Башня

      Первое, что он заметил — туман, мерно спускающийся с далёких гор, заполняя старую заправочную станцию с проржавевшей вывеской и парковку у мотеля на краю трассы, смешиваясь с мыслями, он набивался в мозг, придавая эмоциям противоестественные оттенки чего-то таинственного — даже самые повседневные действия обретали словно тайный подтекст и сакральный смысл. Телефон снова напоминает о своём существовании. — Привет, Пол, ты где? Всё в порядке? — С того дальнего мира, сквозь пелену мглы прорывается голос Неда. — Конечно, я пока занят, я перезвоню, — бросает Уайт и отключается.       В Висмуте — туман обычное явление, хотя Пола каждый раз преследовало непонятное чувство тревожности и помешательства такое, что он плотно зашторивал окна и даже близко к ним не подходил, сводя контакты с побелевшей улицей к минимуму. — Ух, где-то здесь точно ползают гигантские пауки*, — усмехается Пит, окидывая взглядом парковку с двумя одинокими автомобилями, один из которых, старый, проржавевший белый пикап, словно подтверждает его слова, пока Пол запирает дверь их комнаты, чувствуя как слова Элкинса проводят акупунктуру на сердце, далеко не лечебную, лишь усиливая комком в горле ютящийся страх. — Ага, или сейчас поднимется вой сирены, а вон та заправка станет ржаво-железной, — отшучивается Пол, пытаясь собраться с мыслями, посидеть, обсудить, почему у них там в офисе высшей нервной деятельности такой хаос, при виде мглы каждый раз, и объяснить, может, что сейчас у него важное дело, и для паники совершенно не время. — Первая или вторая лучше? ** — спрашивает Пит, ускоряя шаг. Конечно, остальные части он и не рассматривал, ведь они ничуть не «легендарны».       Сейчас они шли налегке, только с «локатором», да и тот был не включён — Элкинс прекрасно запомнил дорогу, по его уверению. Galant беспомощно утопает в этой вездесущей тихой мгле, когда Пол с сожалением кидает взгляд за спину. Они не поехали, потому что так можно позабыть о скрытности. — Одно слово: Джеймс, — усмехается Уайт. Ботинки влажные, но спасибо, что не хлюпают… Кажется, по возвращении в цивилизацию, он просто купит себе новые, оставив эти, напрочь пропитавшиеся грязью, на вечный отдых в ближайшей мусорке. — Ну, конечно же Джеймс, кому из нас не нравятся сумасшедшие убийцы, — иронизирует Пит, и Пол вдруг вспоминает, как они в детстве часами спорили, какой сюжет лучше, вплоть до самого выхода экранизации. Когда они объединились в ненависти к ней, приняв однако тот факт, что некоторые вещи в фильме сняты неплохо. Например мгла. Туман горящего города. — Да камон, чел, вся идея Сайлент Хилла в том, что это своеобразное чистилище для тех, кто не смог отпустить прошлое. Расплывчато-блеклые очертания заправки плавно растворяются за спиной, а впереди — ничего. Они на странно-неприветливом краю мира. Край — это конец чего-то оставленного позади, а здесь же совсем пусто. Скорее это маленький островок реальности, в дымчатых водах где-то далеко далеко за пределами суетной жизни. Мгла. Как наполнить огромное пространство не добавляя ничего? — Необычная теория, и всё-таки, сюжет Гарри Мейсона достойный настолько, что аж есть и приквел и сиквел, ну согласись, каких только эмоций бой с Сибил стоил. Аргументы возразить были, но Пол оставил их при себе, рассматривая смутно-узнаваемую местность. Подходя к тем местам, что Пит окрестил «Топи», пока они шатались по ним около четырёх часов в обед, Пол невольно вздрогнул, всматриваясь в тёмные и кривоватые, словно пальцы сотен человек, застывших в агонии, ветки, аккуратно подёрнутые туманным одеялом. И порадовался, когда Пит свернул на дорогу, ведущую прочь. — Кстати, есть же ещё Forbidden Siren, то ещё кишковытягательство, но вайб нереальный. — Вайб? — задумчиво переспрашивает Пит, включая локатор. — Ну, типа, атмосфера.       В темноте — они шли без фонарика, потому что Пит опасался привлечь внимание, и еще потому, что «это не просто фонарик», а Пол только радовался отсутствию этого разгоняющего спокойствие, делающего вещи пустыми, света — проплывали, покрытые дымкой неряшливые пучки сухой травы, и одиноко-голые деревья, застывшие в неестественных позах, словно туман их парализовал, превратив в крючкообразные древесные скелеты, молчаливо охраняющие путь в никуда. Если бы сегодня все люди исчезли из своих кроватей, то мы бы и не заметили даже. Подумалось ему, и почему-то уверенность в том, что там за горами, за тысячу с лишним миль стоит Висмут, где всё так же шумно и многолюдно, сильно ослабла. Диффузия. Смешение эмоций внутри восприятия.       Пол ненавидел туман, ненавидел каждой клеточкой тела, потому что боялся. И вот теперь, стоя посреди поля в меланхоличной жути смешивающегося с бесконечно-серым ночным небом, что будто то растаяло, и плавно падало на землю, забирая всё живое, выскребая надпись «всё хорошо» на сердце тупой иглой, Пол думал: «как же здесь спокойно…» Тишина и звёзды. Так чувствует себя космонавт, оторвавшийся и бесконтрольно улетающий в безграничный космос… — Нам туда, — поясняет Пит, когда они подошли к развилке. Две аккуратных колеи, растворяющихся в небе, — всё в порядке? — Да, туман… — Ты же его обожал, — удивляется Пит, снова выключая локатор. — Когда? Одиннадцать лет назад?       Не совсем очевидные повороты, снова и снова. Если бы кто-то включил свет, внезапно, то Пол забыл бы, где он находится и что здесь делает. Мертвенное спокойствие высасывало необходимость думать, расшатывая внутренние часы и ощущение на местности. Пол лишь надеялся, что Пит прекрасно запоминает путь и цель с которой они его проходят. Впрочем, эта надежда потонула в реке, чьи размытые контуры начали вырисовываться немного правее и Пол, понял, что они под обрывом. Нет, туман не смешивается с небом, — подумал Пол, — небо и есть туман. Мы в чёртовом стеклянном шаре и стекло запотело». Весь мир, наверное, в тумане. ВЕСЬ мир ВЕСЬ МИР. ничего не осталось ничего не осталось ничего не осталось ничего не осталось ничего не осталось ничего не осталось ничего не осталось ничего не осталось ничего не осталось ничего не осталось — Ну вот, мы зашли не туда, свернули не туда, теперь нам ещё идти, Пит, снова идти там, мы не там, всё… — Эй, — Пит быстрыми шагами сократил расстояние на которое уже успел оторваться, и взял Пола за плечи, поставив локатор куда-то на землю, — спокойно, Пол, вдохни, — в темноте взъерошенные волосы Пита ничем не отличаются от вон того куста. В тумане. Он вокруг. Туман… Мгла. Заволокло всё, ничего не видно. Слабость, слабость. Внимание! Кровяным клеткам! ЭВАКУАЦИЯ. Всем срочно покинуть конечности. ПОВ-ТО-РЯ-Ю — Пол, ты слышишь? — Пит сжал его плечи и трясёт, — смотри мне в глаза. Я здесь. Всё хорошо. Что сказал скелет в баре? Мы смогли обнаружить сигнал из внешнего мира, вас вызывают. — Дайте пива и швабру, — заторможено проговаривает Уайт их старую непонятную детскую шутку. — Нам надо поспешить Пол, соберись, если не сейчас, то никогда…       Он окидывает взглядом белое пространство вокруг себя. Поле. Они почти дошли до мертво-спящей реки, а поодаль, бесконечно вверх уходит неровно-тёмная земля, навевая какой-то ветхий, чуть ли Лавкрафтианский ужас, когда бояться стоит незримого, — мы правильно пришли, нам и не нужно на гору. — А как же? — В обед? — Интересуется Пит, поднимая с земли стимпанк локатор, — я просто не знал, что тут есть гора, — улыбается он и снова поворачивается к нему, — всё нормально? — Да-да, — «Выпустите, мне нужно выйти» — стучит сердце по рёбрам, в дыхательных путях бесконечная пробка. Мозг испытывает кислородный кризис, — я в порядке. Пол делает глубокий вдох. Выдох. Они уже недалеко от реки, недалеко от нужного места. Лучше быть осторожнее и тише. Каким-то образом они оказались между горой, с резким, обрезанным краем и рекой. Сколько они шли? Кажется вышли мгновение назад и дорога заняла всего лишь вечность. Время — это бесконечная слоистая реальность. Вспоминается откуда-то фраза, которой он никогда особого значения не придавал — Чёрт, да что за бред? — Пит стучит по экрану устройства, сидя на камне, а Пол зачарованно глядит на исполинские глыбы, разрезающие аккуратную гладь мертвенно-спокойной воды, наверно по таким можно было бы перебраться туда, к фонарям пробивающимся с поля, сквозь матовую поверхность небо-тумана.       А, может, поля уже и нет, а мгла лишь скрывает собой отсутствие мира… И мокрые ноги совсем замёрзли… — Тут почему-то неадекватные показания, датчик скачет, — Пит запрокинув голову выдыхает в прохладно-ночной воздух клубы разочарования, и не опуская головы водит глазами по размытым контурам вокруг, — ладно, значит, пойдём так, здесь уже недалеко. Пол?       Слева — каменно-земляная стена выгрызенная, наверно, ещё во времена сотворения мира, справа — река всё ближе и ближе подступающая к скалам, а они идут по узенькой полоске земли, и Пол гадает, через сколько Пит сдастся и повернёт назад. Надо быть честными. Он понятия не имеет, куда идти и полагается лишь на удачу. Каждая линия, смутно угадывающаяся во мгле, казалось, принадлежала чему-то мудрому, чему-то, что знает и видело гораздо больше, чем кто-либо в том солнечно-рутинном мире. Длинная фигура друга, уверенными шагами движется вперёд, снова поворачивая за очередной неровный выступ, скрываясь из виду, она на секунду оставляет Пола Уайта в одиночестве, наедине со всей вселенной. — Ого, — восхищённо доносится из-за скалы, — сука, — уже через мгновенье улавливает Пол возглас боли, какой-то грохот, и спешит завернуть за угол, чтобы увидеть, неожиданно, огромнейшую расщелину, по форме напоминающую перевёрнутую «V», полностью подсвеченную специальными археологическими фонарями, уходящими куда-то вглубь и Пита, сидящего на земле, запрокинув голову, с так сочетающимися с его бомбером красными каплями на лице. Да, а ещё, самое главное, людей в странно-чёрной военной форме с оружием наперевес. — Двое гражданских в точке омега, приём, — передаёт один из них по рации.       Всё было не так, как Пол себе представлял задержание: никто их не застрелил на месте, не связал, не тащил, заломив руки. Один из военных, чем-то напоминающих черных оперативников из компьютерных игр, обезличенных одинаковыми, скрывающими лицо шлемами с темными линзами на месте глаз, пытался «Это частная территория» выгнать их, пока второй не обратил внимание на тысячу мелких осколков и проводков Питовского устройства, видимо тот выронил его, получив прикладом по носу. — Вам необходимо пройти с нами, пожалуйста, — конечно, с радостью, обращайтесь с любой просьбой, люди с оружием, от вас «пожалуйста» совсем не похоже на издёвку. Он старается не вызывать лишних претензий и идёт с той скоростью, с какой следует один из них впереди, рассматривая каменные, стены грота с тысячами выемок и неровностей, словно кто-то большой прогрыз когда-то себе убежище в неподатливом камне, подсвеченные в разных местах фонариками, слушая, как где-то капает вода, эхом разлетаясь вместе со звуками шагов по сырой земле, смешиваясь с «да отъебись ты» Питовской борьбой за личное пространство. Грот воистину гигантский, огромный, каких не приходилось видеть воочию Полу ни разу, внушительно большой, но пустой. Просто поляна внутри скал, куполообразно выстроившихся над ней, они пересекают её полностью, углубляясь в щель между камнями, достаточно широкую, чтобы можно было пройти крупному человеку не касаясь стен, и снова оказываются в ещё одной светлой каменной комнате. Пол вдыхает аромат сырости, вспоминая, как в один из дней у них затопило подвал, и он с содроганием смотрел на массивные бетонные ступени уходящие под воду, куда-то во тьму. — Питсвелл Элкинс… — Пола преследует странное чувство… искажения. Голова раскалывается. Откуда здесь свет? Все предметы смотрятся неестественно-мультяшно, и у него начинает кружиться голова и он невольно закрывает глаза руками. — Да, простите, этот камешек хороший источник света, правда он совсем не оставляет теней.       Он щурится, окидывая взглядом достаточно крупного мужчину в темно-фиолетовой рубашке и военных штанах, стоящего перед ними, в центре грота. Такое ощущение, что свет становится шумным, собираясь вокруг них, а все они всего-лишь дешёвые, плохо проработанные компьютерные модельки. Пит молча сверлит незнакомца обречённо-злобным взглядом, и с небольшими кровоподтёками, его лицо выглядит устрашающе, Пол только сейчас заметил, что аккуратный удар рассёк Элкинсу ещё и бровь, заполняя часть бледного лица контрастно яркими каплями. — А ты, должно быть Пол Уайт, сын знаменитого Клауда Уайта, да? Пол недоверчиво переводит взгляд снова на незнакомца. Чёрт возьми, почему Пит молчит? — Тейт Роджерс, — он протягивает крепкую руку в военной перчатке, и Пол неуверенно бросив взгляд на друга, её пожимает. Тот самый. Роджерс. Пол снова переводит взгляд на Пита, стоящего у каких-то пластиковых ящиков, в окружении двоих людей в форме, пришедших с ними. Хоть бы не сделал глупость. Если бы можно было охарактеризовать Элкинса в данный момент, то подошло бы слово «никакой», скорее эмоционально. Элкинс словно бы ушёл куда-то в себя, сосредоточенно размышляя над чем-то более важным. Полностью убитый и полный ненависти взгляд, Пит разумный человек, и никаких резких движений при ещё пятерых застывших позади безличных военных, он не предпринимал, лишь наблюдая, как один из них отдаёт Роджерсу повреждённый локатор, и Пол склонялся к той мысли, что для них всё закончится хорошо, если Пит ничего необдуманного не сделает, в чём Пол уже начинал сомневаться. «Что делать Пит?» «Не молчи, хоть посмотри на меня» Словно слыша тихий зов, Элкинс переводит потеряно-раздосадованный взгляд на Пола, и тот замечает проблеск чего-то. Как тогда, на вершине. Элкинс готов на всё, ради своих наработок, и Боже, пожалуйста прошу Хоть бы не сделал глупость. — Ого, все три, хорошо. Теперь у нас полный комплект, — сухо констатирует Роджерс, вынимая камни из локатора и аккуратно раскладывая их на некотором подобие стола, состоящего из накрытых какой-то тряпкой контейнеров, в центре грота. Уайт следит за тем, как Тейт выкручивает из настольной лампы световой элемент, и комната резко становится…нормальной. Медленно, на предметы снова возвращаются тени, сглаживая контуры, приятно смягчая восприятие. Только тогда Пол замечает, что этот пузырёк воздуха в скале, совсем отличается от предыдущего. Бледно-слабый свет прожекторов, наполняет грот длинными тенями, спутывающимися на покрытом странно-неестественно-зелёной травой полу, аккуратно обросшей камень, заменяющий землю в центре.       Словно древняя комната, с неровно-декоративными стенами и таким же каменным линолеумом, частично уничтоженным временем. И светится что-то ещё, в руке у Тейта, освещая лицо и зализанные тёмные волосы — нереально белый камень, словно кто-то стёр ластиком кусок мира в руках Роджерса. — Так их четыре, — удивлённо вздыхает Пит, — вот почему приборы сбоили… — Что? О, да, этот — мой любимый, — Роджерс переворачивает камень и от приобретает неестественно чёрный цвет, как если бы во вселенной прорубили отверстие, аккуратно по форме камня. И комната начинает тускнеть, Пол окидывает взглядом прожекторы, но они всё так же горят, только вот света от них не исходит. Всё темнее и темнее, пока контуры всех присутствующих не теряются в кромешной тьме. Хоть бы… — Ну всё, хватит, — слышится откуда-то справа, и Пол улавливает какую-то возню и стуки, ошарашенно пятясь назад, усиленно пытаясь разобрать хоть что-то в чёрном полотне, будто застилающем глаза. Но слышит лишь очередной вскрик, и теперь уже идёт на его звук. Мозг отчаянно борется с наваждением, открывая и закрывая глаза, не желая верить в то, что картинки просто нет. Даже контуров. Я ослеп? Его останавливает что-то, что он ощупывает, чувствуя грубоватую ткань вытянутой перед ним, видимо, руки. — Пит, не очень разумно нападать на людей с оружием вслепую, — всё так же, по канцелярски сухо доносится откуда-то из центра комнаты, когда Пол начинает замечать смутные очертания, пока свет возвращается в грот, — А мы смогли выудить из него пару интересных особенностей. Это словно спектакль. Занавес закрылся и декорации сменились. Элкинс теперь лежит на полу почти рядом, схватившись за голову, а пара военных стоят, направив на него оружие. Из кармана выкатился тот самый «особенный» фонарик, к которому Пит медленно тянет руку. — Что вам нужно и как вы нас нашли, — наконец подаёт голос Пол, неуверенно отодвигая от себя руку одного из военных, преграждающих путь к Питу. Каким-то образом они всё видели во мраке. — От тебя, скорее всего, ничего, — перекладывая бумаги на столе, совсем не заинтересовано-безразличным тоном добавляет, — Тут уж как начальство фонда распорядится — завтра вас отвезут Корвудскую Зону 17, а вот найти вас было несложно, когда есть информатор. Я всего лишь ждал, пока аномальные свойства кристалла начнут возрастать и понимал, что вы приближались. — Чёрт, это мой грёбаный проект, — откашливается Пит, наконец подавая хоть-какие-то признаки жизни, всё ещё сидя на земле, но эмоции гнева едва-различимо перестали быть отчаянно-потерянными. Он что-то придумал. — Врежь ему ещё раз, — спокойно-буднично проговаривает Роджерс, — из твоего здесь только своеволие, которым ты мне доставил уйму неприятностей. Белый лонгслив Пита приобретает красноватый пятнистый окрас, когда тот шумно и резко вздыхает снова падая на землю. Взгляд Пола зашуганной мышью носится от оперативников к Роджерсу, от камней к Питу, в панике и смятении, он не совсем понимает как ему действовать и где спрятаться.       Да и его хозяин тоже. Нет, так просто стоять нельзя. Нужно помочь. Игнорируя возмущённые возгласы инстинкта самосохранения, Пол делает шаг в сторону друга, но тот лишь еле заметно ведёт головой в жесте «не надо» когда, шумно вздыхая, скривив лицо, снова садится на землю. — Главное, что ты принёс к нам остальные камни, и теперь все детали на месте. Некоторое время пещеру наполняет лишь отдалённый шум стекающих с потолка капель, раз за разом, подобно сломанным часам криво отсчитывающим секунды. — Нет, — почти тихо выдыхает Элкинс, протирая лицо от подсохшей крови над глазом, — это ты принёс последний кристалл ко мне, — включая фонарик усмехается он, направляя его куда-то в сторону стола. — Брось это немедленно! — командует человек в униформе и Элкинс выпускает фонарик из рук, поднимая руки вверх с кривоватой из-за разбитой губы, полуулыбкой.       Пол замечает, как по стенам начинают ползти рыжевато-красные языки пламени, вспыхивая и затухая, словно кто-то облил пещеру бензином и поджёг, Элкинс снова садится, прикладывая руку к лицу. Отдалённо проносится странный гул, словно один знакомый великан решил включить микроволновку и они в самом её центре. Пещера полностью охвачена огнём, чьи языки пляшут лишь на стенах, облизывая неровные их выемки и, вдруг, начинают соединяться в одну точку, бордово-огненную с темными рытвинами, словно солнце на картинках.       Люди в форме «оперативники» — как подумалось Полу, наконец, меняют свои исполинские позы, осматривая каменные стены грота, медленно растворяющиеся в чём-то желатиново-кромешном, создавая ощущение, что пещера просто исчезает, а там, за ней беспросветная тьма и огромная звезда, мерно пульсирующая, вспыхивая и затухая, и сам Роджерс наконец, отвлёкшись от бухгалтерии, рассматривает то, как на тёмных стенах проступают маленькие сверкающие точки и фиолетово-синие оттенки. Что-то незримое присутствует, наполняя комнату странно-тревожным, внеземным гулом. Крохотный космос в пещере, сиренево-алые отблески заполняют зазоры в камнях, и, теперь, они словно в огромном, очень качественном планетарии, как в школьные годы, лежат на спортивных матах. «Звезда Мафусаила, названная также HD 140283, действительно оправдывает своё название. Некоторые считают, что её возраст составляет 16 миллиардов лет…» — вещает диктор, а они спорят, кто кому больше мешает смотреть.       Пол чувствует, как к горлу подступает какой-то глубинно-древний ужас, когда он понимает, что вот эта звезда вот-вот взорвётся. И она взрывается, разлетаясь эхом на тысячи сиреневато-фиолетовых оттенков, в полном беззвучии, лишь только под монотонным голосом вездесущего гула, чёрное, как высохшая на ветке вишня её ядро стремительно уменьшается, сужаясь до размеров пылинки и внезапно, на фоне тысячи светящихся звёзд и скоплений, раскрывается зрачок огромного ока, искажая пространство вокруг себя. Чёрная дыра… Странно и быстро раскручиваясь, неподвижно стоит на месте, затягивая в себя отблески слабого света, покрывается огненной каймой. — Как? — спрашивает Роджерс, когда звёзды на камнях меняются, превращаясь в отблеск от флуоресцентных кораллов. Снова море…. И в его глубинах. В этот раз в огромной подводной темной пучине. Тьма под ногами, тьма вокруг. а чёрная дыра лишь широко открытая, испещрённая кучей острых и кривоватых зубов, бездонная пасть незнакомого Полу ранее громадно-исполинского глубинного существа, чем-то напоминающего угрей в океанариуме, с безжизненно круглыми глазами, стремительно надвигающегося на них. — Потому что это мой грёбаный проект, — бросает Пит, и его лицо всё ярче и ярче светится, как и всё в комнате приобретая бестеневые-сюрреалистические формы, — закрой глаза, Пол, — поднимает он взгляд на Уайта. Свет становится всё ярче и ярче, резко бьёт по зрачкам…

***

      …травмируя пребывающий в относительном спокойствии мозг, когда мама одним резким движением распахивает плотно-тяжёлые шторы в комнате. — Тебе нужно выпить это, ты весь горишь, — констатирует она, протягивая большой стакан с чем-то горячим ему в руки, а затем кладёт таблетки на тумбочку.       С тех пор, как они вернулись с моря, они не обсуждали то, что там произошло. Мама просто молчала, принося лекарства, потому что Пола лихорадило вот уже почти неделю. Первое правило настоящего наказания — не упоминать о наказании. Но он чувствовал, как это витало по комнате, садилось к нему на кровать рядом с матерью, когда она приходила его проведать, смотрело с ними телевизор, и завтракало. Что-то такое незримое. Чувство вины, смешанное с упрёком в глазах Ванессы, и Пол сквозь кожу осязает, как сильно разочаровал мать.       А потом свет и вовсе погас… Аномальным образом, болезнь забрала сознание Пола Уайта ещё на неопределённый срок (он так и не решился уточнить у мамы на сколько конкретно), скидывая его в пучину бесконечно-размытых образов и вспышек, сменяющихся друг-за другом. Он был там, он был здесь. Он о чём-то думал и что-то для себя решил, и, вдруг открыл глаза и понял, что сейчас всё ещё июль. Он всё ещё Пол Уайт.       Пол Уайт, так по глупому простудившийся во время ночного купания в море, но главное, что всё обошлось.       И он в летнем домике у моря, чуть-слепым взглядом изучает портрет отца стоящий на компьютерном столе рядом с цветком, с немного подсохшими листьями, а потом всё снова плывёт. Но сегодня ему стало неожиданно легче, с удивлением Пол отметил, что болезнь унесла почти все воспоминания о себе, оставляя лишь физическую слабость. Да, жар пока не спадал, но он впервые чувствовал, что скоро тот отступит. А ещё за вчерашнюю ночь что-то отсеклось, отвалилось прочь, пока он ворочался в бреду, то и дело что-то выкрикивая, и там была мама. Смутно. Блекло. Неявно.       Пол не хотел вспоминать, откидывая прочь ощущения важности забытого. За окном солнце, небо, и половина лета впереди. Фарфоровое спокойствие.       Крохотные пылинки застывают на свету, аккуратной полоской ложащимся на мерно сопящего у него в ногах Вескера, видимо он всё-это время был здесь…       Он осматривает содержимое кружки. Ягоды… Маленькие красные крупицы здоровья в солнечных лучах, витающих в комнате, заключённые в малине на дне — сплошные витамины, он ставит её на тумбочку, рядом с бумажной ротой необходимых лекарств и встаёт, испытывая огромное и внезапное желание во что-то поиграть. Пол садится на офисное кресло на колёсиках и включает компьютер, слушая, как светлая комната наполняется мерным гудением. Виньетка. Тёмное кольцо, ограничивающее восприятие мозгом картинок. Пропала, привнося в мир неожиданно ярко-спокойные оттенки. Вескер ленно-сонливо поднимает голову, увидев хозяина в сознании, вскакивает, спешит уткнуться носом в колени. — Привет, дружище, скучал? — мягкая шерсть послушно приминается под всё ещё слабой рукой. Тёмная мебель в этих гибких лучах выглядит особенно уютно. Гармония. Быстрые и разрозненные ноты, прыгающие стаккато на душе приземлились в единый аккорд. Солнечная безмятежность. Слабый стук за окном, и Пол переводит взгляд к его источнику. Маленькие яблочки отлетают от оконной рамы. Раз… Два… Три. Кажется, нужно подойти, наверное кто-то пришёл. Запоздало доходит до Уайта. Он медленно шаркает к подоконнику, борясь со слабостью словно высушенных ног. — Пит? — Уайт спрашивает в окно, протягивая руку, чтобы помочь другу взобраться, — двери для лохов? — Я просто побоялся почему-то стучаться… — оправдывается Элкинс, свешивая ноги с подоконника, — фиговая ночная вылазка, да? — улыбается он и по идеально гладкому лицу скользят солнечные лучи, прячась в сине-голубых глазах, они придают какое-то странно-глубинное свечение радужным оболочкам. — Ага, — пожимает плечами Пол, возвращаясь к компьютеру, — зато звёзды просто прекрасные над ночным морем.  — Слушай, Пол…

***

— Пол, очнись, — Пит трясёт его за плечи, — нам нужно уходить… Мы снова здесь. Во мгле. Серо-синее небо перекрывают смутно-узнаваемые черты друга с темными пятнами на лице и уродливо выгнутые ветки какого-то дерева с любопытством застывшего над ними. Шум в ушах стихает, уступая место неестественно искажённому лязгу, приглушённо пролетающему над полем. И ещё какой-то фонарь, тускло мерцающий в ветвях за Питом, вдруг срывается с места и улетает, когда Пол садится, протирая глаза. — Мы не в пещере? — спрашивает он Элкинса, сидящего перед ним в странном замешательстве. — Нет, но надо уходить, скоро этот плохо-сделанный Крис Рэдфилд*** вернётся со своими мальчиками, — странно-задумчиво проговаривает он. Что происходит? Пол заторможено осматривает равнину, на которой очнулся. Кривоватые ухабы и рытвины, лохматые кусты и мелкие деревья. Они всё там же. На краю мира. Недалеко от мотеля вроде. Только мгла отступила совсем, вырисовывая ясные очертания серо-полевых ухабов и редких деревьев. Какой-то острый камень, упирающийся в ногу. Он медленно поднимается, отряхивая грязь с одежды. Напрасно. Как же тут сыро, чёрт. — Давай, Пол, пошли отсюда, — Пит тянет его за рукав кожанки, бегло озираясь по сторонам. — Что случилось? — Фонарь случился. Я ошибся, Пол, я просто ошибся, понимаешь? — нервно сообщает Пит, растирая предплечья, словно в попытке согреться — Нет, — заторможено отвечает он, пытаясь нагнать почти бегущего Элкинса. Лязг, стук, звон, тишина.       И голос, как будто бы голос, что-то говорит, эхом разлетаясь над темно-ухабистой землёй, как если бы кто-то включил радио и разъезжал по облизанным туманом, но теперь уже пустым горам. Снова этот фонарик в небе, неяркий свет и взмахи крыльев. А затем ещё раз, спустя некоторое время в пути. Они шагают в какой-то странной тишине, и Пол пытается заглушить скрип шестерёнок в голове, работающих над осознанием ситуации, чувствуя себя при этом так, словно его разбудили посреди ночи в неудачный момент встряхнув разум и теперь там, в офисе высшей нервной деятельности, пытаются отсортировать бумажки из папки СОН, рассыпавшиеся вместе с содержимым папки РЕАЛЬНОСТЬ. — Как ты ошибся, что произошло? — наконец спрашивает он, когда вдали уже маячат первые признаки жизни. Слабые фонари и тот самый голос из радио. Теперь, кажется, что ламп стало намного больше, хотя, может, это они во мгле не заметили всех источников света. — Я думал, что камни усиливаются, когда мы подходим к определённому месту, — вздыхает Пит, сосредоточено щурясь, в непонятках рассматривая тёмные очертания зданий, которых, кажется не было, и не должно было быть, — но, оказывается, они лишь усиливались по мере приближения к последнему, четвёртому. — И? Что случилось? — Я взял усиливающий фонарь, на котором работают все мои устройства и, просто сработала чуйка. Решил посветить им на один из кристаллов, однако свет запустил цепную реакцию и они все начали включаться. — Пол снова отвлекается на пролетающий над ними беззвучно фонарь — это просто побочные галлюцинации, Пол, — поясняет Пит, — не стоит обращать на них внимание. Что-то не так…       Если днём они потратили около шести часов на преодоление утроенного маршрута, то сейчас, по очень неточным подсчётам Пола, должно было светать. Самое тёмное время — перед рассветом, — вспоминает он и успокаивается. Скоро небо тронут слабые утренние сумерки и мир снова оживёт, начиная свою размеренную жизнь.       А они? Что теперь им делать? Всё? Приключение закончилось? Вот так вот просто? Ничем? Они потерялись. Пучина тёмных вод накрыла с головой. Если скрываться, то скрываться придётся теперь уж всю жизнь. Их бы допросили и отпустили. Или нет?       Пол замирает, обнаружив, что они с Питом явно пришли не туда. Стоя на, кажется, знакомом пригорке он замечает, что двух аккуратных следов колеи на сырой от росы земле совсем нет и в помине. Там, на месте заправки, перед ними начинался огромный спутанный город, полный темных изогнуто-кривоватых зданий, слабо подсвеченных какими-то странными фонарями, на незримое расстояние простирающийся вдаль, царапающий безлично непроглядно чёрное небо мириадами острых шпилей.