Глава 9

Взгляд, недавно смотревший сверху вниз, дрожал, и это было приятное зрелище. Я стёрла с лица улыбку и заговорила тихим серьёзным голосом: – Мне нужно указывать на каждую вещь? Знаешь ли, у меня болит горло. Это выражение в основном использовали самые гордые дворяне высокого класса, которые никогда не поднимали глаз. Например, меч империи — герцог Эккарт, которому не нужно смотреть снизу вверх ни на кого, кроме членов императорской семьи. – Я, я прошу прощения, Леди! Дворецкий, похоже, тоже понял, что это значит. Он тут же опустился на колени, как будто не он только что строго и уверенно стоял передо мной. – Я совершил ошибку из-за спешки. Пожалуйста, простите меня... Наблюдая за этой сценой, я почувствовала себя ожившей. Чувство, которое преследовало меня с утра до того, как я легла спать, теперь было перекрыто этим освежающим чувством. На долю секунды у меня возникла мысль, что, может быть, это уже слишком — так обращаться с человеком старше меня, но я все ещё не говорила ему встать. Пенелопа, должно быть, уважала этого человека, игнорировавшего её последние шесть лет. – ...Думаю, мне будет неприятно видеть твоё лицо какое-то время, – проговорила я, холодно глядя на дворецкого. – Конечно, я не думаю, что только я так себя чувствую. Я смогла произнести слова, которые действительно хотела сказать, только когда повернулась к нему спиной. – Так что если у тебя возникнет дело, касающееся меня, пришли кого-нибудь другого вместо себя. – Но, Леди, идея выбрать новую горничную была не моей... – «Да» или «нет», – холодно оборвала я его речь. – Всё, что я хочу услышать от тебя — одно из этих двух слов. – ...Да. Я понял, Леди, – ответил дворецкий с заметно сморщенным лицом. – Но что насчёт ужина?.. – Мне это не нужно, так что уходи. Показывая, что это мои последние слова, я отвернулась, даже не взглянув на поднимающегося с пола дворецкого. Вскоре я услышала осторожные шаги выходящего из комнаты. Дверь закрылась совершенно иначе по сравнению с тем, как её открывали. Комната снова наполнилась тьмой. Я забеспокоилась сразу после того, как вспомнила о своих недавних действиях. Что, если он доложит обо всем герцогу? – Ну, в любом случае, что он может. Даже в этом случае он ничего не сможет сделать. Я ничего не могу сейчас поделать. Однако если бы это помогло уменьшить чувство несправедливости Пенелопы, я бы повторяла свои действия снова и снова. К тому же это был просто словесный выговор. Я не стала поднимать шум, бросаться чем-либо и кричать. В игре можно было улучшать отношения с окружающими людьми, чтобы повышать свою славу. Позже это помогало открыть все сюжетные линии с основными персонажами. Однако я не собираюсь делать так, как было в игре. Поскольку мне не нужно было видеть все концовки, было бы напрасно тратить свои эмоции на людей, которые не имеют для меня никакого значения. «В задницу славу. Я уже и так занята, пытаясь поддерживать интерес у пяти персонажей, чтобы выжить». Всё это можно было сделать только в игре. В реальности же это слишком большая работа. Я снова закрыла глаза, отбросив все свои мысли в сторону. Пришло время возобновить мой сон, который был прерван дворецким и Пенелопой в моих снах.

***

Пенелопа казалась прилежным человеком, судя по тому, как легко открывались мои глаза рано утром без помощи служанки. Неожиданно, если вспомнить личность Пенелопы. Встав с кровати, я сделала пару лёгких растягивающих движений. В этот момент кто-то постучал в дверь моей комнаты, словно всё это время ждал, пока я проснусь. Тук-тук. Некоторое время я неподвижно сидела на кровати, глядя на дверь. Мне было любопытно, подействовало ли моё вчерашнее предупреждение. Стало ясно, что стучал не дворецкий, потому что двери комнаты распахнулись, даже когда я не отвечала некоторое время. Наконец я открыла рот и проверила, кто вошёл: – Кто это? – Леди, это Рейна. Старшая горничная. Похоже, мой метод, который я использовала вчера, сработал. Это был удовлетворительный результат. – Входи. Дверь открылась, и в мою комнату вошла женщина средних лет. – Вы хорошо спали? – Зачем ты пришла? – Я пришла, чтобы выбрать новую личную горничную для Леди. У Вас случайно нет кого-нибудь на примете? «Может быть...» Я не ответила на вопрос старшей горничной. Затем она снова открыла рот, как будто этого и ожидала. Разумеется, следующие слова, сорвавшиеся с её губ, снова не подразумевали наличие выбора: – Если нет, тогда выбор новой... – Кто была та служанка, которая обслуживала меня ранее? – Вы говорите об Эмили? – Ах, да. Эмили. Её уволили? – спросила я, изображая любопытство. – Нет, её не увольняли, но... – Тогда что она сейчас делает? Её глаза как будто спрашивали, почему я задаю такие вопросы. – ...Её наказали за то, что она не смогла хорошо обслуживать Леди. Она должна заниматься стиркой в течение трёх месяцев. – Это так? – Но почему Вы?.. – маска уверенности на её лице развалилась, а вместо неё начала проявляться тревога. «Похоже, она вкратце знает, что недавно произошло». Или, может быть, она была настоящим подстрекателем, прячущимся за той служанкой. Я спокойно заговорила, оставив подозрения в стороне: – Скажи ей, чтобы она просто продолжала быть моей личной горничной. – ...Простите? – В данный момент некому обслуживать меня и это неудобно. Даже если я выберу новую горничную, она будет неопытна, пока не научится всему. Если уж так, предыдущая служанка была бы лучшим выбором. Если бы это была Пенелопа, она не стала бы заморачиваться, объясняя всё так подробно. Однако, поскольку это моя просьба, я решила быть вежливее некоторое время. – Если ты поняла, то я попрошу тебя привести её. Оставляю это тебе, – я улыбнулась потерявшей дар речи горничной. – О-однако, Леди. Второй молодой господин Рейнольд тоже наказал эту девушку за жестокое обращение с Вами, так что... Я остановила её прежде, чем она начала оправдываться, и спросила: – Так значит, ты не можешь? – ... – старшая горничная закрыла рот, снова потеряв дар речи. Всё шло хорошо. Прошло всего два дня, а люди в этом доме ни разу не делали то, что я им говорила сразу. Приходилось либо ругать, либо предупреждать их. «И так всегда?» На мой взгляд, спектакль с титулами и социальными статусами в классовом обществе был обязательным в романах или фильмах. Однако в обычном режиме всё было не так, если вспомнить, как все люди в особняке просто слушали героиню и делали всё, что она просит. Не прошло и минуты с моего решения мыслить об этом позитивно, как я начала раздражаться. – Будет лучше, если ты просто будешь делать то, что я говорю... Я даже использовала «Я попрошу тебя» и «Я оставляю это тебе» в предложении. Эти слова добавили в предложение значение доверия и просьбы. Неужели мне действительно нужно было вести себя так, как Пенелопа? – Я же говорила, что это неудобно. Если так, то приведи её сюда. Или вместо неё старшая горничная хочет обслуживать меня лично? – Тогда я приведу её после того, как попрошу разрешения у Его светлости, Леди. Таким образом она заявляла о том, что не будет делать то, о чём я просила. Я рассмеялась от нелепости ситуации: – Нет, не нужно. Я сама пойду к отцу прямо сейчас, – я встала с места. – Пока буду там, я подробно расскажу ему о том, что именно произошло вчера, а затем скажу, что я простила Эмили. – ... – Где сейчас отец? – Л-леди! – глаза старшей горничной расширились, когда она увидела, что я готова пойти в любое время. Случай, который произошел вчера, был решён небольшим наказанием одной горничной, но если бы я вмешалась, всё могло бы осложниться. Она оскорбила принцессу. И один из сыновей герцога был свидетелем этого. – Е-его светлость уехал в императорский дворец чуть ранее. – Это так? Тогда позже, когда он вернётся... – Я немедленно приведу Эмили! – старшая горничная заговорила в панике, беспокоясь, не пойду ли я искать отца. – Из-за своего возраста, я не смогла сразу понять милость госпожи. Я прошу прощения. Глядя на склонившуюся голову служанки, я не почувствовала себя лучше, а, скорее, огорчилась. Я не собиралась повышать славу, сближаясь с окружающими меня людьми. Однако я чувствовала, что прямо сейчас моя слава достигла отрицательного значения. – Мне привести Эмили прямо сейчас, Леди? – в панике, но осторожно предложила старшая горничная. – Надеюсь, подобное больше не повторится, Рейна, – говорила я, думая о том, что мой день уже испорчен. – Уходи.

***

Эмили вошла в мою комнату с завтраком в руках. Должно быть, она услышала что-то от старшей горничной, потому что пришла сразу после ухода Рейны. – Л-леди. Я подготовлю з-завтрак... Руки Эмили, которая ставила еду передо мной, сильно дрожали. Казалось, она сильно пострадала морально от того, что произошло вчера. Казалось, мой безумный поступок, когда я съела тухлую еду в прошлый раз, того стоил, потому что сегодня еда на тарелках выглядела нормально. Свежий салат и сочный стейк. «Внешне выглядит нормально». Однако мне не хотелось это есть, вероятно, из-за потрясения, которое моё тело испытало от тухлой пищи. Я медленно поднесла еду ко рту, уставившись на Эмили, стоявшую рядом со мной. Её глаза не могли встретиться с моими. «Чувствует ли она хоть какую-то вину?» Она, наверное, умирает от желания узнать, почему я снова выбрала её своей личной горничной. – Эмили. – Д-да, Леди! – громко ответила она, подпрыгнув от неожиданности. Я протянула к ней руку: – Дай мне иглу. – Хм? Что?.. – Иглу, которой ты колола меня каждое утро. Эмили отреагировала секундой позже, когда поняла, о чем я говорю: – Ах! – резко вдохнула она, после чего опустилась на колени с бледным лицом. – Л-леди! М-мне жаль! Простите меня! – извинялась она, ударяя голову о пол. «Серьёзно. Зачем она это делала, если собиралась вот так извиняться?» Я почувствовала нелепость ситуации и некоторое отвращение из-за того, что я не тот человек, перед которым она должна сейчас извиняться. Когда я заметила свою попытку относиться к ней лучше, из-за боязни быть отвергнутой, из моих уст вырвался угрожающе резкий голос: – Разве старшая горничная тебе не говорила? Я ненавижу повторять дважды. – Л-леди... – Дай мне иглу.