Часть 1

Тёплый воздух вокруг Храма с каждой минутой опускающегося вечера стыл и наполнялся свежестью летней поры. Нэннэке и несколько старших послушниц хлопотали в саду, собирая налитые плоды с деревьев. Краснобокие яблоки, грозди ярко-бордовых вишен, толстокожие груши в изобилии росли в Храмовом саду и кормили всех здешних обитателей. Ветра не было. В воздухе висели ароматы цветов и трав. Озерцо на территории Святилища красиво сияло, отражая кроны деревьев и голубое небо с редкими обрывками перистых облаков. И именно в этот приятный, но совершенно заурядный день небо, по всей видимости, несколько раз поменялось с землёй местами, потому как иного объяснения прекрасному настроению Йеннифэр не было и быть не могло. Равнодушное и холодное выражение вдруг сошло с её лица, сменившись почти безмятежным спокойствием. Она довольно растянулась в кресле, словно большая чёрная кошка и слегка улыбалась сама себе. Цири смотрела на неё с примесью недовольства и недоверия. Сегодня всё получалось из рук вон плохо: формулы застревали на языке, пальцы деревенели в самый неподходящий момент, мысли путались, а глаза то и дело слипались. Цири нервничала, ждала ругани и яростной проповеди от чародейки в конце занятий, но вместо этого Йеннифэр словно бы не замечала её неудач и даже похваливала, когда ей удавалось на мгновение собрать мысли в кучу. Чародейка блеснула своими удивительными глазами и весело сказала: — Даа, Утенок, ты сегодня в ударе. — она прищурилась, глядя на помрачневшее лицо девочки. Цири в ответ нахохлилась и буркнула с раздражением: — Знаю, знаю! День сегодня какой-то дурацкий, вот и всё! — А по-моему, день здесь вовсе ни при чём, — протянула Йеннифэр, косясь на перечерканные листы. — Думаю, ты переутомилась, Утёнок. Ничего, это бывает у всех, не переживай. Не стоит тратить нервные клетки из-за ошибок, сделанных в последствии простейшей усталости. Это крайне глупо. — Йеннифэр пожала плечами и тут же оживленно встала. Она выпрямила спину и по обыкновению горделиво, слегка вздёрнула подбородок, но взгляд её при этом мягкости не утратил. Цири исподлобья глянула на неё и поднялась следом, подчиняясь негласному приказу следовать за чародейкой. У них с Йеннифэр, на удивление, с взаимопониманием проблем не было. Цири старалась не болтать лишнего и сразу интуитивно чувствовала табуированные темы, в которые старалась не лезть. Йеннифэр же, пусть и была порой довольно бестактной в своих расспросах, старалась терпеливо сносить упрямость девочки и часто смягчалась, когда это было необходимо. Когда они подошли к озерцу и остановились на землистом бережке, чародейка тихо, но четко произнесла незнакомое девочке заклинание. Из фиолетовой дымки прямо у них под ногами материализовался тонкий, изысканный плед цвета молодой лозы с искусно вышитыми узорами, походящими где-то на простые силуэты цветов, а где-то на благородный королевский орнамент. Йеннифэр на секунду задумчиво приложила палец к подбородку, критически осмотрела своё творение и, повернув в сторону зеленой лужайки чуть поодаль, зашагала туда, заставляя плед плыть следом. Они расселись среди густой невысокой травы, тень худощавого деревца над ними особой пользы не приносила, но чародейка удобно облокотилась на него спиной, и Цири устроилась рядом. Настроение у маленькой ведьмачки было не к черту. Она надулась, сложив руки на груди. — Не понимаю, зачем мы сюда пришли? — сказала она, не глядя Йеннифэр в глаза. — Тебе здесь не нравится? — спросила чародейка, задумчиво глядя вдаль. Цири стушевалась. — Нравится, Госпожа Йеннифэр. Просто мне кажется... — Цири запнулась, подбирая слова. — Ну, договаривай — беззлобно поторопила Йеннифэр. — Только ради Богов, не о девичестве! Мы это, кажется, уже… — Да нет-нет! — спешно перебила её девочка — Я не об этом хочу сказать. — Так о чем же? — Я волнуюсь за Геральта. — пробормотала Цири, — Почему он так долго не приезжает? Скажи, неужели он не скучает по… — Велика проблема! — тут же оборвав её, воскликнула Йеннифэр своим обычным, чуть насмешливым тоном. — С ним всё в порядке, это уж я знаю точно. Ведьмачьи дела не терпят отлагательств. — она насмешливо фыркнула — Твои терзания, девочка, совершенно бессмысленны. Если не приезжает — значит не может. И дело тут отнюдь не в том, тоскует он по тебе или нет. Цири вздохнула. Чародейка была права. Скрытая горечь её слов таила правду. Продолжать тему было бессмысленно, а портить её тёплое расположение духа девочке не хотелось. — Наверное. — пробормотала Цири и после нескольких минут молчания, немного взволнованно сказала, — Госпожа Йеннифэр, Яррэ сегодня сказал, что Нильфгаард готовится к новой атаке и… — Цири, — вновь перебила её Йеннифэр, касаясь ладонью пепельных волос. — Эта тема всегда будет актуальна, я уже говорила. Не зависимо от того, правдива информация или нет. Не думай об этом. Время твоей беззащитности прошло, теперь ты не одна. С тобой сила, что я тебе дала и буду давать. С тобой Геральт, с тобой я. И никто, никто этого уже не изменит. Никогда. Поэтому, прошу тебя, оставь мысли об этом и дай сегодня отдохнуть своему телу и разуму. — наставнический тон чародейки с каждой репликой становился всё ласковее и теплее, и потому, и тело, и разум Цири вправду расслабились под звук её чарующего голоса. Она склонила голову к плечу Йеннифэр, прижалась к ней поближе. Чародейка почти невесомо провела рукой по волосам девочки, легко поцеловала немного взлохмаченную макушку. Обе вздохнули. Запах сирени и крыжовника окутал сознание Цири приятной, убаюкивающей дымкой, и она прикрыла глаза. — Я люблю тебя, Госпожа Йеннифэр. — произнесла она, но позже так и не вспомнила, сделала ли она это вслух или только в своих мыслях. Надо бы думать, что всё-таки в мыслях, ибо на следующий день чародейка приняла свой обычный надменный, холодный вид. Обучение продолжилось в том же темпе, и никаких изменений в поведении Йеннифэр Цири не уловила, разве что только к озеру они стали спускаться чаще. Но к слову, никто в мире не видел какая улыбка появляется на лице чародейки в тот миг, когда пепельноволосая девочка тёплым летним вечером прислоняется к её плечу и прикрывает глаза.