала глаз, пока не почувствовала прикосновение к своей руке. Его пальцы были мягкими, теплыми, но меня будто окатило ледяной водой. В голове с бешеной скоростью начали носиться воспоминания. В парке было тихо, утренний ветерок щекотал оголенные плечи. Мы расположились на пледе, расстеленном на едва высохшую траву. Парень раскладывал карты, двигаясь в такт музыке, что лилась из нашей колонки. — Ты начинаешь, Бельчонок, играем на желание, — он хитро улыбнулся, а я и без того знала, что парень что-то задумал. Время с этим парнем проходило невероятно быстро. Казалось, только пришли, а солнце уже катилось за горизонт, оповещая, что пора по домам. Но этот день был удачным — родители уехали на дачу, и я могла спокойно переночевать с любимым. Собрав с травы вещи, мы заспешили к дому, желая побыстрее оказаться один на один. Нам предстояла сначала готовка ужина, а потом мы могли быть предоставлены друг другу на всю ночь. — Катюша, я выиграл два желания, не забыла? — он легонько чмокнул меня, притянув за талию. Я улыбнулась, сдаваясь в этот плен рук. Мы стояли на выходе из парка совершенно счастливые, не обремененные делами. Целовались, покусывая губы друг другу, руки Романа бесстыдно шастали по моему телу, а я готова была прямо сейчас запрыгнуть на парня. Весна почти закончилась, а впереди было целое лето перед университетом, в который мы должны были пойти вместе. Телефон Романа пропищал, прерывая нашу идиллию. Меня начало трясти от воспоминаний, но я собралась. В моей голове история подходила к своему концу, принесшему мне невыносимую боль. Я постаралась взять себя в руки, чтобы Роман не заметил, как я себя чувствую. Меня одновременно тянуло и к нему, и к двери из квартиры. Хотелось сбежать, чтобы не вспоминать больше то, что так сильно повлияло на меня и в какой-то степени разрушило мою жизнь. Но в тоже время хотелось остаться, услышать его историю, оправдания или хотя бы извинения. — Бельчонок, ты чего? — я давно покрасила волосы, не желая видеть больше этот рыжий цвет, напоминавший о парне, но он не забыл мое прозвище. Меня снова передернуло, это не ушло от его глаз. — Как там Ирочка? — я нарочно задела эту тему, хотя больнее было все же мне. — Катя, — он вздохнул, боясь прикасаться к своему прошлому, боясь окунуться в него с головой. Но я уже тонула в этих воспоминаниях, так что не упускала шанса забрать его с собой. На глаза накатывались слезы, но губы были искривлены в язвительной усмешке. — Все такая же горячая штучка? Только оставь меня без всех подробностей, — снова этот тяжелый вздох. Парень посмотрел на меня так, будто это я вина всей его боли, а не наоборот. — Давай выпьем? — он переводит тему, но знает, что я уже не отстану. Я добью и себя, и его в этой схватке. Роман встает, подходит к барной стойке, доставая две бутылки, вопросительно вглядываясь в мое лицо. — Наливай, — киваю в сторону виски, и он наконец понимает, что разговор будет очень тяжелый. Несколько дней прошло в слезах, не так представляла я себе конец учебы. Из головы не выходили мысли о несправедливости, жестокости, с которой я столкнулась. Мама заглядывала в комнату каждые двадцать минут, чтобы спросить, не хочу ли я чего-нибудь. Еда в рот не лезла около двух дней, приходилось хотя бы раз в сутки запихивать в себя несчастный бутерброд. Удивительно, но от школы родители меня освободили, поговорив с классной руководительницей. Я испытывала безмерную благодарность, ведь увидеть сейчас лицо Ирины Всадниковой было бы для меня смертью. Ирина училась со мной в одном классе, была завидной девчонкой школы: красотка, добродушная и легкая на подъем, душа компании. Неудивительно, что вокруг нее всегда крутилась толпа парней. Но убийственно, что Роман, так долго клявшийся, что глаз в ее сторону никогда не отведет, пополнил их ряды. Все случилось стремительно: вечером субботы, когда родителей снова не было дома, мы сидели вместе с Ромой за обеденным столом, распивая на двоих бутылочку вина. Напиток лился в стаканы, а разговоры растягивались по кухне. Нам было очень хорошо, мы наслаждались каждой секундой проведенного вместе времени. Роман отошел ненадолго покурить — так глупо попался в лапы вредной привычки и все никак не мог избавиться от нее, а я осталась одна на кухне. Его телефон, лежавший на столе, сначала просто оповещал о сообщениях, а после начал вибрировать, призывая поднять трубку. Я мельком глянула на экран, чтобы сообщить любимому, кто именно звонил, но тут же ошарашенно приоткрыла рот. На телефоне виднелось «Ирка». У нас с ней последнее время были напряженные отношения, но дело было не в этом. Ира меня пугала, потому что иной раз от девушки прилетали непонятные фразы, намекающие на ее связь с моим парнем. Я не придавала этому значения, думая, что она просто завидует, что мне достался такой замечательный мальчик. Разговор с Ромой меня еще больше успокоил, он уверил, что с Ирой у него ничего нет и общались они всего раз — на общей тусовке наших классов. Ее я скудно помнила, ведь напилась тогда знатно, но парень мне все разъяснил, так что я оставалась спокойной. Почему-то захотелось нагадить моей однокласснице, и я подняла Ромин телефон: — Слушаю, Ира, — весело заговорила я, показывая, что ей не стоит отвлекать. — Дай мне Ромочку, дура, мы должны обговорить завтрашнюю встречу. Меня бросило в холод, потом в жар. Зачем же моему парню с ней видеться? Глаза сами собой округлились, а внутри поселилось неприятное чувство. Когда Рома вернулся, я рассказала ему про этот диалог, но он снова уверил меня, что нет смысла беспокоиться, это встреча по поводу школьных дел. Я почему-то в этот момент снова почувствовала тревогу, но решила довериться. И это доверие мне очень сильно аукнулось. Спустя пару дней Рома встретился со мной после школы в кафе. Он вел себя странно, не поцеловал при встрече и был максимально холоден. — Я изменил тебе, извини, больше не вижу смысла быть вместе, я люблю другого человека. Меня будто ударили со всей силы в живот. Я дернулась, пытаясь устоять на ногах, а в глазах парня промелькнуло волнение и, казалось, боль? Но он быстро оправился от чувств и вновь холодно посмотрел на меня. — Жаль, что так вышло, ты милая, но есть кое-кто получше. — Он кивнул на окно, за которым стояла улыбающаяся Ирина. — Пока, Бельчонок, — в его голос просочились нотки боли, но на лице не было никаких эмоций. Я сидела за столиком в абсолютном шоке, на глаза накатывались слезы, а кислород покидал легкие, не желая возвращаться. Я была в тумане, причинявшем мне боль. Будто чувствовала, как сердце разбивается на маленькие кусочки. Первый стакан был выпит, я поморщилась. Виски мне нравился, но в этот раз напиток шел достаточно тяжело. Комната как будто сужалась, угрожая сдавить меня с такой силой, что глаза выпадут из орбит. Я поняла, что меня трясет еще сильнее от воспоминаний той встречи в кафе, когда старая Катя умерла, а новой еще не появилось. Я была пустым телом, оболочкой, внутри которой ничего не было. Мир разрушился, а я сидела среди обломков даже не зная, как их собирать. Меня ломало от того, как близко сел Рома, как сильно я любила его раньше. Мои чувства проснулись и, казалось, загорелись с новой силой, но в голове стоял запрет. У меня был муж, мы хотели с ним завести детей, жизнь шла своим чередом, работа радовала высокими зарплатами. Я была спокойна, все текло в том направлении, в котором должно было. А сейчас ворвался Роман Протасов и снова начал рушить мои стены, которые я собирала по кирпичику пять лет. Я смотрела на его губы, обхватывающие сигарету, на его шею, когда он глотал виски, и мне хотелось прикоснуться к нему вновь. Я чувствовала, как трепещет мое сердце, как потеют ладони. Он вызвал во мне бурю эмоций, и я не знала, как утихомирить свою душу. Роман прервал вновь наступившее молчание своим покашливанием, из его уст донеслось: — Бельчонок, это будет сложно, ты не поверишь мне, наверное. Я мучился эти пять лет, девочка моя. — Закрой рот, — только и смогла выдавить из себя я, мое сердце сжалось от слов, сказанных мной, боль разрывала все тело изнутри, — не смей звать меня так, Рома, ты потерял свою девочку, своего бельчонка. Я не сдержала своих эмоций. Слезы покатились из глаз, руки начали дрожать так, что стакан грозил выпасть из них. — Катя, — Рома снова тяжело вздохнул, — Катенька, я умоляю, выслушай и не плачь. В его голосе отчетливо слышалась боль, отчаяние. Его как будто самого ломало с каждой секундой. Протасову правда было тяжело, он чувствовал себя никчемно по меньшей мере четыре года. Корил себя за то, что позволил страдать своей девочке. Ненавидел каждую клеточку своего тела за то, что разломал ее мир на куски. Он знал, что было с ней все эти годы. Знал про то, что она поступила не на журналиста, выбрала в последний момент юридический факультет. Знал, что в университете она не обращала ни на кого внимания. И он также знал, что в последний год учебы ее спас от самой себя Денис Королёв — одногруппник. Он то и был нынешним мужем девушки. — Пожалуйста, поверь мне, — не сдержавшись, Роман притянул меня к себе, забирая стакан с напитком и прижимая покрепче, — я любил тебя всей душой. Эти слова рушат меня, с каждой секундой я становлюсь все меньше и меньше, рассыпаюсь на частички. Еще чуть-чуть и я снова стану пылью, которой была. — Нет, — сквозь слезы шепчу я, — нет, нет, нет, ты любил Иру, не меня, — пытаюсь его оттолкнуть, но ничего не выходит. Роман отодвигает голову и смотрит на меня, поднимает мое лицо за подбородок, заставляя смотреть в ответ. Мы дышим друг другу в лицо и на секунду мой поток слез останавливается, сердце пропускает удар. Где-то в подсознании маленькая Катя кричит, что мне нужно срочно покинуть эту квартиру и больше не возвращаться, что у меня есть любимый муж, он не заслужил такой наглой измены. Но маленькую Катерину снова никто не услышал. — Я любил только тебя, Катя, — это наглая ложь, я не хочу в это верить, но сердце бьется быстрее, а по спине бегут мурашки. — Прекрати мне врать, — со стороны это звучит жалко, даже слишком, я не могу вернуть свою маску холодной королевы. — Я сейчас все расскажу, только перестань плакать, пожалуйста. — Я слышу боль в его голосе, глаза выдают это состояние еще больше. И сразу пропадает обида, хочется выслушать, понять. Все, что годами было выстроено против него пало также, как моя стена от воспоминаний. Я отстранилась, вытирая рукавом лицо. Слезы высохли, взгляд направлен только на него, я внимательно слушала. Он начал свой рассказ, но я никак не могла сосредоточиться. В ушах стоял шум, а в голове являлись новые и новые картинки из прошлой жизни. POV Рома Тусовка была в самом разгаре, музыка лилась из колонок, алкоголь был на исходе. Я веселился, пританцовывая ходил по комнате, разговаривая с ребятами. Подошел к компании парней из параллельного класса, среди них также была Ирина Всадникова, одноклассница Катеньки. Она звонко смеялась, обсуждая что-то из школы с, по-видимому, друзьями. Но при виде меня ее глаза загорелись, она начала прихорашиваться и тут же протянула мне стакан с алкоголем, предлагая выпить. — Это виски, будешь? — в голосе была слышна какая-то надежда, что ли. У нас с Ириной были странные, напряжённые отношения, я знал, что нравлюсь ей, но ответить взаимностью никак не мог. — Мы специально принесли свой, потратили немало, хочу угостить. Ничего такого в этом не было, так что я спокойно взял напиток, прислоняю прохладное стекло к губам. Поболтав немного с ребятами, я пошел в другую комнату, где, насколько я помнил, моя девочка общалась с подругами. Заходя в помещение, я кинул свой взгляд на Катюшу, она изрядно напилась и полусидя-полулёжа играла в телефон, девочек рядом уже не было. Подхожу к ней, улыбаясь, держа в руке бокал с напитком, еще тем, который дала Ирина. Мой Бельчонок даже в таком состоянии была самой красивой и самой лучшей собеседницей здесь. Одноклассники веселились, уже тоже находясь в не очень адекватном состоянии. Катюша улыбалась мне во все тридцать два, как только я сел к ней она устроила голову у меня на коленях, гладя меня по бёдрам. — Бельчонок, не пора ли нам домой? — осознаю, что мой язык очень заплетается, но девушка уже не может это услышать, так как заснула за считанные секунды. Нежно глажу ее по волосам, рассматривая лицо. Моя девочка самая красивая, это точно. В моей голове был туман, осознание реальности и восприятие последней покидало из-за выпитого. В проходе в комнату появляется Ира. — Ромочка, — нежно протянула она, распахнув объятия и подбежав ко мне. Где-то в голове промелькнуло непонимание. Что вообще черт побери происходит? — Привет, потише будь, Бельчонок спит, — язык очень сильно меня подводил, слова сложно было составлять в предложения. — Пойдём поболтаем? — не понимаю, что она от меня хочет, но будить Катюшу не входит в моим планы, так что приходится согласиться. Аккуратно поднимаю голову девушки, перекладывая на подушку у изголовья дивана, параллельно покидая свое место. Ира беспардонно берет меня за руку, утаскивая в одну из спален. В голове каша, ноги не слушаются, глаза прикрываются, осознаю только то, что продолжаю крепко держать в руке стакан с виски. Мы садимся на кровать, девушка продолжает крепко сжимать мою ладонь. У меня нет сил противиться, но я замечаю, что прикосновение дарит определённое тепло, мне начинает нравится происходящее. Катя вылетает из головы мгновенно, все внимание сосредоточено на блондиночке, почему-то загадочно улыбающейся. Она привстала, приблизилась ко мне и посмотрела в глаза. Ее лицо находилось от моего в паре сантиметров, и я чувствовал запах мятной жвачки. Рассматривая ее черты, я понял, что она достаточно миловидная, но моя девочка была красивее. — Ты мне нравишься, Роман, — она берет в руки мое лицо, а я все также не могу воспротивится. Тело реагирует на прикосновение и по спине пробегает дрожь. — У меня… у меня есть девушка, — я не могу взять себя в руки, оттолкнуть Ирину, даже встать. Ее лицо совсем близко, глаза горят, а я чувствую, что становится нечем дышать. — Мы ей не скажем, это будет маленьким секретом, — не успеваю спросить, что блондинка имеет в виду, как чувствую прикосновение к своим губам и ручонку, опустившуюся мне на член. Даже через ткань штанов я чувствую тепло, тело меня не слушает, возбуждение накатывает волнами. Пытаюсь ее оттолкнуть, но она мягко толкает меня, заставляя опуститься спиной на кровать. В голове все также каша, я не понимаю, что делать, мне нравятся жаркие прикосновения, напор девушки. Моя Катя не всегда проявляла столько инициативы, и непонимание сменилось приятным удивлением. Я не мог изменить любимой, я знал это, чувствовал потребность в том, чтобы оттолкнуть Ирину. Но меня будто что-то держало, я не мог ни слова сказать, тело реагировало дрожью, возбуждение нарастало, штаны больно сжимали член, а яйца будто бы ныли. Я собрал все силы в кулак и легонько оттолкнул девушку. Она хищно улыбнулась, я запомнил эту улыбку, произнесла что-то непонятное, замерла. — Тебе понравится, расслабься, — она навалилась на меня, я и не заметил, как были расстегнуты мои штаны, а рука девушки уже пробралась под резинку трусов. — Ира, остановись, — мой голос тоже подвел, были слышны нотки удовольствия и она продолжила. Оглянув комнату, я заметил свой стакан с виски, который, по-видимому, поставил на тумбочку, и, желая промочить горло, попросил попить. Блондиночка на удивление быстро соскочила с кровати, вновь ухмыльнулась и подала стакан. Я выпиваю напиток залпом. Мне стало хуже спустя еще пару мгновений, то ли выпитый алкоголь, то ли близость с девушкой сделали свое дело и возбуждение выросло до предела. Девушка снова приблизилась, и я не мог противиться. Тело отзывалось на каждое прикосновение, я сам не заметил, как она стянула с меня штаны. Ирина опустилась на колени перед кроватью и жадно припала губами к моему члену. Я слышал, как стонал, не мог сдерживаться от ловко елозящего по стволу язычка. Прижал голову блондинки к паху, не давая отстраниться, но она и сама была рада. Девушка недолго, как мне показалось, сидела на коленях, она вскоре вскочила и принялась стаскивать одежду. Тут я совсем потерял самообладание, начал помогать, не в силах воспротивиться. Меня вело мое возбуждение, только оно указывало, что и как делать. Еще мгновение — Ирина сидит на мне, а я держу ее за бедра, лапаю грудь, прижимаю к себе. Мы не целуемся, но ей и не нужно этого. Она двигается в бешеном темпе вверх-вниз, и сама стонет, хватает меня за руки. Я переворачиваю ее, прижимая к кровати, сильней насаживаю на свой член. Мы похожи на животных, все происходит быстро, жестко, но так чертовски приятно. Я быстро кончаю и только в последний момент понимаю, что был без презерватива. Да и откуда ему взяться, я не мог соображать вообще, поэтому и не надел. Ирина Всадникова улыбается, обнимает меня и ложится рядом. — Блять, — шепчу я, осознавая, что произошло. Меня будто окатило холодной водой, я понял только сейчас, какую ошибку совершил. — Ира, что ты сделала? — смотрю на нее, злость закипает во всем теле. Дымка возбуждения прошла, я начинаю все больше и больше соображать. — Ничего, Ромочка, ты сам хотел, разве нет? Тебе было неприятно? — она давит на больное. Мне мерзко от того, что я так быстро кончил, что у меня вообще встал. Но это произошло как будто не по моему желанию, я не хотел эту девушку, я не питал к ней даже симпатии. Я быстро вскакиваю, надеваю штаны и футболку, валявшиеся на полу, выбегаю из комнаты к своей Катюше, а в душе у меня разрастаются боль и отчаяние. POV Катерина — То есть ты с ней переспал еще на этой тусовке? — Мне чертовски больно, сердце будто пронзает тысяча игл сразу, глаза снова становятся мокрыми. Рома падает на колени, от чего к моим чувствам прибавляется еще и легкое удивление. — Я не знаю, что тогда было. Мне она не нравилась, я себя вообще не контролировал и подозреваю, что не от алкоголя. Он стоял на коленях, шепча извинения, обнимал и гладил мои ноги. Я не могла и слова сказать, мне было безумно плохо, душно, больно от ситуации. — Что ты пытаешься сделать, Рома? Причинить мне боль? У тебя выходит. Растоптать меня снова? Тоже чудесно вышло уже давно. Оправдаться? Я не прощу никогда то, как ты поступил, — я запнулась на слове «прощу». На самом деле я могла это сделать, внутри оставались чувства к этому человеку. Я смотрела в его глаза, в них читалась боль, раскаяние. Он хотел, чтобы я простила, умолял одним взглядом. Я почувствовала, как потекли слёзы. Его ещё больше это ранило, он сам почти плакал. — Я думаю, что Ирина тогда подмешала мне что-то в виски. Стакан я взял именно у неё. Во мне закипала злоба, она могла даже посоревноваться с болью от всего происходящего. Мой голос сорвался на крик. — И что с того? Подмешали так, что ты бросил меня потому что любил Иру? Подмешали так, что ты растоптал мои чувства спустя месяц после тусовки? Какие интересно таблетки так действуют, — я вскакиваю, подхожу к окну, открывая его нараспашку. Мне катастрофически не хватает кислорода, лёгкие горят, пробивает на кашель. — Я бросил тебя не потому что любил Ирину, — он шепчет, а по его щеке стекает одинокая слеза. Парень плакал из-за меня, из-за себя, из-за того, как сложилась жизнь и какую злую шутку с ним сыграла. POV Роман Ирина заявилась ко мне вечером воскресенья. Беспардонно пришла прямо под подъезд, желая меня увидеть. С той тусовки прошло три недели, я не мог найти себе места, хотелось выть, кричать от боли, сжигавшей меня. Я не показывал Бельчонку то, как мне тяжело, ведь не хотел, чтобы эта ошибка убила наши отношения. Я ненавидел Иру, хотел свернуть ей чёртову шею за то, что она сотворила. Пришлось выйти, так как девушка настоятельно требовала разговора. — Значит так, герой-любовник, — в ее голосе была злоба, но смотрела девушка любящими глазами, — мы с тобой переспали и это было чудесно, думаю ты до сих пор помнишь, как было хорошо. Согласись, секс с Катюшей явно был не таким горячим, чувственным. На ее лице играла улыбка, в глазах бегали искорки. Что-то неладное происходило, я ощущал тревогу, руки подрагивали. — Закрой рот, ты даже ноготка Бельчонка не стоишь, — она была мне противна, ее слова разрушали меня изнутри, а глаза прожигали дыру. — Как знаешь, но у меня к тебе дело. И я пришла совсем не затем, чтобы обсуждать прекрасную ночь. Я пришла говорить о последствиях. Внутри все рухнуло, по спине пробежал холодок, а в горле пересохло. — Что ты хочешь этим сказать? — я сдерживался, чтобы не показать страх, накативший волнами на меня. — Я беременна, ребёнок сто процентов твой. А, как ты знаешь, мне только недавно исполнилось шестнадцать. Это было правдой, девушка пошла в школу около шести или пяти лет, так что была гораздо младше всех одиннадцатиклассников. — Если ты не бросишь свою Катюшеньку, то могут быть последствия. Мы с тобой можем решить проблему только одним способом: начать встречаться. В противном случае я подам на тебя в суд за изнасилование, а, как ты можешь догадаться, мальчик ты умный, поверят как раз таки мне. Никто даже слушать не будет почти восемнадцатилетнего насильника. Она победно улыбнулась, а я еле стоял на ногах. Ира была права, мне светит только тюрьма, оправдаться не выйдет, даже если очень постараться. Ее отец был адвокатом, до безумия любящим свою дочь, так что ей хватит двух слов и я буду за решёткой. Разговор был коротким, она ушла после угрозы и оглашения условий, пообещав ещё написать и спросить, что же я решил. В сердце теплилась надежда, что она сделает ещё один тест и он покажет, что это враньё. Я знал, что надежда беспочвенна, нет выхода из моей ситуации, но все равно каждый день думал о том, что все может обойтись. Второй раз мы встретились после звонка, который как раз таки застала Катюша. Все ночь я мучился, ворочался, не мог уснуть. Два часа я успокаивал Бельчонка, нагло обманывая, что все хорошо и Ирина звонила по школьным вопросам. Но в душе у меня разразилась огромная пропасть, я с каждой минутой понимал, как сильно я ошибся и как больно будет расплачиваться. POV Катерина — Почему ты сразу не сказал? — я закрываю лицо руками, не в силах больше видеть, слышать его. — Почему мы вместе не приняли решений, почему не исправили ничего? Я кричу на него, мне невыносимо больно и эта боль отражается в каждом звуке, выходящем из моего рта. Он плачет, теряя образ сильного, строгого человека. Я вижу нежность, вижу отчаяние и боль, понимаю, какого ему. Но мне сейчас не лучше, мне очень тяжело, на меня давит все вокруг, воздуха снова не хватает. — Я боялся, — честно признает он, снова беря меня за руку. Прикосновение легкое, нежное, мне становится чуть легче, — боялся Ирины, боялся, что с тобой что-то будет и боялся за свою жизнь. Мне светила тюрьма, Бельчонок, я мог бы отсидеть пять лет и сейчас вышел бы зэком, — он перешел на шепот, опустил глаза, стыдясь себя. — Она родила? — спрашиваю робко, боясь услышать ответ. — Нет, она не была беременна, я узнал это только через три месяца, когда мы с тобой уже расстались. Я не вернулся, потому что знал, как тебе больно. Ты не поступила на журналиста из-за меня, — он замолчал, смотря мне в глаза. — Да, было больно от мысли, что я тебя встречу в университете. Юридический факультет тоже был неплохой идеей, экзамены подходили, поэтому можно было податься туда. И главное, у меня все-таки получилось даже хорошо закончить. — Я искал тебя после того, как все произошло, спустя почти год, — он сжимал мою руку почти до боли, продолжая сидеть на полу. Мне тяжело было на него смотреть, я все еще любила этого человека, хоть и не признавалась. Он вызывал во мне бурю эмоций, я протянула две руки, хватая его и прося подняться. Он покорно встал, садясь на диван слишком близко ко мне. Он не выпускает моих рук, сжимает, поглаживает большим пальцем кисть — старая привычка, до сих пор вызывающая дрожь. — Почему я о тебе не слышала? — Боль сжигает изнутри, кажется, что внутри что-то загорелось. — Я не смог вернуться, не хотел делать больно, Бельчонок, — он не может сдерживаться, я это вижу, тянет меня на себя и прижимает к груди. Я тяжело дышу, сдерживаю слезы. Мне приятно от этих объятий, я не могу этого скрыть, не могу заставить себя оттолкнуть его ради мужа. — Я люблю тебя, — слова вырываются сами собой, я не успеваю замолчать. Он смотрит мне в глаза, приближаясь ко мне. Берет мое лицо в руки, нежно поглаживая, убирает прядку волос. Мы смотрим друг на друга, кажется, что вечность. Он приблизился еще больше, хотя куда там уже. Не сдерживаюсь, даю себе это послабление понимая, что с мужем уже все точно потеряно. Я не смогу к нему вернуться после всего, что произошло, после услышанного. Он целует меня, а я отвечаю, прижимаясь телом к нему, чувствуя его руки на спине. Мы кусам губы друг друга, чувствуя вкус. Я очень скучала по этому, мне столько лет хотелось этого. Сердце пропустило удар, когда его руки поползли вниз, обхватывая мои ягодицы. Он сжимал их, продолжая терзать мои губы. Я опустилась спиной на диван, укладываясь, он навис сверху, отпуская губы из плена. Одной рукой Рома проник под рубашку, в которой я была, сжимая грудь. Я простонала, выгибаясь навстречу его рукам. То, что мы делали было неправильно, некрасиво по отношению к моему мужу, но я жаждала этого, мечтала. Голова отключалась, а все вокруг стало совершенно неважным, незначительным. — Может переместимся? — он спрашивает для приличия, уже вставая и поднимая меня на руки, не противлюсь, отдаю всю себя этому мужчине, как и раньше. Я всегда была его. Он перенес меня в уютную спальню, попутно целуя в макушку, шею, щеки. Возбуждение нарастало, достигло своего предела. Воздух вокруг был как будто разряженный. Рома нежно опустил меня на кровать, нависая сверху. Моя юбка была беспардонно поднята, а колготки разорваны. Он держался из последних сил, в глазах читался страх, что сейчас я его остановлю. Но я никогда не прекратила бы это безумие, будь у меня сто шансов, я поступила бы также. Пальцы Протасова поглаживают мои бедра, пробираются все ближе к изнывающей от жажды ласк, промежности. Он легонько касается меня там, а потом, проведя еще пару раз, вводит два пальца сразу. Я выгибаюсь с громким стоном, тянусь к нему, чтобы увлечь в поцелуй. Парень поднимается выше и наши лица находятся на одном уровне. Он стягивает с меня рубашку, осматривая тело. Рома был похож на хищника, любующегося своей добычей. — Ты такая красивая, — он тяжело дышит, прижимается ко мне, сжимает грудь одной рукой, другой упирается в кровать. Я хватаю его лицо в ладошки, припадая к губам. Кусаю, лижу, целую. Опускаю руки ниже, начинаю расстегивать штаны и стягивать трусы, высвобождая стоящий колом член парня. Обхватываю рукой, проводя вверх-вниз, дразня. Он постанывает мне в губы и, привстав на колени, чтобы удержаться на кровати, снимает свою футболку. Наша страсть прерывается на пару мгновений, за которые он стягивает с меня штаны. — Разворачивайся, — он чуть ли не рычит, хватая меня за бедра. Он входит без подготовки, проникает на всю длину, выгибаюсь, чувствуя руки на талии. Он сжимает, насаживая меня на член. Движения быстрые, жесткие, отдают сладкой болью. Я хотела его до чертиков все эти годы, и я получаю желанное сполна. Рома наклоняется, хватая меня за шею, легонько сжимает, нашептывая, какая я горячая, как он желал этого. Воздуха не хватает, я близка к своему пику, утыкаюсь носом в подушки. Блондин берет меня сзади так, как никто никогда не брал. Горячо, страстно, наслаждаясь каждым сантиметром моего тела. Еще пару мгновений, и я дохожу до своего пика, не сдерживаю стон, мой голос звоном отдается в ушах. Роме требуется пару секунд, и он выходит из меня, кончая мне на спину. Достает салфетки из тумбы, как будто ждавшие именно этого часа, вытирает мое тело. Я переворачиваюсь, откидываясь на кровать. Не могу перевести дух, воздуха все еще не хватает, а ноги дрожат после произошедшего. Парень ложится рядом, прижимаясь ко мне максимально близко. Рома дышит мне в шею, тоже пытаясь перевести дух. — Я очень скучал, Бельчонок, я люблю тебя и никогда не переставал, — мне не хочется говорить, хочу чувствовать его рядом, обнимать, разговоры подождут. Чувствую, как сильная рука проходит под моей спиной и опускается на талии, он нежно гладит кожу. Рома как будто боится, что я сейчас испарюсь, пропаду. Я прижимаюсь еще ближе, целую его. «Домой можно пойти и утром, мужа все равно нет» — мелькает в моей голове, и я сдаюсь своему блаженству, накатившей усталости. Я просыпаюсь в мягкой постели, переворачиваюсь на другой бок, подушка приятно холодит лицо. Решаю все-таки открыть глаза, восстанавливая вечер в памяти. Я думала, что мне приснился Рома, наш секс, но квартира, не похожая на мою, говорит об обратном. Это был совсем не сон. Осматриваю место около себя и не нахожу там парня, только вмятину от тяжелого мужского тела. «Может он все-таки мне приснился? Но я тогда была бы в своей постели, рядом со своим…блять, со сввоим мужем.» — я встаю, понимая, что, кажется, совершила какую-то ошибку. Выбираться из постели совсем не хотелось, в комнате было холодно, отопление еще не включили. Сажусь на кровати, осматривая свое тело. На бедрах виднеются синяки от пальцев. Он сжимал меня с такой силой, что я удивляюсь, как не переломались кости. Только спустя пару секунд я понимаю, что полностью голая. Но когда я засыпала на мне точно была одежда, это я помнила. — Бельчонок, ты проснулась? — родной голос, я не спала, он мне не снился. — Что мы натворили, Рома? — смотрю на парня, появившегося в проходе с кружкой кофе. — Вспомнили нашу любовь, Катюш, — он потупил взгляд, будто стыдился того, что произошло, — ты не помнишь? Его будто разбил мой вопрос, от былой улыбки не осталось и следа, руки парня почему-то задрожали. — Нет, я все помню, просто… я изменила своему мужу, — осознание пришло слишком поздно. Алкоголь, возбуждение и былая любовь к парню сделали свое дело, но сейчас мне было стыдно. — Что же мне делать, Ром? Что сейчас сказать мужу дома? — Что ты была счастлива вчера вечером, — это звучит слишком самоуверенно, но, к счастью или сожалению, правда. — Будешь кофе, малышка? Не могу отказать, когда он так смотрит, когда сжигает меня взглядом, полным любви. Я не могу бросить человека, столько лет проведшего со мной, но и не могу оставить Рому, которого до сих пор так люблю. — Да, но после завтрака уйду, мне нужно, — запинаюсь, видя его реакцию. Конечно, он не рад, что после вчерашнего мы разойдемся, — мне нужно подумать. — Хорошо, — холодно отвечает парень, открывая дверь в коридор. — Позавтракаем на кухне, одевайся. Он боится не того, что я уйду сейчас, ему страшно, что я больше не вернусь. Только вот я знаю, что это не последняя встреча, я не отпущу его, иначе мое сердце разорвется. Мы снова встретились через неделю, когда муж снова уехал в командировку. Потом еще через одну и такие встречи, заканчивающиеся сексом, повторялись множество раз. Я теряла голову, а по утрам винила себя в том, что творю. Рома любил меня, а я его, нельзя было отрицать. Каждую неделю я бежала именно в его объятия, хотела ощутить именно его руки на талии, почувствовать вкус именно его губ. Он стал моим наслаждением, моим отдыхом. Его квартира стала для меня настоящим домом, а моя с мужем однушечка была временным пристанищем от выходных до выходных. Но так продолжаться не должно было, передо мной стоял выбор и решения предстояло все-таки принять.