И потянулась ночь

«Осень — это пора, когда одинокие люди согревают замерзшие сердца дымом сигарет»

Эльчин Сафарли.

— О’Нил, откуда появился Тифон? — звонкой плетью по аудитории разнесся голос мисс Блэк. — Попробуйте ответить, не позоря себя зевками. Девушка подняла глаза, под которыми залегли синеватые тени. Как назло, снова захотелось зевнуть — очередная бессонная ночь за учебниками давала о себе знать. Порой казалось, что за последние недели молодой организм потерял лет двадцать, как минимум. К концу дня первыми обычно сдавали именно глаза, начиная неустанно болеть, следом в цепочку встраивались гудящие виски. Острые волны расходились к затылку, переходили на шею, которая тут же начинала скрипеть, а после спускались вниз по позвоночнику. В такие вечера Вивиан обычно оставалась с ней — предупредительно шарила по аптечке, становившейся все обширнее, растворяла в стакане воды шипучую таблетку и порой даже грозилась наведаться в мужское общежитие за «лекарствами помощнее». Сара только отмахивалась, массируя слабыми пальцами пульсирующие виски и глотая кислые растворы. Ближе к ночи Вив мягко гладила светлые волосы соседки и шепотом просила сбавить обороты, приводя железные аргументы, сыпля логичными доводами, а Сара притворялась спящей. Потому что не хотела объяснять, на кой черт так убивается над учебниками. — Простите, мисс Блэк. Тифон — результат брака Геи и Тартара. Земля разгневалась на Зевса за то, что он жестоко обошелся с побежденными титанами, которые все же были ее детьми, и породила стоголовое чудовище для боя с громовержцем. Считается, что в вое Тифона слышался и лай собак, и человеческие голоса, и рев разъяренного быка и даже рык льва. — Что ж, вы не совсем безнадежны, — поджала и так тонкие губы Блэк, поворачиваясь спиной к Саре в поисках новой жертвы. Первокурсница подперла голову рукой, силясь не заклевать носом прямо посреди лекции по любимому предмету. Древняя история и мифология не интересовали, сколько она себя помнила. Мать никогда не читала сказки в детстве, отдавая воспитание ребенка на откуп мультиков по кабельному. Вечно пропадавший на работе отец порой пытался пристроиться на краю узкой кроватки с книжкой в руках, но всегда засыпал первым, и Сара его не винила. В школе древними рассказами она тоже не увлеклась, предпочитая логичные и понятные математику и физику — в них не было места фантазии, только ровные цифры, не допускающие отклонений от четких формул. Монстры и чудища, о которых с пеной у рта спорили мальчишки-одноклассники, вызывали, скорее, ироничную улыбку. До Сентфора. С трудом дотянув до конца, Сара кое-как сгребла студенческое барахло в тяжелую сумку и побрела к выходу — впереди ее ждала самая большая порция кофе и три невыносимые пары по философии. Вивиан была права, предупреждая о последствиях марафона зубрежки. Всякий раз, заставая отличницу за книгами после полуночи, соседка крутила пальцем у виска, приговаривая, что такими темпами зубрила свои любимые методички возненавидит. Неуловимой житейской мудрости сироте из деревушки под Айдахо было не занимать, но Сара только отмахивалась от наставлений, проглатывая очередную таблетку аспирина и зарываясь все глубже в древние языки и путаные легенды. Ответ, который она никогда не озвучит, лежал на поверхности — только здесь, среди пожелтевших страниц и замысловатых картинок ей было по-настоящему тихо. Жестокие легенды и кровавые истории из далекого прошлого, словно цепные псы, отпугивали ее собственных монстров, тех самых, что каждую ночь скреблись под кроватью. За два месяца новый город так и не смог стать убежищем, в которое она верила. И каждое утро, натягивая свитер на острые плечи и слабую улыбку на бледное лицо, студентка давала бой. Глушила нестройную цирковую шарманку наушниками и шла вперед — потому что другого пути просто не было. Подставляя лицо ставшему ощутимо холоднее октябрьскому ветру, Сара закрывала глаза и представляла, как тот уносит из головы каждое дурное воспоминание, сомнение или кошмар, что стали приходить все чаще. Говорят, что время нынче на вес золота. Саре минута на ветру стоила шишки на затылке — закрывать глаза рядом с лужайкой, которую прочно оккупировали атлеты всех мастей, было такой себе идеей. Охнув, студентка нагнулась и подхватила мяч, ища глазами того, в кого следовало запульнуть снаряд в отместку. Но виновник уже сам бежал навстречу, испуганно вглядываясь в лицо своей жертвы. — Ты в порядке? Прости, пожалуйста, — беспокойно бормотал он, изучая перекошенную от боли пополам со злостью моську девушки. — Не специально, честное слово, не заметил тебя. Сара, с недавних пор возненавидевшая футболистов, уже приготовила гневную тираду о криворуких спортсменах, но сдулась — уж больно виноватым выглядел старшекурсник. Майкл на его месте просто бы развел руками, мол, извиняй, и пульнул какую-нибудь колкую шуточку о девочках-раззявах. — Проехали, жить буду, — выдохнула она, поморщившись. — Сама виновата, если подумать. Пора бы привыкнуть, что лужайка захвачена варварами. — Какие же мы варвары? Мы «Громовержцы», — неуверенно рассмеялся парень, указывая пальцем на эмблему спортивной формы. — К слову, одни из лучших в штате. Ну, кроме случаев, когда калечим девушек. Студент продолжал смеяться, но улыбка была грустной. С такой обычно сообщают неутешительные новости или вежливо отшивают. Ну, или просто живут, если под сердцем таится открытая рана, которую изо всех сил пытаешься спрятать от посторонних глаз. — Эдриан Ньюман, — снимая сине-золотую перчатку, футболист протянул руку. — Начало у нас не задалось, признаю, но все же приятно познакомиться. — Сара, — немного подумав, девушка все же решила назвать имя. Грубить человеку, который улыбается так печально, было бы преступлением. — Сара О’Нил. — Ух ты! Ирландцы крутые! — воскликнул парень, бережно сжимая ее прохладную ладонь. Разочаровывать его и объяснять, что ее ирландские корни на фамилии и заканчиваются, Сара не стала и вежливо кивнула, аккуратно возвращая руку в карман. Сине-золотые за спиной уже начали посмеиваться и шушукаться, кивая на товарища, распинавшегося перед зеленой первогодкой. Ситуация переходила неуловимую грань, становясь все абсурднее — голова болела, но не потому что недавно встретилась с крепким мячом: в новом городе, сулившем новую жизнь, она планировала не отсвечивать. На пары и обратно, в свою пропахшую терпкими духами Вивиан комнатенку. — Ладно, бывай, Эдриан Ньюман, футболист «Громовержцев», — отсалютовав на армейский манер, студентка направилась в колледж: к вечеру начинало резко холодать, а библиотекарь — звереть. — Погоди, О’Нил, — старшекурсник нагнал ее и зашагал следом. — Давай, я провожу тебя к медсестре, пусть осмотрит голову. — Не на что там смотреть, — отмахнулась Сара, уже жалея о проявленной снисходительности. — Бывало и хуже. А мне еще книги сдавать. — Тогда, давай так, — футболист ускорил шаг и встал перед ней, преграждая дорогу. — Приходи в пятницу в клуб «Underworld» в центре. Скажешь, что ты по моему приглашению, пустят без проблем. И подруг бери, гарантирую бесплатный бар и отличную вечеринку. — Спасибо, ни за что не пропущу, — поняв, что отделаться от спортсмена по-другому не получится, первокурсница начала бесстыдно врать: честность не всегда была лучшей политикой. — Ну, я пойду? — Конечно, — отступил посветлевший Эдриан, пропуская девушку. — Буду ждать! Одарив парня грустной улыбкой, она махнула рукой на прощанье: вечер пятницы она проведет так же, как и всегда — в небольшой забегаловке на окраине студгородка, заливаясь по самые уши горьким кофе, давясь сухими кексами и погружаясь все глубже в миры почивших цивилизаций. Пять минут бессмысленного диалога стоили дороже закрытых глаз — библиотека оказалась уже закрыта. Прислоняясь к запертой двери, Сара устало вздохнула, мысленно готовясь к завтрашней порке за просроченные книжки. Эдриан Ньюман был неплохим парнем, в этом она была уверена, но встречи с футболистами никогда не заканчивались хорошо. И осуждающая красная пометка в читательском билете, что уже маячила на горизонте, служила лучшим подтверждением. Бесцельно водя пальцем по клавиатуре старенького ноутбука, студентка рассеянно вглядывалась в древнегреческие буквы — брать дополнительный язык, тем более, непопулярный даже для исторического факультета, было совсем не обязательно, но ей почему-то захотелось. Посети она хоть раз психолога, на котором поначалу так настаивал отец, ночь за ночью просыпавшийся от ее криков, давно бы узнала, что тяга ко всему мертвому — плохой признак. Но в психологов Сара не верила, а потому убедила себя, что древнегреческий ей просто необходим. Пригодится — не сейчас, так потом. Собирала в отдельную папку красочные фотографии античных развалин, в тайне мечтая выбить на втором или третьем курсе практику за границей. Вот тогда-то она и блеснет. Обязательно блеснет. И снова скроется в темноте, как пролетающая мимо комета — ярко и быстро, так, чтобы ее точно не забыли. — Эй, есть кто живой? — Вив трясла ладонью перед глазами соседки, замершей у давно погасшего монитора. — О чем задумалась? — Да так, пустяки, — отмахнулась Сара, возвращаясь в реальность. — Ты давно пришла? Подруга недовольно цокнула языком, складывая руки на груди. Недоверчиво оглядела безжизненное бледное лицо, на котором, кажется, остались только глаза и классические сиреневые мешки. Состояние соседки нравилось бойкой девчонке все меньше: та словно таяла, закопавшись под грудой учебников, истончалась, подобно куску масла, размазанному по слишком большому ломтю. — Ты меня пугаешь, дорогая, без обид, — прямо заявила Вивиан, плюхаясь на узкую студенческую койку, сметая по пути распечатки тестов. — Такими темпами ты не то что до выпуска, но до второго семестра не доживешь. Может, расскажешь, что с тобой творится? Прикрыв глаза, Сара силилась найти ответ, который бы и не напугал, и не обидел подругу. Говорить о том, что из каждого угла слышишь цирковую шарманку — нелепо. Рассказывать о страшных кошмарах, где сказочной божок по капле высасывает жизнь, а заодно и душу — глупо. Объяснять, что раз за разом, закрывая глаза, чувствуешь густой сентфорский туман, который лишает воздуха — совсем бредово. — Плохо сплю, — пробормотала она, разводя руками и расписываясь в собственном бессилии. — Ничего не могу поделать, видимо, привыкнуть к Нью-Йорку куда сложнее, чем я думала. Вивиан недоверчиво скосила глаза, ища подвох, но на лице Сары не дрогнул ни один обтянутый тонкой кожей мускул — неизменно холодная и спокойная. Таких обычно показывают в документальных передачах о серийных убийцах. Въедливые журналисты с микрофоном наперевес опрашивают друзей, а те, краснея, убеждают больше самих себя, чем зрителей, что осужденный на сто пожизненных монстр всегда был спокойным, вежливым, приятным и молчаливым. И балтиморская зубрила все больше начинала смахивать на карикатурный портрет такого персонажа. — Планы на пятницу есть? — Вивиан решила, что разберется с ее тараканами чуть попозже: элегантно и незаметно проберется в черепушку и раскроет хотя бы один секрет, что таился в светлых прядках. — Раз все равно не спишь, может, прошвырнемся по клубам? Хотя бы разок, а? Сара спрятала лицо в ладонях, не зная, то ли смеяться, то ли плакать над наивностью соседки — за два месяца та так и не поняла, с кем делит общажную комнатушку. — Вив, я пас, — наконец, опустив руки, иронично улыбнулась девушка. — Кажется, последние недели я примерно то же самое тебе и говорила. — Но это же скучно! — подруга почти хныкала, елозя на мягком шерстяном покрывале. — Разок же можно! Один. Малюсенький. Разочек. О’Нил, ты невыносимая соседка! Я заслуживаю хоть какую-то компенсацию за вечно включенный ночник и круглосуточный шорох твоих книжонок? — Хм, дай-ка подумать, — Сара прищурилась, изображая сложный мыслительный процесс. — Не заслуживаешь. Ведь ты не замечаешь включенного света и не слышишь никакого шороха, потому что тебя тут по ночам обычно не бывает. Но! — предупредительно остановив уже готовящуюся протестовать подружку, девушка продолжила. — В качестве жеста доброй воли могу предложить тебе проходку. Про «Underworld» слышала? — А то! — глаза Вив загорелись, стоило только Саре произнести название клуба. — Это самое крутое ночное заведение в центре. Я слышала, он стилизован под настоящий ад! И по иронии в эту преисподнюю хрен попадешь. — Отлично, — усмехнулась девушка. — Тогда я предлагаю тебе ночь в аду. С бесплатным баром и танцами. И до конца года мы закрываем клубную тему? Что скажешь, Вивиан Купер? — Беру не глядя! — подружка захлопала в ладоши, раскачивая скрипучие пружины под тонким матрасом. — При условии, что ты мне расскажешь, где нынче нелюдимые зубрилы достают проходки в топовые места. — Я не нелюдимая, а сосредоточенная. Это раз. И не зубрила, а… прилежная ученица. Это два. Меня пригласили, — немного смутившись, помедлила с ответом Сара. — Какой-то Ньюман из футбольной команды. — Смотря, как соседка медленно сползает на пол, округляя и без того большие глаза, девушка забеспокоилось еще больше. — Ты в порядке, Вив? — Охренеть, — по слогам прохрипела подружка. — Когда ты успела познакомиться с самым крутым и влиятельным парнем колледжа? Как ты вообще это делаешь? — Ну, он зарядил мне по башке мячом во дворе, — тихо рассмеялась Сара, невольно дотрагиваюсь до бугра на затылке. — И в качестве извинений пригласил в этот «Подземный мир». А что он за перец такой? — Ну, кому перец, а кому самый классный чувак! — Вивиан было хотела запустить в соседку тапком, но передумала и затараторила. — По слухам, его мать, к слову, владелица клуба, промышляет темными делишками и напрямую связана с городскими бандами. Сам Эдриан, говорят, просто пушка, но флер за ним и его семейкой... сама понимаешь какой. — Значит, он плохой парень? — изогнула бровь девушка, пытаясь увязать мягкий образ спортсмена с криминальным миром. Только подпольных казино, полицейских участков и нелегальных гонок ей не хватало. — С плохими я не дружу. — Ты ни с какими не дружишь, — отмахнулась Вив, возвращаясь с пола на кровать. — И в «Underworld» мы пойдем. Да-да, ты не ослышалась, вместе. Ты и я. В эту пятницу, или ищи себе новую соседку. Я не шучу. Сара видела, что подруга нагло блефовала, но где-то в глубине начало пониматься давно забытое чувство, то, что вызывает какой-то необъяснимый зуд под кожей и толкает на безрассудства. Именно его она ощущала, таща тяжелый чемодан на кладбище, пряча под половицей хрустальную иголку, тайком утягивая из красно-белого шатра материнский шарф. Девушка попыталась вытряхнуть из головы непрошеные воспоминания, но, как ни мотала головой, не смогла. Обычно размеренное дыхание сбилось, а сердце зачастило, предвкушая приключения на задницу. Последняя молчала, но уже готовилась. — А давай, — не узнавая свой голос, выпалила студентка, наблюдая в замедленной съемке как Вивиан радостно визжит, подскакивает и начинает потрошить шкаф, ища подходящие для подруги тряпки на вечер. До пятницы было еще два дня, но соседку это, кажется, совсем не волновало — деловито пересчитывая три с половиной тощие вешалки, она бормотала себе под нос что-то про осеннюю коллекцию и всегда модную кожу. Со вздохом Сара захлопнула крышку ноутбука и откинулась на подушки. — Что с тобой не так? — обращаясь к себе, пробурчала она, постепенно скрываясь под вечерними нарядами, что Вивиан набрасывала на нее, напевая прилипчивую песенку из дневного шоу про договязых манекенщиц. — Ю ванна би он топ, дорогуша, — заливаясь смехом, повторяла Вив, сравнивая шлюшьи топы и шорты. — Я тебя раскусила. Ты специально так исхудала, чтобы на тебя налезло лучшее! — Это лучшее? — с сомнением покосилась она на подругу, приподнимая двумя пальцами бессовестно короткое платье. — Нет, но мы обязательно что-нибудь для тебя подыщем! — соседка закружилась вокруг оси и, потеряв равновесие, рухнула прямо на Сару. Обе охнули и тут же засмеялись. Громко, по-девичьи. Вив смеялась так частенько, Сара — почти никогда. И сейчас, складываясь пополам и держась за живот, девушка поймала себя на мысли, что могла бы смеяться и почаще. Хотя бы раз в месяц. Впервые за многие недели Сара заснула крепко, без снов и заунывной шарманки в ушах. На утро она этого не вспомнит, но о том, что, порой, отпускать вожжи может быть весьма полезно, все же задумается. Об обещании, данном в состоянии аффекта, к пятнице она забыла напрочь, и зря — Вив все помнила прекрасно, а потому, уже караулила подругу прямо у кабинета, откуда та вышла, вконец вымотанная последней парой. Не слушая протесты, бойкая девчонка затащила обессиленную соседку в комнату, усадила на кровать и, вооружившись палеткой теней с распродажи, начала колдовать, повторяя мантру о нерушимом сестринстве и клятвах, что нельзя игнорировать. Смирившись со своей участью, Сара только вздыхала и чихала от пудры. К полуночи, чувствуя себя одной из тех золушек, что стоят в темных переулках, предлагая быстрый дешевый перепихон первому встречному, она уже ерзала на вытертом сиденье такси, слушая счастливый щебет Вив. Та никак не могла решить, сколько литров халявных коктейлей сможет залить в себя за ночь и сколько красавцев склеить. Мрачный охранник, в очереди к которому они стояли добрых полчаса, пока Сара все сильнее ругала себя за свой неосторожный язык, что давал обещания направо и налево, мигом посерьезнел еще больше, услышав фамилию Ньюман. — Сара О’Нил и ее прекрасный, обворожительный и невероятный плюс один, — ослепительно улыбаясь, перекричала толпу Вив. — Мы приглашены. Широкоплечий мужик, за спиной которого маячил явно не один срок, внимательно пробежал глазами по длинному списку в планшете и, вежливо кивнув, отодвинулся в сторону, пропуская студенток к гротескным дверям, с углов которых свисали жутковатые фигуры горгулий. — В следующий раз не стойте в очереди, подходите сразу, — бросил он. — В каком смысле «в следующий раз»? — останавливаясь, спросила Вивиан, кругля глаза. — В прямом, — буркнул секьюрити. — Вы в списке постоянных гостей. Вив хотела спросить еще что-то, но охранник уже отвернулся, придирчиво оглядывая горстку робких парней, нервно поправлявших закатанные рукава и подтягивавших нелепые рваные штаны. Сара бы с радостью поменялась с ними — счастливчиков на порог не пустили, а ее уже тащили внутрь. Куда-то в темноту, откуда доносилась заводная громкая музыка. Откуда несло теплом разгоряченных тел и парами абсента. Прикрыв на миг глаза, девушка согласно кивнула самой себе и решила отпустить вожжи: какая разница — в конце концов, она уже здесь. Сопротивляться было поздно, да и что греха таить, попросту бесполезно — бесята в глазах Вивиан не оставляли ни шанса отказаться от шота или танца под электронщину. — Вот это да! В следующий раз под мяч Ньюмана подставляюсь я. Вдруг, тачку подарит! — засмеялась Вив, утягивая Сару сразу к барной стойке. — Или вертолет! Или яхту. Или поцелует! Девушка улыбнулась и слегка пригубила голубой напиток, украшенный неизвестным цветком. — Не морозник, и ладно, — прошептала она, делая второй глоток. Вокруг бесновалась толпа, а от сцены, вторя каждому мощному удару барабанов, расходились живые языки пламени. Описание, что дала «Подземному миру» Вивиан пару дней назад, было невероятно точным. Сара стояла посреди настоящей преисподней. Только Цербера не хватает. Усмехнувшись, допила до дна: неизвестный коктейль затягивал с первой капли. — Что ты там лопочешь? — наклонилась Вив, даже не пытаясь расслышать бормотание подруги. — Айда плясать! Сара покачала головой, знаками показывая, что пьяна еще недостаточно. Соседка понимающе кивнула и махнула бармену рукой. Коктейльных дел мастер намек понял моментально и спустя минуту перед студентками стоял ровный ряд горящих шотов. — Ну, что, за ночь в аду? — засмеялась Вивиан, поднимая стопку. — Давай уже, пей. Раньше начнем — раньше закончим, — прокричала Сара, ловя себя на мысли, что обычно опущенные уголки губ последние минуты упрямо стремятся вверх. — Ну уж нет! — Вив погрозила пальцем. — Мы тут до утра, смирись, О’Нил. Все, что осталось Саре — со вздохом кивнуть и опустошить рюмку. Как следом за первой она опрокинула в себя оставшиеся четыре, первокурсница не поняла, но к концу абсентового спринта ноги уже сами несли ее на танцпол. Руки поднимались, бедра покачивались, а длинные волосы взмывали вверх и опускались, вторя прилипчивому мотиву. Неготовые к адским пляскам мышцы сдались на третьем треке и, показав подруге нехитрыми жестами уборную, Сара быстро покинула танцпол. Сердцу нужен был отдых, а лицу — холодная вода. Поплутав по темным коридорам, девушка наконец нашла дверь со знакомым символом. Вопреки ожиданиям, очереди к кабинкам не было, и студентка с облегчением опустилась на выдраенное до блеска сиденье, мысленно ставя пять с плюсом уборщице. Как таковой нужды запираться не было — она просто с наслаждением вытянула ноги и прикрыла глаза. Молодой пьяный организм — штука непредсказуемая: только что, как заведенная, отплясывала, а спустя пару минут проваливается в легкую дрему. Она бы так и уснула — на крышке унитаза в фешенебельном клубе в центре города, но сдавленный "ох" за дверью вытащил сознание наружу. Старые привычки уже не вытравить, и девушка внимательно прислушалась к вздохам. — Кто ты такая? — шептали откуда-то со стороны умывальников. Медленно поднявшись, студентка неслышно повернула ручку, готовясь увидеть в щелку классическую бабскую потасовку, что обычно случаются в разгар бурной ночи, но к своему удивлению, нашла только одну высокую фигуру, склонившуюся над кипельной раковиной. Спина незнакомки дрожала, а пальцы сжимали ободок умывальника. — Эй, ты в порядке? — прочищая горло, Сара распахнула дверь, стараясь шуметь как можно меньше, чтобы не напугать девушку. Та резко обернулась и беспокойно взглянула на нее. — Да-да, все в в норме. Перепила, видимо, вот и мерещится всякое, — опуская золотисто-зеленые глаза, ответила девушка. Рассмотрев лицо своей туалетной визави, первокурсница поняла, что где-то ее уже видела. — Ты же из «Конкордии», да? — вспоминая, как правильно изображается приветливая улыбка, Сара медленно приблизилась к рукомойникам. — Мне кажется, мы где-то встречались. — Да, все так. Последний год, — ответила девушка. — Андреа. На бледное лицо возвращался румянец — воспоминания о колледже, одногруппниках и, наверное, еще о чем-то исключительно девчачьем, привело испуганную лань в чувство. — Очень приятно, Андреа. Я Сара, — не снимая улыбку, кивнула она. — Первый курс. Вперед, «Громовержцы», или как там у вас говорят? Еще не привыкла. — Ну, «Громовержцы» — не единственная наша гордость, — наконец, расслабилась Андреа. — Например, у нас прекрасная женская команда по лёгкой атлетике. — Ты, видимо, знаешь, о чем говоришь, — бросив быстрый взгляд на сильные плечи и ноги новой знакомой, Сара вновь улыбнулась, на этот раз почти искренне. Эта бы не сдалась после трёх треков на танцполе. — Позволю себе предположить, что ты одна из них? Андреа рассмеялась, согласно кивая. Умывшись, студентки вместе покинули дамскую комнату и, попрощавшись, разошлись в разные стороны: спортсменка-старшекурсница проследовала к высоким кожаным диванам, а зубрила-первогодка вернулась к барной стойке. Минуты, проведенные в туалете, встряхнули сознание и то услужливо подсказало, что неплохо бы накачаться снова: музыка перестала раздражать, а недолгая передышка перезарядила ноги, и те снова просились в пляс. Опрокинув еще два коктейля, Сара всмотрелась в толпу, выискивая Вивиан — той нигде не было. Вытащив из кармана непростительно узких кожаных штанов смартфон, студентка с ужасом поняла, что оказалась бессовестно покинута подругой. На экране высветилась череда коротких пьяных сообщений, из которых следовало, что соседка нашла себе пару на остаток ночи и отправилась покорять новые высоты. Оглядевшись еще раз, Сара недовольно цокнула языком и, шлифанув сладкие коктейли стопкой горячего абсента, направилась к выходу — одной в преисподней делать нечего. Город бодрил ночной прохладой, но чего-то явно не доставало. Перебирая в голове варианты от жирного бургера до крепкого кофе, она аккуратно протиснулась через ничуть не уменьшившуюся толпу у входа и, наконец, поняла, чего так страстно желает — в нос ударил знакомый вишневый аромат. Прикрыв глаза, она, как собака на запах, свернула за угол на задворки клуба. Источник прекрасного дыма стоял спиной, вальяжно облокотившись плечом о стену, и выпускал одно терпкое облако за другим. Густой дым поднимался вверх и растворялся в темноте, оставляя за собой едва уловимый ягодный привкус. — Не угостите сигареткой? — аккуратно постучав указательным пальцем в лопатку незнакомца, пробормотала девушка. — Отчего же не угостить? Угощу, — тот повернулся и перед ней блеснули желтые раскосые глаза. Серебряная сережка слегка качнулась, задевая небрежные черные прядки. — Для реалисток не жалко. — Ты! — выдохнула Сара, не моргая следя как бледная рука быстрым росчерком извлекает из внутреннего кармана слегка помятую пачку. Незнакомец из парка только ухмыльнулся, давая опешившей первокурснице прикурить. Затянувшись, девушка отступила на шаг, окидывая парня недоверчивым взглядом — уже второй раз он появляется из темноты, пробуждая в ней острое желание вернуться к пагубной привычке. Тот, ничуть не смутившись, щелчком отбросил вдаль тлеющий бычок и зажал в тонких губах новую сигарету. — Ну, как твои воспоминания, лисица? — насмешливо отразив взгляд студентки, спросил он, делая шаг навстречу и вновь прислоняясь к грубой кирпичной кладке. Шум ночного города остался там, за углом, и она оказалась один на один с его хитрым прищуром, иронично сложенными губами и вишневым дымом, клубящимся вокруг и путающимся в волосах. Стена была за его спиной, но первокурснице казалось, что некуда отступать именно ей, а потому даже не шелохнулась, когда парень, приблизившись, указал глазами на ее открытую грудь. Там, под ключицами жила огненно-рыжая лиса, украшенная замысловатыми цветами. Первая и единственная татуировка обычно пряталась под свитерами и застегнутыми на все пуговицы рубашками, потому что всякий раз, замечая зеленые глазищи и пушистые уши, Сара вспоминала чертов Сентфор. Микки, набивший идеальные контуры, внимательно прорисовавший каждый волосок и ус на острой мордочке зверя, ей всегда нравился, но вот все остальное… Пятничный вечер стал первым, когда девушка под настойчивые тычки подруги решилась приоткрыть грудь, обнажая перед миром еще одно напоминание о мрачной юности. — Воспоминания на месте, — буркнула студентка, прячась в клубах вишневого дыма. Но тот быстро развеялся и ей снова пришлось встретиться с пробирающим до костей взглядом. — И не называй меня так. Незнакомец с сигаретой ухмыльнулся, выпуская тонкую белую струйку в ночь, и внимательно осмотрел девушку. Желтые глаза неторопливо бродили по хрупким рукам, нежной девичьей шее, бессовестно стройным ногам, затянутым в плотную кожу, тонкой талии, копне платиновых волос. Одежда на ней была, закрытая настолько, насколько удалось сторговаться с Вивиан, предпочитавшей показывать товар без прикрас, но сейчас, ощущая пристальный взгляд, Сара чувствовала себя абсолютно обнаженной. К щекам подступил предательский румянец, а сердцу внезапно стало тесно под рёбрами. Наконец, он благосклонно опустил глаза и наваждение развеялось, как дым в холодной октябрьской ночи. — А как еще мне тебя называть, если ты не говоришь? — тонкие губы держали ироничную улыбку. Длинные пальцы мастерски крутили сигарету и в темноте казалось, что яркие угольки пляшут в воздухе волшебными искрами. — Ну, уж точно не так, — требовательно протягивая руку за второй сигаретой, Сара отмахнулась от зажигалки и прикурила от собственного бычка, убеждая себя, что приближаться к огню она не хочет просто так, а не потому, что боится почувствовать глубокое дыхание на своей коже. — По рукам, принцесса, — ухмыльнулся он, наблюдая, как она озирается в поисках урны и стыдливо прячет окурок в прореху между старыми кирпичами. Первокурсница вздрогнула, словно услышала вой сирен. В том, что забавное прозвище вкупе с вишневым ароматом окончательно погрузило ее в туманы и леса Сентфора, проводило до длинной дороги к казино Драконов, по которой они так любили носиться, седлая не рычащие байки, а сам ветер, признаться девушка никак не могла. Как не могла и рассказать о монете, что до сих пор хранила в маленькой шкатулке с нехитрыми девичьими украшениями, которые она только чистила, но никогда не надевала. Величественный золотой дракон неизменно встречался с мягкой салфеткой первым, пока сережки, подвески и колечки терпеливо ждали своей очереди. Полировался, согревался теплым дыханием и скрывался за деревянной крышкой до следующего раза. — Что, тебе и это не нравится? — вздернул бровь парень, заметив, как расширились ее зрачки и побелели губы. — Ты ставишь меня в тупик, хотя, если задуматься, мы и так в нем. — Нет, все нормально, — поспешно бросила она, глубоко затягиваясь. — Но лучше по имени. Я Сара. — Не прошло и года, — незнакомец растоптал остатки сигареты и протянул руку. — Мёрфи. — Ну, привет, — замялась она, ощущая невероятный жар. Как там говорила Вивиан? Прыщи и потные руки? Лицо у него было чистым, а ладонь сухой. Сухой и горячей. Отгоняя непрошеные ассоциации, дернулась, пряча пальцы за спиной. — Ладно, Мёрфи спасибо за перекур и все такое. Мне пора. — Ночь же только начинается, — нахмурился Мёрфи, складывая руки на груди. — Так не пойдет, принцесса. — Обращение выделил нарочно. Подлец. — Еще как пойдет, — ноги, наконец, вспомнили базовые движения и студентка споро попятилась до угла. — Моя ночь подошла к концу. Бывай. Молясь всем богам, чтобы те дали сил не оборачиваться, Сара стрелой вылетела из тупика. Шум улицы накрыл удушливой волной и, сама того не заметив, она перешла на бег. Успокоилась, только когда поняла, что и наполненный вишневым дымом переулок, и «Подземный мир» остались в трех кварталах позади. Махнув нетвердой рукой, поймала желтую машину и, торопливо назвав адрес, уткнулась в быстро запотевшее от хмельного дыхания стекло. Свет в домах уже не горел, и разномастные постройки лупили темными глазницами окон, проплывая мимо. — Все закончилось. Завтра все будет как обычно. Как всегда, — пробормотала себе под нос Сара, рассеянно застегивая тонкую куртку под горло, чтобы не ощущать на себе осуждающий взгляд лисьих глаз. Но едва те скрылись, как под сомкнутыми веками вспыхнули другие — желтые, иронично прищуренные и такие острые, что, казалось, протянешь руку и порежешься. От таких глаз нужно бежать, как от лесного пожара. Потому что щеки снова начали гореть. — Чертова Вивиан, чертовы футболисты, чертовы сигареты. — Что, мисс? — не поворачивая головы, переспросил таксист. — Простите, я сама с собой, — виновато ответила девушка и вновь вернулась к окну. Глаза уже начали закрываться, вспоминая, что за вечер она выпила больше, чем за последний год, но звонкая неприятная трель нарушила спокойную тишину в салоне. — О’Нил, выручай, я в заднице! — прошептали из динамика. Прерываемый редкими всхлипами голос дрожал. — Вив, что случилось? — сон как рукой сняло. На пассажирском сидела уже не грустная размякшая первокурсница. В моменты подобные этому надежно спрятанная лисица обычно хитро скалилась, чувствуя, как внутри хозяйки просыпается другая ипостась. Золотая монета, покрутившись на ребре, показывала реверс — спокойный сказочный зверь уступал место своей дикой второй половине, в глазах которой горел тот самый огонь, что когда-то нещадно спалил сентфорских монстров. — Он пропал, тут такой бардак! Пожалуйста, приезжай, я не знаю, что мне делать! — соседка несла первосортную околесицу, хлюпала носом и переходила на какой-то выдуманный язык. — Ты приедешь, Сара? — Конечно, куда? — пошарив в крошечной сумочке, девушка нащупала на дне среди мятных конфет, ключей и салфеток ручку. Зажав телефон между ухом и плечом, Сара начала было писать адрес на ладони, но, дослушав до конца, чертыхнулась. — Вив, это же мужское общежитие! — А, ну, да. Прости, — пролепетала подруга. — Ты скоро? — На твое счастье я почти на месте, — бросила девушка и, покосившись на таксиста, понизила голос до шепота. — Запрись, ничего не трогай и сиди тихо, поняла? — Ага, — растерянно ответила Вивиан и отключилась. Саре показалось, что комендантш для общежитий разводят в какой-то лаборатории и размножаются те делением: прошмыгнув мимо точно такой же, как и в женском корпусе, храпящей дородной старухи, студентка взлетела на третий этаж и включила фонарик, подсвечивая ряд одинаковых дверей в темном коридоре. Нужная оказалась посередине. Вивиан на стук не ответила и первокурсница отправила подруге короткое сообщение. За дверью раздался слабый сигнал и спустя пару секунд замок тихонько щелкнул. Шагнув внутрь, девушка дернулась: в холодном свете телефонной лампочки Вивиан напоминала Писадейру — растрепанные черные волосы, пугающие тени под глазами и носом. Быстро собравшись и вспомнив, кому именно сейчас по-настоящему страшно, Сара осветила маленькую комнату. Вокруг царил жуткий бардак: под ногами хлюпали виноградные гроздья, белье было разбросано по углам мятыми кучами, книжки, джинсы и футболки сплетались причудливыми фигурами. — Надеюсь, он пригласил тебя прибраться? — прошептала Сара, переводя взгляд на подругу. — Нет, не за этим, — Вивиан отрицательно потрясла головой. — И когда мы пришли, тут было намного лучше. Мы повеселились, я пошла в туалет. Меня не было минут пять от силы, вернулась, а его уже и след простыл. И все перевернуто вверх дном. — Все ясно. Ничего страшного, — студентка врала. Она уже отметила, что шкафы, полки и ящики были яростно выпотрошены, а на углу стола недобро блестела до боли знакомая красная жижа. Похожие картины она частенько видела на прибитых к пробковой доске фотографиях в кабинете шерифа Никсона. Молясь, чтобы Вивиан не заметила кровавые разводы, девушка крепко встряхнула подругу. — Все в порядке, слышишь? Ты тут ни при чем. Поэтому сейчас ты успокоишься, подышишь и мы вызовем полицию. Поняла? Вив отрешенно кивнула. Пока подруга приходила в себя, старательно пряча лицо в ладонях, Сара локтем нажала на пластиковый выключатель. Тусклая лампочка осветила каморку — картина оказалась куда хуже. Красные подтеки сияли на столе, кровати и даже подоконнике. Первокурсница приблизилась к окну — тот, кто пытался его открыть был явно в отчаянии, раз решил сигать с третьего этажа. Внезапно взгляд, перешедший в режим поиска, зацепил что-то под ногами. Усмехаясь, девушка нагнулась — ко дну маленькой перевернутой тумбочки была старательно примотана маленькая книжонка. Тот, кто выворачивал наизнанку хлипкие студенческие шкафы, был либо очень зол, либо очень глуп, либо все сразу — не заметить стыдливо торчащий уголок дневника мог только слепой кретин. Ну, или она просто привыкла находить то, что другим не под силу. Как те отпечатки на картине, что погубила Морингов. На автомате спрятав находку во внутренний карман, Сара О’Нил достала телефон, глубоко вдохнула и набрала 911. Мёрфи оказался прав — ее ночь только начиналась.