Часть 1

Едва сойдя с корабля, она жадно втянула ноздрями влажный соленый воздух Каладана. Небо, против обыкновения ясное, поражало своей глубокой голубизной, и в свете полуденного солнца на многие мили простиралась зелень полей, перемежающаяся сиреневыми вкраплениями льна, а вдалеке шуршало и ворочалось море. В носу сразу защипало: то ли от обилия запахов, которым не отличалась стерильна Валлах IX, то ли от того, что она, наконец, вернулась домой. – Юная хозяйка! – со стороны замковых ворот ей навстречу спешила целая процессия, – мы не ожидали, что вы прибудете раньше, – высокий, статный мужчина подал ей руку, и она окончательно сошла с трапа. Мир не покачнулся, когда мягкая земля пружинисто легла под ноги, но ей показалось, что внутри у нее что-то перевернулось и наконец отмерло. – Ты ничуть не изменился, Дункан Айдахо, – она позволила себе мягкую улыбку и с удовольствием отметила, что в глазах напротив тоже замерли искры смеха. – Да? А вот вы – очень, – он широко улыбнулся и заговорщически ей подмигнул, – по крайней мере, теперь вы носите платья. Желаете сразу встретиться с герцогом и леди Джессикой, или устроим сначала небольшую прогулку? – Думаю, – она и правда сделала вид, что размышляет, а не продумала все еще тогда, когда в иллюминаторе показался сине-зеленый шар Каладана, – что отец и матушка все поймут, а вот шанс насладиться хорошей погодой упускать не следует. Вещи отнесите в мою комнату, – она махнула слугам, – меня будет сопровождать Дункан Айдахо. Дункан снова подал ей руку, и она, как и подобает леди, с удовольствием ее приняла, и хотя идти вот так, продираясь сквозь высокую траву, было не слишком удобно, она чувствовала, как с каждым шагом свод правил, манер и норм поведения, которые ей навязывали на Валлахе, ослабляют свои путы. – Мы уже отошли достаточно далеко, не хочет ли юная госпожа перейти на тропинку? – Дункан слегка наклонился, чтобы прошептать ей это почти на ухо, и ее обдало жаром его дыхания. Все же, она до сих пор оставалась слишком миниатюрной для него. – Не хочет, – она прикрыла глаза, подставив лицо морскому бризу, - и с каких пор ты стал таким галантным? – Предпочел бы не отвечать на этот вопрос, леди Паулина, – “леди”, – так ее еще никто не называл. – Но если честно, то с сегодняшнего утра. Она понимающе хмыкнула и отвела волосы с лица. Холм уходил вниз, и вдалеке белела узкая полоска песка, омываемая на время успокоившимся морем. – Леди, – она выделила интонацией это слово, – желает искупаться, – ей не нужно было поднимать взгляд, чтобы почувствовать чужое удивление. – А еще – немного размяться, поэтому кто последний до пляжа – тот объясняет леди Джессике, почему ее дочь вернулась с Валлаха IX мокрая, как мышь. Она еще не успела договорить, как Дункан сорвался со своего места, не предоставив е никакой форы. Что ж, если он думает, что бене гессеритские простые платья стесняют движения – он очень ошибается. Она нагнала его за десять метров от песка. За семь – сделала подсечку, от которой он мастерски увернулся, оправдывая свое звание лучшего оружейника Атрейдесов. За пять – пнула, целясь под колено, но не попала, и Дункан слегка вырвался вперед. За метр – сгруппировалась и рванулась из последних сил, наконец, повалив его на песок вместе с собой. – Эй, о том, чтобы использовать ведьмовские штучки, речи не было! – Дункан деланно возмутился, но его глаза смеялись. – И я выиграл, принцесса. – Твои ноги все равно длиннее моих, это тоже не особо честно, – она картинно возвела очи горе. Дункан крепко держал ее за талию, и даже через несколько слоев ткани она чувствовала их жар и их размеры. Лежать так было хорошо, но отчего-то щеки начало печь, будто она снова пренебрегла учительскими наставлениями и была поймана на этом Преподобной Матерью. Она уткнулась лицом в его рубашку, и уже оттуда пробурчала, – ты не сильно ударился? – Жить буду. – Я скучала. По всему, – она повернула голову, глядя на то, как накатывают на берег прозрачные волны. Дункан потрепал ее по макушке, как в детстве. – Я знаю, принцесса, – он тоже даже не делал попыток встать. – Мы все по тебе тоже очень скучали. Старина Гурни вообще ни одной приличной песни не сложил с твоего отъезда. – А ты? – почему-то это было очень важно, – ты скучал? – Снова будешь использовать свое колдунство, чтобы проверить, говорю ли я правду? – он усмехнулся, но как-то не весело. – Конечно. Каждый день. И, молодая госпожа, кажется, ты собиралась окунуться, вот только… – Ты же мой друг, – Паулина села, уперевшись руками ему в грудь, – я не буду использовать правдовидение на друзьях. И у меня есть сорочка. – она встала и сбросила туфли. С наслаждением зарылась стопами в теплый песок. – И, я думаю, тебе не впервой расстегивать на женщине платье. Дункан действительно разбирался во всевозможных женских застежках. Чувствуя, как его пальцы аккуратно перебирают пуговицы и ремешки, она подумала о том, что, вероятно, это последний раз, когда они проводят время вот так, и что Дункан, наверно, больше никогда не позволит себе фамильярность большую, чем просто называть ее по имени. Как только узнает последние новости. – Готово, принцесса, – Дункан отпустил ее, и зашуршал одеждой. Паулина старалась не оборачиваться, но она все равно помнила, как Дункан выглядит, и вполне могла представить его и без одежды. Все же, сейчас это было более неловко, чем четыре года назад. Она обхватила руками свои плечи, сжав в пальцах тонкую ткань нижнего платья. Море манило своей изумрудной глубиной, а впереди, у самой кромки воды, можно было рассмотреть мелких рыбешек. Дункан тоже старался не смотреть на нее. – Трусишь? – она подошла к самой воде, встав на полосу влажного прохладного песка, и смело подняла взгляд. Дункан остался в штанах, которые, впрочем, мало что скрывали, и тоже внимательно разглядывал воду. – Я ничего не боюсь, – он хмыкнул, – просто оцениваю риски. А сама-то чего не заходишь? Раньше тебя от воды за уши было не оттащить. – Ты сам сказал, что я изменилась, – она снова пожала плечами и без предупреждения забежала в воду, забрызгав стоящего рядом Дункана. Поначалу холод обжигал, но спустя пару мгновений оказалось, что вода не такая уж и холодная. Паулина нащупала пальцами ног дно и снова оттолкнулась, заплывая на глубину, и старалась не думать о том, что сказали бы Преподобные Матери, видя, как она плавает в одной сорочке на голое тело с посторонним мужчиной. Она сделала круг, доплыв до ближайших скал, и повернула обратно, когда поняла, что Дункана нет ни на берегу, ни в воде. В этот же самый момент что-то схватило ее за пятку и с силой потащило под воду, отпустив только тогда, когда она погрузилась в нее по макушку. Паулина прекрасно знала, что это. И с силой оттолкнулась от него, чтобы снова всплыть на поверхность. Дункан вынырнул через пару секунд, отфыркиваясь от воды, как пес. – Ты идиот, – она погребла к берегу, стараясь больше не смотреть на него, потому что даже сейчас в груди разливалось мерное тепло. – Только не говори, что ты и это предвидела, – он нагнал ее несколькими широкими гребками, и некоторое время они молча плыли рядом, пока ноги снова не начали доставать до дна, а тело снова не обрело тяжесть. Ветер холодил мокрую кожу, и Паулина вновь обхватила себя руками. Волны все еще лизали ступни, и внезапно она почувствовала себя бесконечно одинокой, несмотря на то, что рядом был Дункан, и Дункан пытался заботиться о ней, предлагал свою рубашку и еще что-то, чего она не расслышала. Видения будущего засасывали ее, и она в них тонула, гораздо реальнее, чем несколько минут назад в воде. – …цесса! Принцесса! – очнулась она, только почувствовав руку Дункана на своем плече, свою ладонь в его горячей – и когда она успела так замерзнуть – ладони. Он наклонился и теперь внимательно вглядывался в ее лицо, будто старался разглядеть там что-то потустороннее. – Паулина, – позвал он в последний раз, желая удостовериться, что она пришла в себя, – у тебя зубы стучат. – Я…– Она сжала его пальцы и вдохнула побольше воздуха, – Дункан, я выхожу замуж. Скоро. – А, – Дункан аккуратно убрал руку с ее плеча и в движениях его появилась какая-то скованность, – а герцог Лето об этом знает? – Даже если еще не знает, – кивнула она, – то орден скоро его уведомит. Дункан, я не хочу замуж. – Тише, принцесса, – он накрыл ее ладони второй рукой и присел на песок, утянув ее за собой, – ты же всегда можешь отказаться, герцог и леди примут любой твой выбор. “Не могу”, – подумала она. Если она откажется, то случится то, что она увидела пару минут назад. Отец умрет. И Дункан. Все умрут на незнакомой планете, среди песков, простирающихся до самого горизонта. – Я знаю, Дункан, – она прижалась к нему боком, стараясь согреться, – я знаю.