Смерть

Law is lawless

— Это правда, что убитый звонил вам накануне? — Правда, — поправляя очки сообщает доктор Пирс, — он знал, что я лечил Пола Уайта с 2011 по 2015 год. Когда Пол снова сорвался, он сообщил Неду, что отправляется в путешествие с Питом. — Вы имеете в виду Питсвелла Элкинса? — Конечно. Тогда я сразу понял, в чем дело и попросил Неда всеми силами вернуть Пола домой, пока ничего страшного не случилось, — перебирая пальцы заканчивает доктор.

Feelings, sensations that you thought Were dead

— И как вы думаете, с чем связано обострение? — Как я уже говорил, данный феномен связан с сильными эмоциональными потрясениями, если вы позволите, — доктор суетливо отпивает еще стакан, — очень, очень интересный случай, я полагаю, человек и сам может не признаваться, что ему тяжело, затем наблюдаются сильнейшие галлюцинации, как правило светлые и радостные, то, что ему хотелось бы больше всего, в нашем случае погибший Питсвелл Элкинс. Голоса. Люди что-то там говорят, за пеленой, вдали, за пределами разума. Какая-то музыка. Словно сон.

No squealing, remember

— То есть это реальный человек. — Прообраз галлюцинации? Конечно, сын Марка Элкинса, как вы знаете, именно он и Клауд Уайт создатели «AWC» крупнейшей сети, застраивавшей Огарк Так что их дети дружили с самого детства, это и не удивительно. Клауд Уайт. Кажется, я совсем не оправдал твоих ожиданий, папа… Признан невменяемым. Вся эта бумажная волокита, подпись документов словно чужой рукой. «Это согласие на обработку данных» Какая-то фигня для государственного защитника. «Ваши показания очень важны фонду» Какие-то люди в форме, спрашивают про город. Охрово-жёлтые столы, ламинат, люди. Очень странный у вас здесь мир. Крики и гомон, гул, бесконечный хоровод шумных и бессмысленных образов. Что они все хотят? Он сделал им что-то? Дверь и дверь, поворот, коридор, шум, машины с решётками и белые комнаты. А потом время остановилось. — Как твои дела сегодня, Пол? Я провалился, доктор, меня несёт море, отбойное течение и я не хочу бороться — Никак, — бледный потолок, и прикроватная тумбочка. Что-то царапает мягкую кожу, Пол медленно переводит взгляд на руку. Укол. Сине-фиолетовые вспышки, красный восход. Унылое окно, мрачные деревья, полные листвы. Кажется сейчас день. Пол закрывает глаза. Ночь, смутные очертания предметов. Взрыв, я достиг точки невозврата. Смешно. Блёкло. Грустно. Слова никак не хотят складываться в буквы, и он снова наблюдает, как плакаты меняются на стене в комнате в которой не было двери, да, так сказал врач, чтобы «Пол не навредил сам себе», но мама переживала, что ему будет некомфортно и повесила штору. — Ты будешь в порядке, мой мальчик, не переживай, — улыбается Ванесса, совсем невесело вглядываясь в бледные черты лица… — Он умер из-за меня, мам, — говорит Пол и отворачивается к стене. Тумбочка, таблетки, дверь, врачи. — Как твоё настроение сегодня, Пол? Я вращающийся кусочек сельдерея в миксере, доктор, даже лезвиям нет до меня дела… — Никак, — укол, серые стены, поворот за грань. Почему Пит не пришёл? — Он утонул, Пол, ты не мог ему помочь, — Ванесса слабо улыбается, разглаживая тёмные волосы ребёнка. Почему Пол утонул, мы же с ним играли вчера, он как обычно всё делал не так… Комната вылетает за пределы видимости Уайта, он стоит в водопаде, тысячи опилок-мыслей, и, как всегда ничего не слышит. Кто умер из-за тебя? Пит или Нед? Вспышки, море, бесконечные потоки волн. Туман. Всё заволокло. — Пит, очнись, ну же прошу, — тридцать нажатий, вдох выдох, как учили на уроках. Раз, два, три, четыре… — Мам, мам, мам, мы на море, — всхлипывает Пол, глядя в никуда, в этот бесконечно туманный мир, где он один, — Пит… он не дышит, мама. Я уже позвонил в скорую… Они решили, что это розыгрыш, мам. Унылые деревья, окно палаты. Обезличивание… У предметов здесь нет лица. Бесполезная кровать, блеклый пол и потолок, решётки на окнах. — Привет, Пол, ты меня, наверное не помнишь, я Нейт. Нейтан Кросс. Мне важно знать, как ты попал в город под землёй и что там видел… Я видел? Я и сам не знаю, что я видел. Там были деревья, и ровная трава… Серая каменная плита, а вокруг кто-то в чёрном и им грустно, Пол стоит и смотрит, как медленно опускается деревянный ящик под землю. Наконец, они с Питом приехали. Молчание в машине было слишком напряжённое. Пол смотрит по сторонам, Пит лениво пинает собственное надгробие. А потом Пола лечили. Потому, что он один знал (верил), что Пит не умер. Питсвелл Элкинс. 15.04.1997 — 08.07.2011. Почему я вижу эти цифры? Я видел их где-то? — Мама, если бы мы не пошли. — Теперь уже ничего не поделать, Пол Если я ничего не могу сделать, то я могу решить как к этому относиться. Всё же просто, да, теперь так всё и будет. Потому что я решаю, как воспринимать реальность. Мысли такие неповоротливые, они постоянно цепляются за углы и камни, пока тащат этот бесконечно длинный шланг. — My future is coming on, — улыбка касается губ Пита Синих, как небо, как цветы у надгробия, как его лицо… Потом тысячи нитей, проволоки, как провода, как канаты, которыми они связали мешки и поднимают в домик на дереве. — Мы с Питом хотели сегодня достроить наше логово в лесу. — Нет Пол, это было в 2009 году. Цветные вспышки, бензиновые оттенки. Узелки на линии восприятия — Как твоё настроение сегодня, Пол? Я хочу увидеть маму и спросить, куда она убрала дивидишник, мы не можем найти его никак. — Ни-как, — укол, шум. Крики. Громче, Громче, ГРОМЧЕ… Торнадо приходит с запада, вращаются мысли, искажается время. Я могу быть когда угодно, понимаете? Чёрные блики, серая стена медленно падает за край в дикость, ярость, покрывается морем. Всё красное, как футболка Элкинса. — Так кто такой весёлый Роджерс? — Роджер, — поправляет Пит, — Его называют Весёлый Роджер, а ты что, думал, что в той песне какой-то радостный чувак в небе? Конечно, флаг, всего-лишь флаг. Потом в школе рассказали, как бывают опасны отбойные течения, черта с два они хоть раз были в этом страшном потоке, когда тебя уносит, а море шумит всё ГРОМЧЕ ГРОМЧЕ ГРОМЧЕ БУРЯ УЖЕ РЯДОМ, ЗАКРОЙ ГЛАЗА МЫ ДВИЖЕМСЯ ПРЯМО НА НЕЁ И тишина. Пол резко приходит в себя, открывая глаза и садится на кровать, всматриваясь в очертания деревьев за решёткой, дрожащих на ветру. Ну да, палата. Это реально? — Да, Пол, ЭТО реально, — улыбается Пит, садясь рядом с ним на кровать, — боже, да ты на дне, куда тебя завела тьма, Алан Уэйк. Пол мёртвым взглядом всматривается в на удивление гладкое лицо друга. Идеально гладкое. Конечно же, ответ всегда был на поверхности. — Ага, но ты его не видел, — усмехается Элкинс, — ненавижу собак. А я ненавижу туман. Он встаёт, направляясь к окну, поправляет красный бомбер, надетый на белую водолазку. — Даже шторы не повесили… — вздыхает, окидывая взглядом унылый двор за стекольной рамой. Коллапс. Только что, в офисе высшей нервной деятельности Пола Уайта, впервые за долгое открывшемся, нашли целый запечатанный склад воспоминаний. Пришлось. Пол поёжился, словно от холода, поправляя больничный халат. — Ты же… — Умер, да, это была твоя очередь играть, — улыбается Элкинс, усаживаясь на подоконник, и вдруг, с него льётся вода. Тысячи капель, словно где-то там, над потолком уронили ванну. Его фигура начинает искажаться, приобретая всё больше и больше подростковые черты, на идеально-гладком лице всё отчётливее проступают шрамы, оставленные когда-то Бетти, вместе с водой стекает прежний Элкинс, и Пит поворачивается к Полу выплёвывая воду в попытке начать говорить, — впрочем, ты и сам это всегда знал. Чёрт, Пит, всё не должно было быть так. Как же мерзко, Пол морщится, чувствуя что и сам тонет, только в своих мыслях, с тяжёлым камнем из вины, крепко привязанным к шее. Чёрт возьми, Пит, ты не должен улыбаться, ты не должен, боже… Ты всё это время поддерживал меня, но почему, ты… Почему ты не злишься, это не честно! Это же моя вина, во всём, и, если бы ты меня ненавидел… Было бы легче. Пол лишь умер, захлебнулся и молчит, ничего не видя из-за пелены на глазах, пока Пит снова что-то рисует на запотевшем стекле. — Но я не могу тебя ненавидеть по двум рациональным причинам, — поясняет Пит, спрыгивая с подоконника, — во-первых, твоей вины нет, пойми же. А во-вторых, ты и сам прекрасно справляешься, ну, с ненавистью к себе, — и аккуратно берёт Пола за плечи. Треск и взрыв. Катастрофическое давление. Кажется, плотина только что разлетелась на тысячи осколков, выпуская бесконечные потоки сгнивших в голове вод. Они молчат, пока Пол Уайт нащупывает способные к движению остатки своей личности. Пит снова возвращается к оконному рисованию. — А город? Он был реальным? — наконец выдавливает Пол из себя. На потолке проступает всё более чёткое влажное пятно, вода лениво льётся с потолка. Кап-кап. — А что по-твоему такое реальность? — слабо улыбается Пит, настукивая любимую мелодию на стекле, — мне всегда нравилось это

Remember, that's all in your head…

Когда он проговаривает шёпотом, ну знаешь, красиво выглядит. — А я думал, что тебе просто нравятся обезьяны в клипе, — роботизировано-автоматически проговаривает Уайт. Чувствуя, как на предметы ложится аккуратно-мягкий солнечный свет. И, вдруг, понимает — За окном неровно-ржавые куски металлической крыши, до боли знакомое кирпичное здание справа, на берегу реки. И старый викторианский город, купающийся в золотых лучах утреннего солнца. Конечно, он был там. Не один раз. Бесконечное количество. Прыгая по крышам, проходя уровень за уровнем, он искал странные, необычные способы решения задач и думал, что бы сделал Пит, думал, что покажет ему, как тот, наконец приедет. Правда, вот Элкинс никуда не уезжал. — А доктор всё пытается вернуть меня к нормальному существованию, по его мнению, — бесцветно сообщает Пол, прокручивая моменты своей жизни. У него всегда всё было хорошо. В настоящем мире всегда всё было хорошо. Богатая семья, знаменитый отец. Друзья и в колледжe, и в школе. Нормальная работа. Он чувствовал себя ужасно. И ему некого было винить, а это — одно из самых жестоких наказаний по мнению Пола Уайта. Он внимательно, немного заторможено наблюдает за фигурой друга, сидящего на подоконнике. Спутанные волосы, какой-то кусок тины и синие губы. — Тебе стоит попробовать, — бросает Пит выпутывая водоросль из волос. Они молчат, как и раньше, как в старые времена, когда было достаточно того, что они снова придумали всё вместе, для прекрасного времяпровождения. Пол подал идею, а Пит воплотил в жизнь. Пит подал идею, а Пол доработал конструкции. — Я не хочу больше пытаться…— выдыхает Пол еле слышно, поднимаясь с кровати, неопределённо тряся головой шаркает к Питу, — я всё решил. — Тогда пойдём, — улыбается он, открывая окно куда-то туда, к восходу на берегу Ренхевена, неоновым вывескам Восторга и затерянным храмам, — и протягивает мокрую руку — как раньше. Тишина и Звёзды.

***

      Врачи так и не смогли объяснить причины внезапной кататонии. На долгие годы, а может навсегда, на дверях офиса высшей нервной деятельности Пола Уайта застыла табличка «закрыто», запылились столы, пожелтели бумаги да папки, так и оставшись нерассортированными и тщательно разобранными, пока их хозяин продолжал существование, но не жизнь, неподвижным взглядом, всматриваясь сквозь реальность куда-то туда, где мама загорала за домом, пока они с Питом и Вескером бегали наперегонки.        Ярко синие лучи жёлтым отблеском ложились на надувной матрац с примотаным фанерным дном, как спроектировал Пол, который Пит направлял в удивительно спокойное море, закатав шорты, бесконечно болтая о тех затеряных островах, куда они непременно попадут уже к вечеру, ради необычайно интересных приключений. Будущее так прекрасно, пока ты о нём мечтаешь. — А с этого ракурса солнце и правда почти у тебя в рюкзаке, — усмехается Пол шерудя старые развалины великих замков из песка босой ногой, сидя на берегу. Пит бегло глядит себе за спину, на полную нужных в путешествии вещей сумку, а затем на почти безоблачное, цвета его глаз небо, и слабо улыбается. — Я, знаешь, что подумал, — щурится он, а мягкий свет, играя в пшеничных волосах, аккуратно ложится на идеально гладкое лицо, — нам надо будет сколотить полноценный плот, чувак. Плот. Пол смеётся, зарываясь руками в прогретый песок, наблюдая за отчаянно-задорными попытками Вескера догнать свой хвост. Теперь он понимал, почему мама как-то сказала, что хотела назвать Вескера «Тейт», что означает весёлый. — Я думаю, что мы сможем усовершенствовать старую отцовскую лодку, — сообщает он, глядя, как преображается лицо друга. Пит снова что-то придумал. — У тебя есть целая лодка и ты молчал? — отпуская матрас Элкинс запускает руки в воду, выгоняя армию разрозненных сияющих брызг куда-то в сторону Пола, — как мы её привезём? Пит не попал в него, но Вескера встревожил, и, довольный таким вниманием пёс помчался прямо к Элкинсу, поднимая воду, заливая Пита в попытке лизнуть ему лицо. — Что-нибудь придумаем, — смеётся Пол В конце-концов, теперь им было всё по силам.