Спросите целителя

Сперва Андерс сопротивлялся. Всё повторял «нет», «не надо», отбрыкивался и морщил жалостливо брови, но уже после третьей кружки захмелел и расслабился. — Впервые вижу тебя пьяным, Блондинчик. Думал, тебя алкоголь не берёт, — Варрик неопределённо покрутил кистью, — стойкость Серых Стражей и всё такое... — Обычный и не берёт. Но вот это пойло, да ещё и на голодный желудок — у-ух! Забористое! — Спасибо хмурому эльфу за пьяного мага, — хихикнула Изабела и поставила на стол пыльную бутылку, которая могла запросто оказаться в несколько раз старше всех собравшихся вместе взятых. — А теперь, когда ты достаточно пьян, объявляю вечер охуительных историй! Тебе точно есть, что нам поведать, я знаю, — задорно подмигнула она. — Про «Жемчужину» рассказывать не буду, и не проси, — мотнул головой Андерс. — Пф, скучный ты! Фенрис наклонил голову: — А что за «Жемчужина»? — Бордель, — заулыбалась Изабела. — В молодости Андерс был тем ещё затейником! — И знать не хочу, — отрезал Фенрис. — Зануда! Собутыльники осуждающе загудели, но Андерса это, кажется, только позабавило. — В клинике я видел такое, что бордель по сравнению с этим — ерунда. — Не хочу даже... — Расскажи! — в один голос воскликнули Изабела, Варрик и Хоук. — Я не буду называть имён во имя врачебной этики, поэтому пусть женщины будут Суранами, а мужчины — Натаниэлями. — И почему мне кажется, что ты недолюбливаешь этих людей? — задумчиво спросил Фенрис. — Потому что тебе не кажется, — едко ответил Андерс. — Изабела, ты хотела пикантных историй? Мне известна парочка, но они не для слабонервных. Все слушали с жадностью и уходить не собирались. Варрик даже воспользовался моментом и заказал себе овощное рагу. Андерс залпом осушил кружку, довольно крякнул и начал: — Однажды под вечер, когда все пациенты уже разошлись, и я собирался гасить фонарь, ко мне в клинику зашла молодая эл... Сурана. Очень красивая: огромные глаза, шикарные волосы, да и фигура весьма... Она сказала, что у неё деликатная проблема. Бедняжка прождала целый день на улице, пока пациенты не ушли и я не остался один. — Кажется, я писала рассказ, который начинался точно так же, — тонко улыбнулась Изабела, — и как? Она показала, где ей больно? Ты исцелил её своим волшебным посохом? — Не совсем. Я в основном работал пальцами. Хоук, решивший в этот момент выпить эля, поперхнулся. — Итак, подходит ко мне Сурана, вся красная, говорит, что проблема «там» и задирает юбку. Я уж подумал, дело в незапланированной беременности или половой инфекции, но она меня удивила! Я начинаю трезветь. Ещё вино есть? Фенрис ловко вскрыл новую бутылку и толкнул через стол. — Так вот, поднимает Сурана подол, а там... корни! — Чего? — Теперь ты это так называешь? Андерс замахал руками. — Нет, правда! Там буквально корни! Белые такие, свисают прямо из вульвы! Собутыльники переглянулись, будто спрашивая: а не слишком ли пьян их друг? — Я сам сперва не поверил, думал — почудилось! Но смотрю и так и эдак — корни. Висят, качаются. Попросил Сурану лечь на стол, приоткрыл половые губы — а там ещё больше, и запах! Запах стоял такой, что меня чуть не вырвало, а я ведь буквально живу в канализации! Он обвёл взглядом недоверчивые лица, замершие в ожидании. — Спрашиваю: это что такое? А она молчит. Я ей говорю: не расскажете, откуда у вас, извините, в пизде заросли — ищите другого целителя. Она не выдержала и разрыдалась. Говорит: влюбилась в мужчину, а семья против. Только сердцу не прикажешь: хочет быть с ним — и всё! А беременеть не хочет. Ну, она и решила прибегнуть к способу предохранения, о котором услышала от бабки: картошкой. — В каком смысле картошкой? — переспросила Изабела. — В прямом, — ответил Андерс с убийственной серьёзностью. — Она засунула во влагалище картошку. А во влагалище влажно и тепло. Для картошки — самое то. Вот она и проросла. Картошка. Лицо Изабелы, прежде румяное от выпивки, ощутимо побледнело. Варрик отодвинул подальше своё овощное рагу. — Хорошо, что она ко мне пришла. Там уже был сепсис, некроз и... Эти корешки мне потом в страшных снах снились, а я ведь с Порождениями Тьмы сражался, видел Мать! Б-р-р! В общем, дети, не суйте в себя корнеплоды, иначе ваши дырочки накроются пиздой. Фенрис глухо хрюкнул в перчатку и поспешно закашлялся, маскируя смех. Андерс потянулся через стол забрать у него недопитое вино. — Кстати, насчёт дырочек, — ухмыльнулся он, делая глоток, — из одной я достал весьма неожиданный предмет. — И какой же? — кисло спросил Фенрис, неприязненно поджав губы. — Кабачок? — Один, хм... Натаниэль очень любил прикладываться к бутылке. Настолько, что от его услуг начали отказываться заказчики, уставшие от постоянного запаха перегара. Тогда наш наёмник проявил несвойственную ему смекалку и решил ввести в себя алкоголь, так сказать, с другого конца. С каждым сказанным словом Фенрис всё сильнее ёрзал на стуле, очевидно, чувствуя себя неуютно под озорным взглядом вошедшего в раж целителя. — Чтобы всё прошло гладко, он смазал свой анус маслом. Отличным маслом, очень качественным. Только перестарался то ли с подготовкой, то ли с силой нажима, потому что бутылка вошла слишком глубоко, а достать её сам он не смог. Изабела хихикнула. — И ты опять работал пальцами? — Не только. Всей рукой по локоть, — ответил он, жестом показав, как глубоко ему пришлось погрузиться в решение проблемы. — Но в итоге кончилось хорошо: пойло осталось внутри, а бутылка — снаружи. Кстати, алкоголь гораздо сильнее действует, если ввести его ректально. Так что Натаниэлю ещё повезло, что он решил начать с лёгкого вина, а не с чего покрепче. Иначе бы мог запросто умереть от интоксикации. — А пить он после этого бросил? — Какое там! Но памятная бутылка до сих пор стоит у меня в клинике. Каждый раз смотрю на неё — и настроение поднимается. — Думаю, на сегодня хватит, — сказал побледневший Фенрис, глядя на бутылку в руке Андерса как на злейшего врага. — Подожди, я ещё один случай вспомнил! — Там опять продукты питания засовывают в не предназначенные для этого места? Андерс рассмеялся: — Не совсем. Просто на этот раз Натаниэль очень хотел добавить перчинки в секс с Сураной, и натёр себе член жгучим перцем. — Чего? — Хоук выпучил глаза. — Того. А потом засунул в неё. В итоге оба прибежали в клинику с пылающими чреслами. Натаниэль отмачивал свои причиндалы в горшочке со сливками, а Суране я делал молочные клизмы. — А почему молочные? — Потому что молоко снимает жжение от перца. Но острых ощущений они оба получили сполна, — хмыкнул Андерс и снова рассмеялся, причём так искренне, что аж слёзы выступили. — Пожалуй, не будем больше его спаивать, — подытожил Варрик. Остальные согласно кивнули.