Слишком своенравно.

- Изабель, дорогая, - тихий, чуть охрипший голос Леви разрешал тишину, заставляя Фарлана вздрогнуть в дверном проёме, а рыжую девушку повернуть голову в его сторону. Его глаза излучали толику беспокойства, но голос оставался измученно спокойным, отчего хорошо отрезвляли от лёгкой дремоты. - Что с твоими волосами, Изабель? И, где ты так долго была? - Прямые вопросы ставили в ступор. Она бы ни за что не призналась о том, что её, считай главаря их дворовой банды взяли и... изнасиловали. А Изабель не сопротивлялась, она как будто пала в кому. Лишь стояла, по щекам катились хрупкие, девичьи слезы, А голова одновременно была пуста, но как будто где то вдалеке подсознание молилось кому только можно, чтобы всё это прекратилось. - Отрастут, - быстро отрезала та, отворачиваясь от Аккермана и Фарлана. Леви недовольно хмыкнул, скользя взглядом по её лицу в ссадинах и телу, сокрытому в белой простыне. - А где была? - Ривай добивался своего всегда, любыми ценами, поэтому скрывать от него ответ не было смысла, но можно соврать.- Гуляла, вам то какое дело, - она говорила слегка слезливо, стараясь не давать эмоциям волю. - Гуляла, ты сама себя хоть слышишь? Гулять и подземный город и рядом не стоят, что произошло? - наконец подал свой голос Фарлан, но тут же отошёл от двери, уходя в другую комнату. Леви жестом попросил его уйти, не говоря ничего, как всегда. Аккерман медленно стянул с неё одеяло, сохраняя ту интимность и чувственность, что внезапно возникла между парой. На его взор предстали многочисленные синяки и царапины, а на запястьях красовались синяки от пальцев. Он сразу всё понял, в серых глазах промелькнул гнев и желание мести, Аккерман хотел поставить их на место. - Я, я не сопротивлялась, я замерла. Мне было страшно, Леви, братишка, я была так напугана. А, если не предпринимала никаких попыток вырваться, то это не... То, о чем ты подумал? Так ведь... - Леви ничего не ответил, лишь кинул холодный взгляд на её руки и взял одно из запястий, внимательно его осматривая. Он аккуратно поцеловал тонкую, бледную кожу выпирающий косточки, постепенно покрывая поцелуями всё запястье, горячими, слегка мокрыми поцелуями. Для них это нормально, эти прикосновения успокаивают. Обычно, тактильной была Изабель, но сегодня Леви, не решаясь подобрать слова, поддержал невесомыми поцелуями её измученную душу. - Кто? - Аккерман слишком дорожил ей, чтобы оставить произошедшее в стороне. Он отомстит, их смерть - самая наилучшая и сладкая месть. Они сделали его сестричке больно, а он заставит их страдать в ответ. - Не надо, Леви, всё хорошо, я же не противилась, - Аккерман смирил девушку грубым взглядом, приподнимаясь с кровати. - Если не скажешь кто, я сам найду. Говори, вроде, не немая, - Леви погладил ту по голове, мысленно коря себя за сказанное. Нельзя на неё давить, а он снова это сделал, и, кажется, угрозы не сильно помогли. Применил в ход нежность и тактильность, всегда срабатывало. Изабель тает, словно лёд на пекле от лёгкой любви и удушья, что дарил Леви вместе с заботой. - Фалько и его банда, - коротко отрезала та, вновь отворачиваясь от собеседника. - Ясно. Спасибо, что дала ответ. За тобой присмотрит Фарлан, если есть травмы - скажи, пусть обработает. Изабель кротко кивнула не поворачиваясь. ** Скрип двери раздался по квартире. Леви пришёл. У от него пахло кровью, а на щеке красовался небольшой синяк. Что же, месть была настолько сладка, что ему и самому немного досталось. Когда Фалько содрогался под дулом чистого, почти блестящего пистолета, то случайно рукой заехал Аккерману по щеке. Естественно, просто так Ривай это не оставил, но его столь искалеченное и напуганное лицо того стоило. - Ты убил их? - это было скорее утверждение, нежели вопрос. Фарлан уже привык к его необычному расплавлению с теми, кто ему перегородил дорогу. А вот малышка Изабель ещё нет. Хотя, кажется та сама хотела их всех перебить. Можно считать, он исполнил её маленькую, кровожадную мечту. - Да, они этого заслужили. Я ни о чем не жалею, если ты хочешь поинтересоваться, - сказано Леви необычайно спокойно, и даже по дружески. Без обычной пассивной агрессии, что ему свойственна где бы он ни был. - Изабель в комнате, - Логично, где она ещё может быть. Но всё же, Фарлан читает друга как открытую книжонку, знает, что и к кому ему нужно. Несмотря на все тщетные попытки Ривая прятать свои истинные эмоции под маской безразличия. - Спасибо, я пойду отдохну. Леви ушёл, а Фарлан понял. Он всё и всегда понимал, но не говорил ничего Леви, а особенно Изабель. Они то не поймут его больные доводы про чувство Аккермана к Магнолии.