Глава 5

Скрежет пера о пергамент раньше всегда действовал ей на нервы, если, конечно, писала не она. Именно поэтому Гермиона всегда делала выбор в пользу одиночных занятий в библиотеке во времена её учёбы в Хогвартсе, даже если Гарри и Рон настаивали на обратном. Но сейчас же она будто впала в молитвенный транс, слушая, как Драко выводит свою подпись в каких-то маловажных документах. Несколько минут у него уходило на прочтение мелкого шрифта договора, а потом он подносил руку к пергаменту и широко расписывался. Гермиона старалась часто не поднимать голову, только прислушиваясь к его действиям. И теперь уже около десяти минут не могла отвести от него жадного взгляда. Она просто пожирала его глазами, стараясь не прожечь взглядом и не пялиться непрерывно из-за того, насколько красиво Малфой расписывался. Вот что за бред? Почему она вообще обращает внимание на это? Расстояние в виде мраморного стола между ними напрягало, и если бы стол был из дерева, то он, скорее всего, воспламенился бы от того, насколько искрились мысли в её голове. Потому что это был тот самый стол... Потому что Гермиона была бы не против сейчас оказаться под ним, между его ногами. Около часа назад они, наконец, закончили с новым зельем, над которым Драко работал уже три месяца, дотошно улучшая формулу. Малфой и Гермиона потратили вдвое больше времени, чем обычно, за которое у всех накопилось некоторое количество неотложных дел, разбором которых они сейчас и занимались. Но оно того стоило. — Это плохая идея, Малфой, — Гермиона подошла к котлу с кипящей субстанцией внутри и магией проверила температуру. Когда Грейнджер первый раз узнала о том, чем в свободное время занимается Драко — она поклялась заявить на него в Аврорат лично и ушла, не отвечая на его письма всю следующую неделю, пока он каким-то невероятным образом не проник в её квартиру. Следует ли говорить о том, что за это время ни одна живая душа так и не узнала, что в одном из самых популярных ночных заведений Лондона происходит незаконное изготовление магических наркотических веществ? Плюсом ко всему можно было бы добавить несколько статей о незаконном хранении наркотиков с целью сбыта в этом же самом месте, что стало бы приличной добавкой в пару лет тюремного заключения. Пора сменить защитные чары на своей квартире, это она уже поняла довольно давно… — Ты говоришь так каждый раз, Грейнджер, — хмыкнул он, с интересом наблюдая за показателями диагностических чар над котлом. — Если мы увеличим граммовку… — Нет, и ещё раз нет. Если мы увеличим граммовку — повысится чистота препарата, а это, в свою очередь, чревато высоким риском передозировки, — менторским голосом напомнила она, не замечая, как её мини-лекция по разумному изготовлению дури повеселила Драко. — Как не стыдно, Грейнджер? — цокнул он. — А если об этих грязных делишках узнала бы твоя горячо любимая Макгонагалл? Гермиона свирепо повернулась к нему, отвлёкшись от диаграммы над котлом. — Стоит ли напомнить, что это ты втянул меня в это? — процедила Гермиона, сложив руки на груди. — Ты можешь в любой момент арестовать меня. Я даже не буду против, — заговорщически понизив голос, произнёс Малфой. Гермиона хотела сказать хоть что-нибудь, ответить на его замечание, но она почему-то не могла. Когда Драко показал ей, над чем работает — она, мягко говоря, была шокирована. Было бы вполне разумно прикрыть этот притон в тот же день, но Гермиона была слишком заинтригована нововведёнными формулами Драко, в которых он совмещал сырьё маггловского производства наряду с магическими установившимися рецептами. То, что он делал — могло бы использоваться в целительстве, конечно, при вычете некоторых синтетических составляющих. Над чем они и работали, попутно проверяя эффективность на потребителях, которые неплохо вкладывались в скромный бизнес-проект Малфоя. Не то чтобы Драко делал это из-за материальной выгоды. Нет, как-то он даже назвал свои эксперименты «хобби», на что Гермиона громко рассмеялась. Конечно, в магическом мире всё было не так плачевно, как у магглов, зависимость у которых лечилась всю жизнь с большим риском вернуться на эту скользкую дорожку иллюзорной и недолгосрочной эйфории. Но всё же, это было, как минимум, незаконно, а у волшебников с наркозависимостью часто иссякала внушительная доля магического потенциала. — Ты самая умная ведьма, которую я когда-либо встречал, Грейнджер. Даже с высшей степенью в зельеварении — я бы не справился без тебя. — Закончил? — выжидающе спросила она, ничуть не смягчившись. — Да. — Отлично, тогда внеси в записи гидроморфин и дигидроксикодеин, — Гермиона сделала несколько поворотов по часовой стрелке серебряной ложкой и натянула маску, закрывающую половину её лица, повыше, когда горячий пар норовил ударить девушку в лицо едкими испарениями. — Опиоиды? Это же производные… — Морфина, да, — торопливо закончила она и стянула маску с лица, закончив с помешиванием зелья. — Анальгетики, если быть точнее. — В паре с экстрактом белладонны мы продлим действие где-то на четверть часа, — задумчиво проговорил он, вписывая в рецептуру ещё несколько позиций. — Мы не знаем этого точно. Нужно спросить Доминика, когда он сможет предоставить информацию о прошлой партии, — Гермиона договорила и сразу же отошла на несколько шагов от котла, когда тот начал буйно шипеть от добавленных Малфоем новых ингредиентов. — Такого раньше не было... — Может, потому что никто никогда не варил наркоту на маггловских и магических транквилизаторах? — с нервным смешком спросила она. — Приятно быть первыми. — Как думаешь, он взорвётся? — котёл начал шипеть пуще прежнего, окутывая комнату в синеватый пар. — Мы же не в кино, Грейнджер, — закатив глаза, ответил он. И Малфой действительно оказался прав, через несколько минут котёл перестал издавать настолько пугающие звуки, и раствор в нём стал глубокого синего цвета с перламутровым отблеском. У них получилось. Возможно, когда-нибудь это зелье спасёт чью-то жизнь. Ну, а если нет — кто-то просто хорошо проведёт время под первым приходом от их творения. — …Грейнджер? — Малфой насмешливо смотрел на неё, уже, по всей видимости, не первый раз окликнув. — Что? — встрепенулась Гермиона, понимая, что в открытую пялилась уже минут двадцать, практически не моргая. — Попросить Кайлу принести чего-нибудь? Она только что заходила, — Драко постукивал пальцами по своему столу, и Гермиона перевела на них взгляд, услышав имя официантки. Она не хотела в такие моменты смотреть на него. Ей всегда казалось, что Малфой поймёт всё только лишь по одному взбешённому блеску в её глазах. — Нет, спасибо, — сквозь зубы ответила она, не сдержавшись. — Салазар, Грейнджер, что с тобой? — усмехнулся парень, нагнувшись над столом, чтобы поймать её взгляд. — Ты с ней что-то не поделила? Тебя. — Нет, просто устала, всё в порядке, — буркнула она и потёрла глаза, сгоняя неудобную правду с лица. — Ты закончил? — Да, можем идти, — взглянув на часы, Драко встал и кивнул в сторону выхода из кабинета. — Знаешь, мы можем перенести этот визит на следующую неделю, если хочешь. Гермиона выгнула бровь и всмотрелась в его лицо. На нём не было неприязни или нежелания посетить своё родовое поместье, это было что-то совсем другое, что она не могла никак интерпретировать. Тогда почему он спрашивал её об этом на протяжении всего дня? Нарцисса прислала ответ на письмо Драко почти сразу же, где выразила глубокое воодушевление предстоящей встречей. В чём была проблема — Гермиона так и не поняла. — Возможно, это ты хочешь, чтобы мы его перенесли, Драко? — Я просто предупредил, Грейнджер, — лаконично ответил Малфой, пропуская её вперёд за стеклянную дверь кабинета. И он действительно предупредил о неминуемой конфронтации между собой и своей матерью, что очень заинтриговало Гермиону. Ну не живёт же она былыми предрассудками, если с охотой согласилась принять магглорождённую в своём доме? Гермиона придерживалась именно таких предположений относительно этой встречи, так или иначе — любопытство всегда брало своё.

***

Они воспользовались каминной сетью между «La Loutre» и Малфой-Мэнором, поэтому проблем с ненаносимостью и чарами доверия дома не возникло. Малфой протянул ей руку и Гермиона приняла её, перешагивая через камин. Их встретила светлая гостиная, что создавало когнитивный диссонанс в голове Гермионы, так как по её представлениям — поместье Малфоев должно было выглядеть как угодно, но только не уютно. Насколько бы хорошо они с Драко ни узнали друг друга за последние месяцы, Грейнджер не питала особых надежд к гостеприимству этого места. Потому что не знала, как можно было быть настолько ужасным ребёнком, каким всегда был Малфой, если в родном доме царил уют и покой. Но по виду этих тёплых стен и роскошных позолоченных карнизов можно было бы сказать, что вопросы оставались только к Малфою и его воспитанию, и никакая общая обстановка дома не могла давать повода к его раннему отторжению этого мира. — Вопреки всеобщим убеждениям — Малфои не спят в гробах, Грейнджер, — зловеще раздалось где-то над ухом, отчего Гермиона вздрогнула и покрылась мурашками. — Обязательно было пугать? — Конечно, я думал ты привыкла, — усмехнулся Драко, всё ещё не двигаясь с места. — К тебе нельзя привыкнуть, — зачем-то сказала она, не сумев сдержать этот порыв к откровению. — Хм, странно, Поттер так не думает. — Поттер думает невесть что, если это вообще когда-нибудь происходит. — Как же так, Грейнджер? Неужели ты не считаешь меня хорошим другом? — его слова запутались где-то у неё в волосах, так и оставшись без ответа. Эта фраза Гарри втёрлась и в её мысли с того дня, когда они втроём оказались в кабинете Министерства. Вот только Гермионе казалось, что лишь она придала им значение тогда... — Драко! — Нарцисса грациозно впорхнула в гостиную, и Драко отступил на шаг, оставив сердце Гермионы бешено колотиться ещё несколько мгновений. Миссис Малфой выглядела превосходно в своём изысканном бархатном платье и туфлях в тон к нему. Гермиона никогда бы не подумала, что кто-то мог одним своим присутствием заставлять окружающих держать спину ровнее, но нет. Нарцисса Малфой могла. — Мисс Грейнджер, рада вас видеть! — Здравствуйте, миссис Малфой, — Гермиона уже собиралась, как обычно, кивнуть, но её планам не суждено было воплотиться, так как они разбились вдребезги от внезапных и по-матерински тёплых объятий женщины. Грейнджер растерянно перевела взгляд на Малфоя, который бессильно развёл руки, как бы напоминая о том, о чём говорил ей ранее. — Зовите меня Нарциссой, дорогая. Я же, в свою очередь, могу называть вас Гермионой? — отстранившись, спросила она. — Конечно, — вежливо улыбнулась Гермиона, всё ещё приятно согретая теплом её рук. Миссис Малфой кивнула, а потом вмиг переменилась в лице, повернувшись к сыну. — Почему я познакомилась с Гермионой только сейчас, Драко? — сузив глаза, обратилась она к сыну. — Мама, прошу… — Я смею полагать, что вы вместе довольно давно, если Гермиона согласилась посетить наше поместье, несмотря на очевидные и неприятные моменты, которые связаны с ним. Гермиона застыла на месте. Господи, Нарцисса думает, что они… — Мы не вместе, мама, — с нотками раздражения ответил Драко. — Мы просто друзья. Просто друзья. Вот только для Гермионы это не «просто». Уже давно нет. Миссис Малфой выглядела ничуть не смущённой таким ответом сына. Она слегка улыбнулась и вновь окинула Гермиону взглядом через плечо, прежде чем задать свой следующий вопрос. — Тогда почему я не слышала от тебя ни об одной твоей подруге раньше, дорогой? — невинно поинтересовалась она. — Насколько я помню, этот дом ещё не принимал ни одну особу, которую ты лично приводил сюда. — Пэнси много раз бывала здесь, — Драко строго посмотрел на неё и еле заметно покачал головой. — Мисс Паркинсон была очень своеобразной девушкой. Никогда не поверю, что вы дружили. И она была здесь уж точно не по твоей воле. Гермиона молча стояла и слушала, горя от неловкости. Нарцисса Малфой оказалась совсем не такой, какой Гермиона всегда её представляла. В ней будто жила ровесница Гермионы, с которой можно было и поплакать после тяжёлого расставания, и по пьяни прыгнуть в фонтан. Как эта женщина вообще носила фамилию Малфой? Она, должно быть, тяжёлой ношей легла на её плечи, подавляя весь огонь, который всегда горел в женщине. Гермиона знала, что после окончания войны Драко и Нарцисса полностью разорвали связь с Люциусом, который получил двенадцать лет тюремного заключения в Азкабане за все свои преступления. Что ж, Нарциссе явно идёт развод...

***

— Я помню, как в детстве Драко всё время жаловался на какую-то девчонку, которая обходила его по большинству предметам в Хогвартсе, — Нарцисса сделала короткий глоток чая из фарфоровой чашки и улыбнулась. Гермиона с ухмылкой повернулась к Драко, который сидел рядом с ней напротив своей матери, в очередной раз за сегодня закатывая глаза. — Он настолько был одержим этим соперничеством, что каждое лето учил программу на курс вперёд, не вылезая из семейной библиотеки. И всё равно оставался вторым. — Просто когда он учил программу на курс вперёд, эта девчонка учила её сразу на два, — усмехнулась Грейнджер, смотря, как Малфой, прищурившись, медленно повернулся к ней. — Зато я не жил в пыльной библиотеке Хогвартса, выходя оттуда только для того, чтобы посетить занятия ещё в более пыльных кабинетах. — Ты не знаешь этого, тебя там никогда не было, — заметила она, только потом поняв, как это прозвучало. — В школе были вещи и помимо учёбы, Грейнджер, — саркастично ответил он. — Интересно, что? — на манер ему ответила Гермиона, зная, что при своей матери Малфой больше не произнесёт ни слова. — Ваша… дружба довольно нестандартна, — отхлебнув ещё чая, произнесла Нарцисса, с интересом наблюдая за ними. Гермиона и Драко одновременно повернулись к ней, нахмурившись. — Я имею в виду, что такого рода отношения могли бы иметь место ещё в школьные годы. Гермиону внутренне передёрнуло на слове «отношения», потому что самое последнее, чего бы она хотела — это иметь дружеские отношения с Драко Малфоем. В силу того, что это, в каком-то смысле, становилось болезненным. – Это вряд ли, Нарцисса, – тихо проронила Гермиона. – Не в то время точно. В это даже сейчас не так-то просто поверить. – Я бы никогда не подумал, что ты простила бы меня, – послышался голос Драко. Гермиона яро посмотрела на него, борясь с желанием наброситься в этот же самый момент, надеясь, что при таком исходе Нарцисса тактично удалится. Чёрт, он что, хочет свести её в могилу? – Мы обсуждали это. – Мы обсуждали военные времена, Грейнджер, а не те четыре года до. Тем более, потом ты начала рыдать из-за глупого фильма, – напомнил ей Малфой, немного развеивая напряжение своей нелюбовью к драматическому кино. – Я не рыдала! – Ложь, я своими глазами видел как суровый старший аврор Грейнджер рыдала от того, что невзирая на элементарные физические законы, тот парень умер, оттого что не смог залезть на дверь к своей девушке, – смеялся он. – Там бы не хватило места для двоих! – Хватило бы, Грейнджер. Ты просто хочешь оправдать этот кошмарный, но по-твоему красивый финал. – Знала бы, никогда бы не включила этот фильм, – фыркнула она. – О нет, Грейнджер. Теперь у меня есть повод припоминать тебе это до конца твоих дней. – У меня, знаешь ли, тоже есть что тебе припомнить, – с вызовом кинула она, зная что он поймёт, о какой именно ситуации идёт речь. Малфой несколько мгновений смотрел на неё, пока на его губах появлялась недобрая усмешка. – И именно поэтому ты так часто думаешь об этом? – снизив голос, спросил Драко, победоносно хмыкнув, когда щёки Гермионы вспыхнули ярко-алым, а глаза заплыли туманом жгучего желания. Нарцисса, не сводя глаз с сына и его гостьи, потянулась за клубничным пирожным, попутно уповая на то, чтобы эта парочка навещала её чаще. Давно женщине не было так весело...