Часть 1

      На большее милосердие и всепрощение, Шерлок не мог и рассчитывать. Китти не приняла его руку тогда, в Бартсе, не остановилась на втором этаже Бейкер-стрит 221, и даже не поднялась с ним вместе — на добрых полтора часа застряла у миссис Хадсон на кухне, договариваясь об аренде, принимая ключи, оттягивая момент новой встречи с Холмсом, и он дождался бы, если бы не знал, что эту лестницу Чешир нужно самой преодолеть.       Но она не отказалась от работы над раскрытием преступлений. Не отказалась иногда задерживаться в замкнутом пространстве, один на один с мужчиной, если это было профессиональной необходимостью. В ней не было осуждения, и страха девчонка не демонстрировала, но время ее отсутствия в Британии будто из скрытной Китти Чешир, стоящей на столпах и столпах неправды, недосказанностей, сделали ещё более незнакомого Холмсу человека.       В ней очень много от той девушки, которую Шерлок, ему хотелось верить, знал. Но всё это под толстым слоем новой блестящей глазури, которой Китти залила трещины на себе, превращая битую керамику в украшение. И если для Чешир "с чистого листа" с Холмсом было наверняка притворством, для сыщика она была старым другом(?), близким человеком(?), знакомой(?), которую он не узнавал.       И он конечно же не мог понять что изменилось, потому что на вкус и запах Китти точно была всё ещё его соседкой с третьего этажа. Он это чувствовал, просто позволяя себе поглядывать на неё, в лаборатории. Но ни взгляд, ни пластика, ни даже лексика не были тем, что мужчина запомнил. И только в последствии одного из расследований до него дошло — девчонка возвела всё в ещё больший контроль, чем когда-либо, и избавилась от всего в себе, что с ним было связано. ***       Подозреваемый находился всего за четырьмя сантиметрами тончайшей стены дешевой гостиницы, которая больше тянула на мотель. И Шерлок мог бы услышать его отрывистое даже во сне дыхание, потому что в четыре утра, кажется только детектив не спал. Но сыщик силился услышать мерное, беззвучное дыхание Чешир. Она будто и не была живой. Всё ещё тёплый, но уже покойник, укутанный одеялом поверх брюк и белой рубашки.       Идёт их вторая ночь здесь. Заселились ещё до преследуемого, потому что тот мог хитрить, и въехать раньше, съехать в любой момент. И стены здесь так располагали к прослушке, что Китти согласилась поехать с Шерлоком за компанию, потому что Джон занят аппендицитом Мэри, а слушать нужно было непрерывно. Поэтому сыщик без зазрений совести и страха быть пойманным наблюдал за сном Чешир.       Раньше привычки складывать ладони подмышками, скрещивать руки во сне не было. Только сейчас мужчина понял, что так коллега себя ограничивает, будто смирительную рубашку надевает, чтобы не потянуться пальцами ко второй половинке постели. Она поэтому из односпальной и двуспальной кроватей выбрала первую. Узкую. Ту, на которой даже мать с младенцем не уместились бы, но это играло Китти на руку. Ей некого было искать рядом. Потому что именно эта упадническая, жалкая на её взгляд привычка была виной детектива.       Это за ним она тянет ладонь. Это его Чешир в себе подавляет. Поэтому мужчина едва узнал девчонку.       И Китти в первую ночь подорвалась ото сна, с глухим уханьем, будто её под ребра ударили. Скрючилась на постели, защищаясь от воздуха и того, что именно ей приснилось. В мгновение, пока сон ещё не передал девчонку в руки контролю, Холмс вдруг увидел ту Чешир, с которой он был знаком. Именно такую, какой она от него бежала.       Дезориентированной.       Сыщик думал, что "возвращение" будет долгожданным, что это даст ему хоть шанс. Но видя, как тяжело ей сомкнуть веки, и не сморгнуть при этом слезы, до Шерлока дошло. Китти так систематизированно, целенаправленно вытравляет их его из себя, потому что иначе она даже подняться с постели не сможет. И мужчина отвел глаза прежде, чем девушка подняла на него взгляд, прежде, чем заметила, что он почти готов испариться самостоятельно, лишь бы девчонка избавилась от него если не во сне, то хотя бы здесь.       И мужчина точно знал что именно Китти снилось. Потому что это не первый и даже не сотый раз, когда он наблюдает за этим.       Теперь она будто за мгновение до того, как открыть глаза, натягивает каждый нерв и мускул в кулак, и не встаёт, пока последние крупицы несдержанности не рассыпятся. И ничего у неё не выходит. Девушка отнимает руки от груди, выпутывается из одеяла, не отвечает на взгляд мужчины, и горячей рукой почти выламывает заедающую ручку душевой. Она сменит рубашку, опалит лицо ледяной водой, и сменит Шерлока.       Он просыпается, спустя пять часов, и дальше будут именно те тяжелые девять из шестнадцати часов бодрствования Чешир, которые им придется провести в гнетущем молчании. Потому что сыщикам всегда не о чем было говорить. Поэтому мужчина позволяет себе задержаться в постели ещё ненадолго, сохраняя медленное дыхание, чтобы на секунду взглянуть на коллегу, и при большом везении она не заметит его пробуждение.       Но Китти итак не обратила бы внимание. В полумраке сумерек, глядящая куда-то сквозь, лишившаяся всякого страха быть пойманной, потому что спал детектив не так долго, девчонка выглядела более измотанной, чем когда-либо. Словно ей намного больше сотни лет, и каждый новый вдох дается ей с таким усилием над собой, что Холмс на мгновение захлебнулся ледяным воздухом. Полгода они играют этот спектакль — коллегиальная дистанция. — Что нам теперь делать?       Голос Чешир не использовался долго, почти совсем пропал. Осип так, что Шерлоку показалось, что тот надломился, как перед плачем. — Ну, мы…, - и детектив сразу же запнулся. Он даже не знает что конкретно девчонка имеет ввиду, - Могли бы допросить его, но таких полномочий у нас нет, мы даже не полиция, и раз дело частное, то... — Шерлок, - на сей раз чистым, практически непоколебимо твердым голосом прерывает его Китти, и качает головой.       Конечно же Чешир не это имела ввиду. Безусловно она о том, что доверия между ними никакого нет, и больше не будет, наверное. Естественно она о том, что несмотря на это, её убьёт отказ от Шерлока Холмса. Мужчина знает потому что чувствует тоже самое. Вакуум в грудной клетке. — Чего ты хочешь? — Всего.       Всего, что было раньше, потому что было впервые за долгие десятки лет... хорошо. Потому что ничего подобного прежде Китти себе не позволяла испытывать. Она и в этот раз боролась, только Шерлок победил. И сейчас он снова выигрывает, потому что девушка понемногу сползает с кресла, тем не менее удерживая себя от того, чтобы сорваться с места сейчас же. — Хорошо, - отвечает так спокойно, что в Китти не остаётся никаких сил сдерживать себя от того, чтобы оказаться впритык близко. Платонически. Просто потому что Шерлок ломал стены изнутри. Вычеркнуть его из себя не получилось. — Я бы на твоём месте поступила точно так же, - дрожащим голосом говорит девушка, потому что если начинать, то с хоть какой-нибудь правды.       И сыщик кивает, будто предлагая больше никогда не беспокоиться об этом.       И девушку отпускает.       Их разделяет одеяло, слои одежды, лихорадочный жар, исходящий от Холмса и холод, густо прошивающий всё тело Чешир. Они не касаются друг друга, и даже не прижимаются, просто лежат рядом, пробиваемые крупной дрожью. — Было ужасно. — Я знаю. — Я не знаю что мне делать.       Я тоже.       У сыщиков тотального контроля на двоих не хватает. Один в панике, другой усугубляет безразличием, но когда кто-то расклеивается только на половину, а ведь в Китти от плача только неровный голос, второму не хватает выдержки не придвинуться чуть ближе.       И Шерлок не знает что ответить девушке. — Мы могли бы быть друзьями, - в бессилии предлагает он, и Чешир не кривит лицом — каждый мускул натянут на череп, лишь бы не дрогнуть, но слезы медленно начинают копиться в уголках глаз, - Но этого тебе будет мало, - не спрашивает — утверждает.       Девушка вздрагивает, втягивая шею в плечи на секунду, и выражение лица наконец отмирает. Конечно же ей будет мало — раньше было много больше. И дружить Китти не умеет. И оказаться ближе, значит практически прямым текстом заявить "Плевать я на Джанин хотела, и Мориарти святым не был, и от каждого шороха за дверью квартиры я больше не вздрагиваю, а ещё я оправдываю всё вместе взятое, потому что в итоге, между тобой и мной, ты выбрал меня. Даже если нет, это ничего не меняет. Я рехнулась". — Я рехнулась, - озвучивает девчонка, - И я всё помню.       Холмс внутренне напрягается. Внешне тоже — Китти видит. Всё помнит. Каждую идиотскую выходку с Молли Хупер? То, что всегда уходил утром прежде, чем девушка ощутит его присутствие и иррациональный покой? То, как притащил к себе на ночь, после пожара, чтобы утром заявить о помолвке с Джанин? Что именно? — Включая то, что никогда не говорила правду, - добавляет она, - Как и то, что последнее что ты сделал со мной было для меня. Как и многое, в прочем.       Ерунда какая-то. Чешир говорила редко, а от того периодически натыкалась на собственное косноязычие, как на пики. Никогда не умела разговаривать, поэтому в горле ком. Точно не от слёз многолетней усталости и страха в итоге оказаться совсем, уже точно окончательно одной. — Я имею ввиду...       Холмс не сдвигается с места, хотя кажется, что только это и спасет девчонку. Но его словно парализовало. Ко всему прочему, от того, что Чешир была немногословна, она редко говорила не по делу. А значит каждое слово будет важным, потому что по ломоте в голосе понятно — это усилие над собой. — Спасибо, - не шепотом, не одними губами, не даже с дрожью говорит она, - Вот что я хотела сказать, - Чешир набирает немного воздуха, страхуя твердость голоса, - Я тоже не умею делать правильно, и едва ли ты доверяешь мне больше, чем я тебе. Конечно же начать заново не получится — я не теряю память, и ты тоже. Но могли бы мы...       Китти наконец запинается. Тяжело. Она противопоставляет защиту Шерлока против той чертовщины, которую так же он сделал. Частично по причине того, что девчонка не рассказывала о себе ничего, и безусловное доверие — величайшая ложь, если ничего кроме имени о человеке не знаешь. — Мне намного больше лет, чем кажется, - осеняет её, - Не могу сказать сколько именно, возможно позже, но это правда не то, что я могла бы рассказать прямо сию секунду. Ради тебя же. — Я подозревал. Это, правда, мало что меняет, потому что чувствовать себя извращенцем я не перестану, - мужчина чуть нервно усмехается, обёртывая тревогу в шутку.       Возможно это откровение серьезнее всего, что девушка говорила прежде. А любой другой ответ Холмса может ранить её. Как и насмешливое отношение к этому. Разговоры — сущий Ад, потому что до сих пор, до Китти Чешир в целом, он не пытался анализировать чужие реакции на его слова или действия. С Китти он думает об этом нездорово часто.       Но она лишь зеркалит его скрытые улыбкой страхи, и криво, но всё ещё, как это у неё всегда получается, ничуть не наигранно ухмыляется: — Да, я тоже.       Они даже не смотрят друг другу в глаза. Китти хочется окунуться в ореол Его запаха — запаха дома. Ей нужна иррациональная безопасность. Ей нужен лживый покой — ей хватит. Только в Шерлоке что-то очень давно, ещё до слов о помолвке с Джанин, до побега Чешир в Америку, надломилось. Не получится притворяться, будто ничего не было. Будто спонтанного безобразного невро-секса им будет достаточно, как способа поддержания уровня хоть чего-то человеческого. Как попытки получить хоть что-то из запрещенного. Как паллиатива от той фундаментальной привязанности, которую сыщики ненарочно сколотили.       Потому что Китти никогда не впускала никого настолько глубоко в свою голову, в своё сердце. А Шерлок никогда не признавал существование собственного сердца, и когда кто-то оказывался у него в крови, повсюду, было уже поздно.       Было поздно расходиться, сбегать друг от друга. Ничего не выйдет.       И от этого становится страшно.       Девчонка почти на самом краю кровати, а Холмс... позорно вжимается в стену, пытаясь преодолеть то, что всё начнется с самого начала. Перманентное недоверие, страх оказаться обманутым кем-то третьим, кого Китти знает, кто её знает, к кому она привязана сильнее. Она ведь останется ледышкой с вагоном проблем, которых и у Шерлока не меньше. Был ли он уверенным хоть секунду в жизни с ней? О, да. Но их было так мало — секунд, и прокручивать в голове те редкие моменты покоя просто чтобы не сорваться в панику "Вот сегодня от меня точно откажутся" — не здорово. И это больно. — Вот сейчас ты от меня точно откажешься, - сипит Китти, - Так я думала.       Я и сейчас так думаю. — Я больше не могу, - всхлипывает.       Шерлока срывает вперед, как дверь с петель, впутывает Китти в одеяло, но не как в преграду между ними, а как в общий кокон, стискивая в руках, как украденную, и молчит какое-то время. Они сейчас или всё доломают, или... — Хуже уже точно не будет, - обещает он, - Никого больше не будет, Китти. Никаких отцов, никаких братьев, никаких платьев для Рэнсома и никаких спектаклей с Молли. Никого вообще больше не будет, - цедит сквозь зубы, потому что голос ломается и удерживать его возможно только таким образом, - У меня, очевидно, проблемы, у тебя тоже. Едва ли кто-то с ними справится.       Он сглатывает. Безнадёга вцепилась ошейником в его горло очень давно, ещё в первый раз в Нью-Ланарк. И тяжелых звеньев становилось больше. Сожаление. Всё, что детективы испытывали, открывая рот, делая что-либо друг с другом — сожаление, потому что последние два года они только втаптыванием в грязь занимались.       А теперь он говорит о том, что они не справятся, потому что ему катастрофически хочется верить в успех, но в случае с тем, какими топорными выходят все его слова и действия в адрес Чешир, Холмс даже близко себе не доверяет. Но из них двоих ему явно должно быть легче удерживать их пару партнерство обоих на хоть каком-нибудь расстоянии от срыва.       Потому что, если буквально, практически весь ужас пришелся на долю девочки. — Ты не будешь этого утверждать, - почти приказывает она. Этим своим поразительно чистым и бесцветным для человека в слезах голосом, - В конце концов, попыток у нас хватает, я не умру. И у тебя права нет.       Вот теперь приказывает. Время у неё есть. И сердце в каждом теле новое. Цинично, но новые жизни действительно снимают ощутимую долю спазматической рези за ребрами. Разум раскрошили, как лист стекла в сухую, режущую глаза крошку. И терять практически нечего.       Шерлок кивает. Китти чувствует, как мгновенно с обоих соскользнуло удушающее напряжение, как всколыхнулся воздух. И страх никуда не делся, нет. Но запах дома снова просачивается в легкие. Он даже глушит то, что комнаты в захудалом мотеле отсырели. Чешир на секунду позабыла зачем они здесь. — Хорошо, что пошла со мной. Я не силен а разведке, - мужчина прочищает горло, и уводит тему в сторону, на пробу отнимая руки от девчонки, потому что с этого момента становится совсем не понятно кто они друг другу. И за годы взаимодействия это практически самый длинный разговор не по теме работы, а это уже слишком, - Я не Джон, и не Майкрофт уж точно.       И вдруг он замолкает. Детектив секунду назад практически прямым текстом объявил Чешир в шпионаже. Опять. — Я имел ввиду... — Я была в разведке, - куда-то ему в ребра отвечает девушка, - И проходила несколько войн. Разведка намного более утомляющая. В траншее нет времени подумать о том, что тебя вот-вот поймают и убьют.       Ещё немного правды на сегодня. Занятнее всего то, что в Шерлоке ни тени сомнения, но что ещё важнее — он понимает, что на всё это понадобилось бы столько времени, сколько люди не живут. — Я..., - начинает он, но на его губы ложится маленькая ледяная ладонь.       Китти дышит очень тихо, и только сейчас детектив понимает, что она инстинктивно и говорила не громко. Чтобы в соседних апартаментах не расслышали, если бы не вслушивались. Вот девчонка как раз таки напрягает слух, и ждёт.       За стеной звучит тихий, будто из загробного мира, телефонный разговор. Сыщики получили необходимую дату.       Дату, необходимую Майкрофту. Чтобы оставили Китти в покое, Шерлоку придется быть не менее послушным, чем ей. Холмс старший поощрил её побег — не стал догонять или останавливать. Однако видимо только с целью манипулирования. Полтора года в другой стране. Любой теракт за этот период можно повесить на Чешир, поэтому она соглашается на поганую слежку. И детектив вместе с ней, потому что Майкрофту младший брат куда полезнее.       Сыщики снова ощутили фантомное давление кандалов на ногах и горле. Китти из-за того, что Шерлок выдал её. Шерлок из-за того, что он может отказать брату в любой момент, и тогда девчонку как минимум отнимут у него. Возможно запрут. Холмсу младшему стоит сказать одно единственное "Нет", и его персональная проблема навсегда исчезнет.       Но он не готов, не будет снова от неё отказываться.       А даже если и был бы, едва ли будет рад, посади кто девушку под замок. — Это через три месяца, - констатирует Чешир, - Не подумай, что меня это заботит, но продумать превентивные меры правительству хватит времени.       Она снова делает это — о разговоре в слезах минутной давности, о том, что она созналась, наконец, что не железная, что больше не может, напоминает только влажное пятно на подушке и прилипшие к виску волосы.       Детективы зашнуруют ботинки, и застелят постель, покинут крохотную кирпичную коробку, и этот незначительный кусочек их совместной жизни останется за дверью.       Включая ту глыбу предательства, которая тянула сыщиков на дно.       Это обнадеживало. Это давало шанс начать с самого начала.