Продолжение по многочисленным заявкам

Намного позже обычного д'Артаньян явился к Атосу, у которого мушкетеры традиционно собирались в свободное время: Портос, как известно, никогда никого не приглашал в свое жилище, выдумывая различные на то причины и обещая закатить пиршество, как только ему повезет обзавестись достойным его грандиозной фигуры дворцом, Арамис обыкновенно краснел, беспокойно сминал явно ему не принадлежавший платок и начинал бормотать что-то про творческий беспорядок, разлитые чернила и невозможность принять гостей, а д'Артаньян перестал приглашать друзей из-за наводивших на него скуку многократных причитаний Бонасье, всеми словами клявшего день, когда им был предоставлен кров нашему шумному гасконцу. Итак, когда д'Артаньян вошел, Атос сидел спиной к окну и пил, Портос протирал зеркало, стремясь выяснить, где в действительности находилось привлекшее его взор пятно: на стекле или же на кружевах. Арамис отсутствовал. - Здравствуйте, друзья, - поприветствовал д'Артаньян мушкетеров. Атос приподнял уголки губ и вежливо снял шляпу. - А! Вот и Вы! - улыбнулся Портос. - Позвольте узнать, дорогой друг, где же Вы, хе-хе, так задержались? - сверкнули его любопытные глаза. – Уж не кардинал ли Вас вызывал в свой дворец, чтобы узнать, куда пропал хвост его любимой кошки и откуда вдруг на Вашем дублете появился меховой воротник? - Ах, да о каком дворце кардинала может идти речь, когда в нескольких улицах от него стоит дом лучшей из женщин во всей Франции и в целом мире? Любезный Портос, я был у дамы, у прелестной дамы, которую люблю больше жизни,- засиял юноша. Странная, казалось, несколько печальная, ностальгическая полуулыбка проскользнула по устам опустившего голову Атоса. Она разрослась на долю секунды до болезненной, горькой гримасы, подпитанная воспоминаниями, так и не утопшими на дне винной бочки, невзирая на все старания мечтавшего забыть и забыться, и почти мгновенно исчезла. Когда-то старший из мушкетеров был влюблен так же искреннее, абсолютно и слепо, как его молодой друг, но это было давно, и даже имя благородного Атоса в ту пору было иным. - А где же Арамис? – заметил д'Артаньян отсутствие на подоконнике задумчиво склонившего голову изящного силуэта. – Он уже ушел или еще не приходил? Портос рассмеялся и взглянул на Атоса, которому также не удалось сдержать улыбки. - Так Вас что, до сих пор не известили, чем окончился наш последний вызов к де Тревилю, с которого Вас так не вовремя уволок дез Эссар? – отошел от зеркала франт, потирая руки в предвкушении долгого рассказа. – О-о-о! Сударь, тогда Вы ничуть не опоздали, а даже, можно сказать, наоборот… Д'Артаньян вопросительно посмотрел на друзей, и Атос пригласил его сесть за стол, указав на него рукой: - Садитесь и вооружайтесь пером, дорогой д'Артаньян. Портос желает сказать, что до Вашего прихода мы как раз решали, кто же из нас станет писать господину де Тревилю сообщение, которое он с нас затребовал. И теперь Вам предоставляется повод узнать обо всем произошедшем. - Охотно! – кинулся четвертый мушкетер к столу, сел за него, едва не упав вместе со стулом, и обмакнул перо в разведенные чрезмерно практичным Гримо полупрозрачные чернила. – Многоуважаемому капитану королевских мушкетеров, господину де Тревилю… А что писать? - «Следствия визита господина Арамиса к экзорцисту», - подсказал Портос. - Черт возьми! – д'Артаньян от удивления хлопнул по столу ладонью и чудом не опрокинул чернильницу. – Неужели он все-таки согласился на это? Конечно, я не говорю на латыни, но по бледному лицу капитана в тот вечер прекрасно понял, какого Арамис мнения о подобном предприятии, а уже по Вашей усмешке, Атос, мне стало ясно, что именно он сделает с тем самым рекомендованным кардиналом экзорцистом, если последний хоть сколько-нибудь засомневается в органичности обломка шпаги между ребрами де Жюссака. - И от своего мнения, смею Вас заверить, он, как и подобает мушкетеру, не отказался, - кивнул Атос. - Да. Он своим самым мягким, вкрадчивым и спокойным тоном продолжал и после Вашего ухода объяснять господину де Тревилю, насколько тот заблуждается. И объяснял так доходчиво и обстоятельно, что, верите ли, даже на примере изрезанных вырванной у Атоса шпагой штор продемонстрировал, какие клочки останутся от любого, кто посмеет хотя бы упомянуть последнее письмо кардинала к капитану. - И разорванного ковра. - И на примере порванного гобелена. - И разбитого кувшина. - Вы забыли упомянуть перевернутый шкаф, сломанные часы и Его Величество Людовика Справедливого, которого… Признаться, я так и не понял, за что он пострадал. - О, Небо! Неужто Арамис мог напасть на самого короля? – поразился д'Артаньян. - Что Вы, что Вы! – замотал головой и принялся махать руками Портос. – Сударь, ведь Вы не первый год знакомы с нашим Арамисом! Он – добрейший человек, не обидит и мухи. Это был всего лишь портрет над камином в доме де Тревиля, причем, достаточно неправдоподобный. А вот чудом избежавший удара шпагой кардинал был вполне настоящий. - Как?! – привскочил гасконец из-за стола. – Как – и кардинал там тоже был?! - Был, - подтвердил Атос. - Он заявился, стоило только нашему Арамису не в самой, что называется, вежливой форме предложить его самого со всеми его кошками отправить к экзорцисту. Я подозреваю, что Его Высокопреосвященство нас подслушивал, - посмеялся Портос. - После этого, конечно, уже не могло быть речи о том, чтобы отложить встречу с инквизитором. - Вы так думаете, Атос? Мне кажется, о том, что эта встреча неизбежна, было ясно уже тогда, когда господин де Тревиль, вспылив, забрался на стол и стал оттуда громко читать письмо кардинала. - Вот как. Которое из? - То самое, в котором было целое изобилие подробностей той неожиданной встречи Его Высокопреосвященства с Арамисом в монастыре. - Дешо? Во время дуэли с де Жюссаком? - Полно Вам, сударь, предоставьте этого проклятого Жюссака заботам доктора Фламеля! А я имею в виду монастырь кармелиток, где наш друг остановился, застигнутый в дороге грозой, и провел почти две недели в ожидании благоволящей продолжению пути погоды под именем… Под именем, кажется, своей кузины-белошвейки. Все мы знаем, какой он талантливый оратор, я имею в виду то, как складно он, бывает, врет, и потому даже никаких сомнений не может быть в том, что все происходило именно так, как описал кардинал в своем письме! Никаких сомнений! Я даже не сомневаюсь, что Арамис действительно все две недели убеждал монахинь, будто его прескверные усы, этот редкий пушок, выдающий, однако, его принадлежность к мужскому роду – единственное наследство, оставленное покойным отцом несчастной белошвейке. И точно так же я верю в то, что наш сообразительный друг не растерялся, будучи пойманным разгневанным кардиналом, и на вопрос «Что Вы делаете в женском монастыре?» ответил, как и положено, вопросом «А что в женском монастыре делаете Вы?», а потом, услыхав неопровержимую реплику герцога де Ришелье о том, что тот является духовным лицом, и ему, значит, можно и даже положено, наш временный мушкетер заявил, что вопросов тогда, стало быть, никаких быть не может, потому как он тоже духовное лицо. - Будет Вам, Портос! – смеялся и ронял с пера на письмо капли, обращавшиеся кляксами, д'Артаньян, отчетливо представлявший все описанные другом картины. – Расскажите лучше, что случилось дальше в доме капитана. Я все еще не понимаю, о чем должен писать. - Так я же Вам как раз собирался рассказать! Пишите. Пишите, значит, что нашего Арамиса все-таки отвели к экзорцисту. Каморка палача, железная дверь, как из пыточной, - ну, это понятно, это можно не описывать. - Вы тоже были там? – понял по этому достаточно подробному описанию д'Артаньян. - А что же Вы, сударь, друга в роковую минуту бросить прикажете? Разумеется, мы с Атосом стояли за дверью и ждали, как говорят, вердикта. Не было ничего, конечно, слышно, но, когда полчаса спустя дверь приоткрылась, и из-за нее выглянул экзорцист. - И мы успели заметить на скамье за его спиной Арамиса, пребывавшего в абсолютном спокойствии, - добавил Атос. - И что же нужно было от вас экзорцисту? - Известно, что! Он попросил нас принести несколько бутылок вина, которые следует залить в наши местные Уста Истины, дабы побудить их вершить справедливый суд. - А Вы? - А кто мы, чтобы спорить с традициями? Мы пошли за двенадцатью бутылками бургундского, принесли десять, потому что две разбили по дороге, а отдали восемь, так как Атос сказал, что при таких серьезных обстоятельствах не выпить за здоровье и долгие лета Арамиса мы, как его самые верные друзья, просто не можем. Еще через пять минут экзорцист снова к нам вышел. - И мы успели заметить Арамиса, хладнокровно откупоривавшего предназначавшиеся Устам Истины бутылки вина. - Да-а, но этого, со слов экзорциста, было для них мало. Он попросил принести плодов, хлеба и жареной баранины, так славно идущей к бургундскому, чтобы дать Устам Истины вкусить все это… Ну, и мы принесли. А через полтора часа из каморки на нас, изнемогавших в волнительном ожидании, вывалился совершенно пьяный господин экзорцист. - А мы успели заметить лежавшего на полу Арамиса… - начал Атос, но д'Артаньян перебил его. - Как?! – вскочил из-за стола гасконец. – Вы позволили приговорить его?! - Успокойтесь, мой друг: он был чудовищно пьян, вот и все, - кивнул Атос. - Д'Артаньян, остыньте! Да разве же Вы не знаете нашего Арамиса? – всплеснул руками Портос. - Все кончилось так же, как и всегда: он споил этого несчастного, исповедался, описав во всех подробностях свою мушкетерскую жизнь, и в итоге убедил кардинальского приятеля вступить в ряды королевских мушкетеров. Вот видите! Говорю же я: он - превосходный оратор… - Значит, Арамис в порядке? О, счастье! Но, в самом деле, не напишу же я все это в сообщении о произошедших событиях для де Тревиля, - мотнул головой д'Артаньян, глядя на пустой лист перед собой. - А Вы напишите не все. Раз все не получается, то зачем же себя принуждать? Опишите тогда кратко. Всего-то. Сообщите, что к капитану де Тревилю на днях придет просить плащ мушкетера человек, за которого мы все ручаемся и которому Арамис лично написал рекомендательное письмо. - Лично… Написал… Письмо, - проговаривал д'Артаньян, записывая. – Но тогда здесь только несколько строчек про экзорциста, а он, я полагаю, - последний, чья участь в этом деле беспокоит капитана де Тревиля. Что написать относительно Арамиса? Где он сейчас? - Видите ли, д'Артаньян… Мы и сами, по правде говоря, не знаем, где он сейчас, но слухи, как всегда, ходят самые разные, одни страшнее других. Он, говорят, не то решил наведаться в монастырь урсулинок, не то готовится к очередной дуэли с де Жюссаком, не то просто был под чужим именем проведен некоторой ненавистной Его Величеству герцогиней на бал, где перепил сорбета, обсуждая на прохладной веранде какой-то заговор, и свалился с простудой. Словом, судьба Арамиса очень туманна. - Тогда так и напишу: "все как обычно", - заключил д'Артаньян и поставил точку в письме.