Часть 1

      Стефани Роджерс ненавидела этот мир за то, что родилась в нём девушкой. За то, что общество пыталось заставить её носить платья и заниматься исключительно женскими вещами, например, такими как шитьё. Однако особых успехов в этом направлении общество от неё не добилось. Стефани носила брюки и играла с мальчишками, живущими в её районе. Когда другие девушки начали краситься и болтать о свиданиях, она продолжала носить брюки и стриглась под мальчика. А когда началась война, и большинство мужчин призвали, она тоже решила попытать удачу.       Как только в очередном призывном пункте узнавали о том, что она девушка, её выгоняли со словами: «Думаешь, мы тут шутки шутим? Катись отсюда!». Иногда ей даже угрожали арестом.       — Зачем тебе воевать? — однажды спросил её лучший друг, Баки, после того, как вынудил признаться в том, что она снова штурмовала призывной пункт. Баки был единственным человеком, который никогда не говорил Стефани, что она должна вести себя как девушка.       — Я хочу помочь, — заявила она.       — Ты можешь быть медсестрой или вроде того. Выбери работу, к которой тебя допустят.       — Я не хочу быть медсестрой! — воскликнула Стефани, повернувшись к нему. — Я хочу сражаться за свою страну.       — Что ты пытаешься доказать? — не унимался Баки. — Что ты не хуже любого мужчины? Так я об этом знаю. И доказывать тебе нечего       — Дело не в этом, — ответила она, в глубине души понимая, что он был прав. — Точнее, не совсем в этом. Просто это несправедливо — позволять сражаться только мужчинам.       — Иногда я поражаюсь твоей глупости, — вздохнул Баки. — На войне к тебе не будет особого отношения только потому, что ты девушка.       — Мне и не надо.       Этот спор с одними и теми же аргументами впоследствии повторялся из раза в раз вплоть до того дня, пока Баки не был призван. Тогда Стефани не хотела ругаться, тем более, что это мог быть последний раз, когда она видит его.       — Давай не будем сегодня спорить, — наконец произнесла она, примирительно поднимая руки.       Он вздохнул.       — Не натвори глупостей, пока я на войне.       Стефани улыбнулась.       — Не смогу. Ты все увезёшь с собой.       Баки закатил глаза.       — Соплячка, — он обнял её.       — Тупица, — пробормотала Стефани, уткнувшись в его шею. Ей так не хотелось, чтобы он отправлялся на войну без неё.       Отстранившись, Баки вернулся к девушке, которую привёл с собой — и почти каждый раз девушка у него была новая. Стеф уже привыкла к болезненному ощущению, которое испытывала, когда видела его в компании очередной пассии.       Она смотрела ему вслед, пока не перестала различать его силуэт, а затем вернулась в призывной пункт. Едва Стефани оказалась внутри, как доктор с седыми волосами и в очках остановил её, чтобы поговорить. Он сразу понял, что она девушка, но всё равно озвучил своё предложение.       — Почему я? — спросила Стефани. — Разве все не хотели бы видеть мужчину-суперсолдата?       — Стране нужен не идеальный солдат, а хороший человек, — ответил доктор Эрскин. — Думаю, подобные качества выходят за рамки мужского или женского. Ты определённо хороший человек. И поможешь нам выиграть войну.       Однако официальная версия, которую он озвучил в присутствии полковника Филлипса и сенатора Брандта, заключалась в том, что сначала лучше протестировать сыворотку на ней, чтобы оценить весь спектр возможностей, а не использовать её на ком-то из солдат, которым и без того хватало сил. Эта версия была принята без проблем. Как только полковник и сенатор убедятся в эффективности сыворотки, они дадут добро на создание целого отряда суперсолдат.       Стеф солгала бы, сказав, что совершенно не переживала, сидя рядом с агентом Картер в машине, которая везла её к месту, где будет проводиться процедура.       Она рассмеялась, узнав несколько зданий по пути.       — Я знаю этот район. Меня избивали в этом переулке. И на той парковке. И за этой закусочной.       — Вы когда-нибудь побеждали? — задала вопрос агент Картер.       — Раз или два. С помощью Ба… — Стеф осеклась. — С чужой помощью.       — Вы принципиально не хотели убегать?       — Раз убежишь — и будешь бегать вечно. Даёшь отпор, отбиваешься — и они когда-нибудь отстанут.       Агент Картер улыбнулась.       — Я знаю, каково это, когда... перед тобой закрывают все двери.       — Как вы сделали это? В смысле, попали в армию.       — Была очень настойчивой, — она открыла дверь машины, когда та остановилась. — Нам сюда, идите за мной.       Сама процедура оказалась совсем не такой, как предполагала Стеф. Поначалу она ощутила лёгкое пощипывание, но затем вита-лучи, или как их там назвал доктор, заставили её тело чуть ли не расплавиться изнутри. Однако она не позволила прервать процедуру, даже когда от боли могла только душераздирающе кричать.       Судя по реакции окружающих, всё прошло успешно. Первое, что заметила Стефани, это то, что босиком она была выше агента Картер на каблуках. А потом один из присутствующих достал оружие и застрелил доктора Эрскина, после чего попытался скрыться.       Стеф не понимала, что происходит, но была не из тех, кто позволяет подонкам уйти безнаказанными, поэтому бросилась в погоню. Она умудрилась развить невероятную скорость, а ещё высоко прыгала, и всё это без подходящей обуви, в одних штанах цвета хаки и белой футболке, в которой была во время процедуры. Но не это было важно. Когда она наконец поймала убийцу, он покончил с собой, проглотив какую-то таблетку. Оставшаяся сыворотка была безвозвратно утеряна.       Она ни за что не приняла бы предложение сенатора Брандта, но в противном случае её заперли бы в лаборатории с бесконечными тестами и анализами.       Форма, которую ей выдали для шоу, была облегающей. Ткань синего цвета с большой белой звездой на груди и сочетанием красно-белых полос на животе. Сам наряд был настолько тесным, что с трудом застёгивался. Стефани чувствовала себя неловко, однако сенатор убедил её, что таким образом она лучше всего поможет стране в трудный период. Вскоре Стеф настолько привыкла к шоу, что почти забыла о своей первоначальной цели. Её называли «Капитан Америка», во время выступлений её окружали танцовщицы — гораздо более симпатичные девушки, чем она сама. Стефани проводила время, развлекая людей, а не участвуя в военных конфликтах.       Поэтому не было ничего удивительного в том, что некоторые солдаты смотрели на неё со смесью скуки и презрения. Она не имела права винить их. В конце концов, это она называла себя «капитаном», но не делала ровным счётом ничего, чтобы заслужить это звание.       Она знала, что в их презрительном отношении скрывалась ещё одна причина. Женщинам не место на войне. Воспринимать её как солдата, вероятно, было чересчур унизительным для мужчин. Но она могла бы победить любого из них, если бы ей дали шанс.       — Кто из вас готов пойти со мной и сломать Адольфу челюсть? — спросила она милым сценическим голосом, который всегда использовала для своей роли и от которого её всегда тошнило, особенно здесь.       Воцарившаяся тишина была вполне ожидаемой. Стеф вздохнула и попыталась снова:       — Ладно... Мне нужен доброволец.       — Мы все добровольцы, — раздалось из толпы, — а то как бы мы сюда попали?       Ответ сопровождался насмешками. Прежде чем Стефани успела предпринять очередную попытку, кто-то крикнул:       — Если собираешься устроить настоящее шоу, раздевайся!       — Точно! И юбку надень, а то похожа на мужика!       После этого её освистали.       Стеф сбежала со сцены. Чтобы не сорвать шоу, было решено заменить её речь выступлением танцовщиц, которые, судя по аплодисментам, понравились мужчинам.       Стеф выбросила щит у лестницы, ведущей за сцену. Затем сняла маску и швырнула её в грязь. Она села на нижнюю ступеньку как раз в тот момент, когда зазвучала песня про «Капитана Америку».       Она провела пальцами по коротким волосам. Как всё докатилось до этого? Всю свою жизнь она старалась вести себя максимально неженственно. Не хотела одеваться привлекательно для мужчин, не хотела быть ценной только засчёт красивой оболочки. А теперь кривлялась на сцене, ублажая мужские взоры. Не к этому она стремилась.       Стеф решила остаться после шоу, когда остальные разошлись по своим делам. Вскоре начался дождь. А затем её отыскала агент Картер.       — Здравствуй, Стеф, — тихо произнесла Пегги, заглядывая ей через плечо, чтобы посмотреть, что она рисует.       Обернувшись, Стефани положила блокнот на деревянный столик рядом с собой. На рисунке была изображена карикатура — гиперсексуализированная девушка в костюме Капитана Америки.       — Привет. Откуда ты здесь?       — Официально меня здесь нет, — Пегги присела рядом. — Настоящее представление?       — Думаешь, такое им бы понравилось больше? — Стеф махнула рукой на рисунок.       — Несомненно. Как я понимаю, ты теперь «новая надежда» Америки?       — Продажи облигаций подскакивают везде, где я была.       — Сенатора Брандта цитируешь?       — Он дал мне хоть это. Филлипс чуть в лаборатории не запер.       — Выходит, у тебя лишь два варианта? Лабораторная крыса или цирковая обезьянка? — Пегги попыталась поймать взгляд Стеф, но та смотрела вниз. — Ты для большего предназначена.       — Я уже ни в чём не уверена, — внимание Стефани привлёк медицинский грузовик, въехавший в лагерь. Привезли раненых солдат. — Эти парни, похоже, в аду побывали, — пробормотала она, чувствуя себя бесполезной.       — Они и правда были в аду, — отозвалась Пегги, проследив за её взглядом. На мгновение поколебалась, но всё же решила продолжить. — Это всё, что осталось от сто седьмого пехотного. Остальные погибли или попали в плен.       Как бы сильно в этот момент Стеф ни жалела себя, вся жалость мгновенно испарилась, уступив место страху.       — От сто седьмого? — переспросила она.       Баки.       Упрямство полковника Филлипса стало неприятным препятствием на её пути в стремлении увидеть список погибших.       — Мне нужно одно имя, сержант Джеймс Барнс из сто седьмого, — настойчиво попросила она.       — Что, ухажёр твой? — ответил вопросом на вопрос полковник Филлипс.       — Пожалуйста, проверьте, жив ли Б-А-Р…       — Я грамотен, — проворчал полковник, просматривая пачку писем. Он не столько пролистывал их, сколько прикидывал общее количество. — Я подписал сегодня уже столько писем с соболезнованиями, что потерял счёт, — произнёс он, а затем посмотрел на неё. — Похоже, это имя упоминалось. Мне жаль.       Стеф попыталась сглотнуть, однако в горле ощущался неприятный ком. Баки не мог умереть. Она была так близко к нему, но застряла на дурацком шоу, пока он участвовал в настоящих битвах. Она могла ему помочь и одновременно не могла.       Наконец немного успокоившись, Стефани выпрямилась и спросила:       — А пленные как же? Вы планируете операцию?       — Да, это победа в войне, — с сарказмом отозвался полковник. От прежнего сочувствия не осталось и следа.       — Вы ведь знаете, где они! Почему... — вспыхнула Стеф, устав от неуместной иронии.       — Тридцать миль за линией фронта. Тут самая нашпигованная укреплениями территория в Европе. Потеряем людей больше, чем спасём, — полковник Филлипс приблизился к Стеф, и она с удовлетворением отметила, что была на дюйм выше него. — Но это не понять девочке из подтанцовки, которой ты стала.       Стеф сжала кулаки, но сдержалась.       — Кажется, я отлично вас поняла, — процедила она сквозь зубы.       — Ну так понимай это в другом месте, — протиснувшись мимо неё, полковник вернулся к столу с картой.       Бросив на ту беглый взгляд, Стеф заметила обозначение буквой «Г». К чёрту всё. Она предназначена для большего. И никто не посмеет встать у неё на пути.       Она торопливо покинула палатку, Пегги бросилась следом за ней.       — Стеф, подожди! Ты что, намерена пойти пешком в Австрию?       — Если потребуется, — резко отозвалась Стеф, накидывая на плечи первую попавшую форменную куртку.       — Ты же слышала полковника. Твой друг, скорее всего, мёртв.       — Ты этого не знаешь, — Стеф схватила каску. До обычной армейской было бы трудно добраться, но ей повезло, что для выступления использовались настоящие каски, перекрашенные в синий цвет. Щит на всякий случай она тоже решила взять.       Следующим пунктом в плане Стеф был угон военного автомобиля, но Пегги остановила её.       — Да подожди же ты. Я кое-что могу сделать.       — Что? — Стеф наконец обратила на неё внимание.       Таким образом, к плану был привлечён Говард Старк. Периодически он пытался заигрывать с обеими девушками, однако они проигнорировали его.       Пробраться на территорию оказалось проще, чем Стеф ожидала. На неё будто бы снизошло озарение. Она точно знала, как действовать, чтобы устранить любого врага на своём пути, а также что делать, чтобы оставаться незамеченной. Она не могла не признать, что было чертовски приятно нокаутировать противников одним ударом.       С относительной лёгкостью Стеф отыскала камеры, в которых держали пленников. И меньше всего ожидала, что на неё тут же посыплются вопросы.       — Ты кто будешь? — спросил один из американцев.       — Я… Капитан Америка, — она решила не называться «новой надеждой». Ей нравилась идея быть просто капитаном.       Пленников было много, поэтому Стеф пришлось потратить время на то, чтобы открыть каждую камеру. И ни в одной из них не оказалось Баки. С каждой секундой Стеф всё больше погружалась в отчаяние.       — Ещё камеры есть? — спросила она у группы освобождённых. — Я ищу сержанта Джеймса Барнса.       — Может, он в изоляторе, но оттуда не возвращаются.       — Ясно, — отдав бывшим пленникам несколько распоряжений, Стеф отправилась дальше. Больше никаких нападений исподтишка. Она была готова сразиться с каждым агентом «Гидры».       Рвение поутихло, когда она добралась до нужной комнаты. Оттуда вышел невысокий человек, одетый в странный наряд, и Стеф хотела остановить его, но внезапно послышалось бормотание из комнаты, которую он покинул.       Оказавшись внутри, она услышала речь более отчётливо. А ещё узнала голос.       — Баки! — воскликнула она и испытала такое облегчение, что поцеловала его прямо в губы, хотя он был совершенно не в себе.       Спустя мгновение осознав, что делает, Стеф отпрянула. Нежности лучше оставить для более подходящего времени и места. Баки, казалось, не замечал её, пока она не избавилась от ремней, которые удерживали его на столе.       — Всё хорошо, Баки, — прошептала она, когда его взгляд наконец сфокусировался на ней. — Это я. Стеф.       — Стеф? Но как…       Она помогла ему спуститься и удержаться на ногах. Странно, что для этого ей не потребовалось никаких усилий. Хотя Баки едва мог стоять, Стеф быстро обвила его руками и крепко обняла.       — Я знала, что ты жив, — отстранившись, она взяла его руки в свои.       Баки растерянно моргнул, как будто не мог поверить своим глазам.       — А я — что ты меньше.       Стеф торопливо осмотрелась, прежде чем перекинуть его руку через плечо и помочь выбраться.       — Что с тобой случилось? — спросил он.       Стеф рассмеялась.       — Вступила в армию, — а затем рассказала ему о сыворотке суперсолдата и процедуре.       — И как тебя приняли?       — Я сказала, что не люблю подонков. И доктор дал мне шанс, — Стеф опустила взгляд. — «Гидра» убила его в попытке завладеть сывороткой. Однако я остановила их агента. Так что теперь я единственная. Сыворотка суперсолдата была впустую потрачена на женщину.       — Мне кажется, не впустую, — пробормотал Баки. — Не знаю никого, кто подошёл бы для этого лучше.       За это она его и любила.       — Было больно?       — Немного, — призналась Стеф.       — Это навсегда?       — Да вроде.       Когда послышались взрывы, Стеф впервые задумалась о том, что у них могут возникнуть проблемы. Путь вниз был отрезан, а потому им пришлось карабкаться наверх и искать выход вдоль стен.       Так они столкнулись со Шмидтом.       — Капитан Америка! Как волнительно! — произнёс он, медленно приближаясь к Стеф. — Я большой поклонник ваших фильмов.       Она вышла вперёд, вставая между ним и Баки. Последний с трудом мог держаться на ногах, и его ни в коем случае нельзя было втягивать в драку.       — Так значит, доктору Эрскину удалось добиться своего? Вперёд он, конечно, не продвинулся, но всё же… впечатляет. Жаль, что всё было потрачено на ничтожную девчонку.       — Не вам судить, — Стеф ударила его по лицу. И вновь почувствовала удовлетворение.       Шмидт отшатнулся, однако с поразительной скоростью нанёс ответный удар. Стеф успела заблокировать его щитом, на котором осталась внушительная вмятина. Она попыталась вытащить пистолет, но Шмидт выбил его из её рук. Не позволяя ему ещё больше сократить расстояние, она резко повернулась и ударила изо всех сил. Когда Шмидт упал, другой мужчина (тот самый, которого Стеф видела выходящим из комнаты) потянул за рычаг, разделяя проход на две части.       — Что бы этот Эрскин ни наплёл вам, это я его величайшее достижение!       Стеф с отвращением наблюдала за тем, как Шмидт в буквальном смысле срывает собственное лицо, обнажая череп красного цвета.       — Ты не в маске, надеюсь? — послышалось бормотание Баки.       — Вы обманываете себя, Капитан. Притворяетесь, что вы обычный солдат, но в действительности вы просто боитесь признать, что мы оставили человечество далеко позади. В отличие от вас, я принял это с гордостью, — развернувшись, Шмидт направился к лифту. — Хотя, возможно, женщине никогда не понять этого. Как я уже говорил, сыворотка была потрачена впустую.       Стеф стиснула челюсти. Она ненавидела этого человека и знала, что рано или поздно остановит его.       Раздался ещё один взрыв, напомнив об их задаче — как можно быстрее найти выход. В противном случае до второго шанса одолеть «Гидру» они не доживут. Единственным проходом оказалась шаткая металлическая балка.       Стеф помогла Баки осторожно перебраться через перила и пройти первым. От каждого шатания балки её желудок сжимался. Она могла только смотреть, затаив дыхание, когда балка начала рушиться. Прыгнув, Баки сумел ухватиться за перила с другой стороны и перелезть через них.       Он повернулся и посмотрел на неё, понимая, что они только что потеряли единственную дорогу.       — Надо верёвку поискать!       Вся миссия Стеф заключалась в том, чтобы спасти Баки. Лишь это имело для неё значение. Поэтому она прокричала:       — Уходи отсюда, скорее!       — Нет, без тебя не уйду! — ответил он. И она поверила ему. Он был достаточно упрямым для того, чтобы оставаться на месте до тех пор, пока она не найдёт другой путь.       Стеф прикинула расстояние для прыжка. Всю ночь она тренировалась, поэтому полагала, что справится. Даже будучи тощей и хрупкой, она всегда хорошо прыгала. Убрав с дороги обломки, она прикрепила щит за спину.       Разбежавшись, Стеф прыгнула изо всех сил. Казалось, весь завод был готов взлететь на воздух в любой момент.       Баки протянул ей обе руки, и она успела схватиться за его запястья. Стеф врезалась в металлические перила, и они вдвоём едва не рухнули вниз. Но затем она подтянулась и наконец смогла перебраться.       — Чёрт возьми, — нервно усмехнулся Баки, — никогда больше так не делай, глупая.       — Постараюсь, — улыбнулась Стеф.       Вместе они спустились по металлической лестнице, когда очередной взрыв выбил последнее из уцелевших окон, а крыша обрушилась. Оказавшись снаружи, они увидели сотню мужчин.       — Мы уж думали, вы не выберетесь, — произнёс британец. Скользнул взглядом по Баки, затем обратился к Стеф. — Что скажете, «Капитан Америка»?       Остальные переглянулись, ожидая её ответа.       Стеф чуть крепче стиснула свой щит.       — Со сколькими людьми «Гидры» вы разобрались на обратном пути? Какова вероятность контратаки?       — Очень мала, куколка, — отозвался мужчина в котелке. — Мы здорово их встряхнули.       — Сколько раненых? Вам удалось достать какие-нибудь медикаменты?       — В одном из угнанных нами грузовиков есть пара ящиков, — темнокожий парень указал на грузовики и танки, стоявшие на дороге.       — Тогда сначала займёмся ранеными. Проследите, чтобы каждому была оказана помощь, — Стеф окинула взглядом окружавших её мужчин. — Я знаю, что вы все прошли через многое. Но мы всё ещё в тылу врага. И на обратном пути придётся сохранять не меньшую бдительность. Так что сначала лечим тех, кого можем, а остальных отнесём в грузовики. Нам нужно выдвигаться.       — Да, мэм, — ответили несколько человек. Непонятно, с сарказмом или снисхождением. Но затем они действительно выполнили её приказ.       — Тебя это тоже касается, — Стеф повернулась к Баки.       — Я в порядке, — сказал он.       — Ты едва можешь стоять, — раньше она этого не замечала, слишком сосредоточенная на том, чтобы покинуть горящее здание, но теперь увидела, что была с Баки примерно одного роста. Ей больше не нужно поднимать на него взгляд. И он может смотреть прямо на неё.       — Спасибо, — пробормотал Баки достаточно тихо, чтобы услышала только она, — за то, что пришла за мной.       — Ты мой лучший друг, — улыбнулась Стеф, — я никогда не брошу тебя. И ты сделаешь для меня то же самое.       Он кивнул, видимо, из последних сил, потому что после этого пошатнулся, и Стеф едва успела его поймать.       — Я же говорила… — прошептала она ему в волосы, помогая сесть.       — Дай мне пару минут отдохнуть, и я буду в норме.       — Когда ты в последний раз ел?       — Не помню.       — Оставайся здесь, — приказала Стеф, прежде чем подняться в поисках еды.       — Без проблем… — послышался ей вслед голос Баки.       Она проходила между бывшими пленниками, мысленно оценивая припасы и количество раненых. Им повезло, что большинство могло похвастаться крепким здоровьем и продержаться ещё пару дней. Но если потребуется больше времени, чтобы вернуться, или если «Гидра» доберётся до них первой, им конец. Спасённые были истощены и явно не выдержали бы ещё одного боя.       — Вижу, вы нашли своего сержанта Барнса, — сказал британец, пока Стеф рылась в одном из ящиков.       — Ага. Нашла, — выпрямившись, она посмотрела на него.       — Джеймс Монтгомери Фэлсворт, — он протянул руку.       — Стефани Роджерс, — Стеф пожала её.       — А я Дум-Дум Дуган, — к ним подошёл мужчина в котелке.       После этого остальные представились по очереди. Азиатом был Джим Морита, темнокожим — Гейб Джонс. Француз назвался Жаком Дерниром, его слова переводил Джонс.       — Похоже, мы все обязаны вам жизнью, капитан Роджерс, — произнёс Фэлсворт.       — Скажете это, когда вернёмся, — ответила Стеф. — В течение часа нам нужно выдвигаться.       Тот кивнул в знак согласия и ушёл, чтобы убедиться, что остальные поняли приказ. Это был хороший отряд. Если они вернутся живыми, она позаботится о том, чтобы другие тоже об этом узнали. Покопавшись в ящике, Стеф отыскала пакет с чем-то съедобным, а также флягу с водой, после чего бросилась обратно к Баки. К тому времени, как она вернулась, он практически потерял сознание.       — Давай, Бак, — Стеф опустилась на колени рядом с ним и помогла сесть прямо, — тебе надо поесть. Мы отправляемся через час. Я не смогу нести тебя всю дорогу.       Он сделал несколько глотков воды, а затем начал есть.       — Кто бы мог подумать, что ты будешь заботиться обо мне.       — Рано или поздно это должно было случиться. Я обязана тебе жизнью.       Замерев, Баки посмотрел на неё. Их лица находились так близко, что едва не соприкасались носами. Не то чтобы они никогда раньше не сидели рядом друг с другом, но теперь это ощущалось по-другому. Мысленно Стеф вернулась к тому моменту, когда нашла Баки. Она не собиралась его целовать. И задавалась вопросом, помнит ли он об этом вообще. Даже если помнит, то вряд ли воспринимает её как женщину. Для него она всегда была «своим пацаном». И единственный раз, когда Стеф искренне захотела бы, чтобы в ней увидели женщину, скорее всего не произойдёт никогда.       — Стеф… — тихо сказал он.       — Продолжай есть, — выпалила она, отвернувшись. — Как я уже сказала, нам нужно идти. Так что постарайся не умереть сразу после того, как я нашла тебя.       Баки ничего не ответил, и они просидели в тишине, после чего присоединились с остальным.       Это было очень рискованно, пробираться через вражескую территорию с таким количеством людей, но, в конце концов, они вернулись в лагерь.       Полковник Филлипс встретил её у ворот. Стеф до сих пор хотелось врезать ему за прошлый раз, но он был вышестоящим офицером, поэтому ей приходилось сдерживаться. Она отсалютовала ему и доложила:       — Некоторым требуется медицинская помощь. Я нарушила устав и готова понести наказание.       Полковник оглядел отряд.       — Забудь про наказание, — ответил он так, будто ему было больно признавать это. Но потом улыбнулся.       — Есть, сэр, — и Стеф едва заметно улыбнулась в ответ.       Уходя, полковник что-то пробормотал Пегги, и она подошла, с улыбкой сказав:       — Ты опоздала.       — Такси не смогла вызвать, — рассмеялась Стеф.       — Отличная работа, Капитан, — Пегги пожала ей руку.       — Эй! — воскликнул Баки позади них, привлекая внимание толпы. — Да здравствует Капитан Америка!       Обернувшись, Стеф посмотрела на него, когда раздались одобрительные возгласы и аплодисменты. Она встретилась взглядом с Баки, и он пожал плечами, прежде чем улыбнуться ей. Затем посмотрела на Пегги и увидела, что та тоже аплодирует.       Только этим вечером полковник позволил всем отдохнуть и отпраздновать возвращение почти четырёх сотен солдат. Им даже удалось раздобыть пару десятков бутылок спиртного. Большинство воспользовалось возможностью праздновать до поздней ночи. Некоторые предлагали Стеф армрестлинг, другие просто были рады выпить с ней. В конце концов, она добралась до последнего человека, который хотел её поздравить, и покинула столовую.       Снаружи было темно, но она быстро отыскала Баки, прислонившегося к стене со скрещенными руками.       — Стеф, — произнёс он, увидев её. Выражение его лица было предельно серьёзным.       — Баки, — тихо отозвалась Роджерс. А потом улыбнулась. — Медики запретили тебе выпивать? — пошутила она. Он был всё в той же одежде, если не считать куртку и бинты.       И по-прежнему оставался серьёзным.       — Слушай, Стеф… — он сделал шаг к ней, и она внезапно занервничала.       — Что случилось? — попыталась улыбнуться, но получилось фальшиво.       — Тогда на заводе… Я думал, ты мне померещилась. Поэтому не могу быть уверен в том, что произошло.       Стеф почувствовала, как её лицо заливает краска. Она думала, что он не вспомнит об этом. Если Баки догадается об её чувствах, их дружбе конец.       — А что произошло? — спросила она, не узнавая собственный голос.       — Ты поцеловала меня?       На мгновение отведя взгляд в сторону, она заставила себя посмотреть ему в глаза. Однако выражение на лице Баки оставалось нейтральным. Она могла солгать, сказав, что он действительно был не в себе. Но ей и так приходилось годами заниматься самообманом относительно чувств к нему. Так что, похоже, настало время правды.       — Да, поцеловала, — призналась она. — Я ведь думала, что ты умер, и была невероятно счастлива, когда нашла тебя живым. Слушай, мне жаль. Я знаю, что мы с тобой просто друзья. И я не из числа тех девушек, с которыми ты хотел бы встречаться…       Стеф не успела закончить свои извинения, потому что он поцеловал её. Когда изумление прошло, она притянула его к себе и поцеловала в ответ так сильно, как только могла.       Когда они наконец отстранились друг от друга, Баки усмехнулся.       — Целуешься отстойно.       — Ну извини, забыла потренироваться дома с соседкой, — пробормотала Стеф, вновь притягивая его к себе. Спустя несколько попыток она поняла, что добилась определённых успехов.       — Я бы на это посмотрел, — ладонь Баки легла на её затылок, углубляя поцелуй.       Почувствовав его язык, Стеф приоткрыла рот, позволяя Баки перехватить инициативу. Всё это было так непривычно и отличалось от всего, что она когда-либо испытывала. Это был её Баки. Она чувствовала привкус дыма и грязи и для него наверняка ощущалась такой же. И всё равно это было как-то по-особенному.       Другой рукой Баки обвил её талию, сокращая и без того незначительное расстояние между их телами. Никогда прежде в жизни Стеф не было ничего подобного. По её коже пробежали мурашки, а внизу живота сосредоточилось тепло. Она прижалась к Баки и могла почувствовать его мускулы сквозь потёртую ткань футболки, которую он носил под распахнутой курткой. Он скользнул рукой по её спине, притягивая ещё ближе, и это давление было приятным.       Спустя несколько мгновений они прервали поцелуй. Глаза Баки были такими тёмными, что казались практически чёрными. Стеф блуждала взглядом по его лицу, стараясь запомнить каждую деталь.       — Никогда не думала, что это случится… — призналась она. — Я всегда считала, что тебе нравятся только красивые девушки.       — Иногда ты такая глупая, — ответил Баки и снова поймал её губы. — Мы оба глупые.       Стеф тихо застонала.       — Я думал, ты обидишься, если я попытаюсь тебя поцеловать. Или ударишь меня за то, что я обращаюсь с тобой как с девчонкой.       — Дурак, — прошептала Стеф ему в губы. — Ты не обязан обращаться со мной как с девчонкой. Просто относись ко мне как к той же Стеф. Только с большим количеством поцелуев.       Баки рассмеялся, а затем дорожкой из коротких поцелуев покрыл её кожу от уголков губ до подбородка.       — Некоторые сказали бы, что целоваться с лучшей подругой неправильно.       — Знаешь, что я ответила бы этим некоторым? — прошептала Стеф, прикрывая глаза и мечтая о том, чтобы Баки никогда не останавливался.       — Что они могут пойти к чёрту?       Она хихикнула, а затем застонала, когда он прикусил кожу на её шее.       — Ага… — его губы оставляли жаркие следы там, где касались её, и она крепче вцепилась в его куртку. — Баки… — выдохнула Стеф, отчего он сильнее прижался к ней.       Какая-то до сих пор рационально мыслящая часть её мозга знала, что это плохая идея. Они находились снаружи, где их мог увидеть любой, а это было нарушением правил. Последнее, чего хотела Стеф, это заставить Баки остановиться, однако в конце концов она взяла себя в руки и, уперевшись ладонями ему в грудь, мягко оттолкнула.       Баки выглядел разочарованным, но ничего не сказал.       — Подожди, — произнесла Стеф, всё ещё тяжело дыша. — Если мы останемся здесь, нас застукают. Идём, — взяв за руку, она потащила его в палатку, которую выделили специально для неё.       Она втянула Баки внутрь и на секунду повернулась, чтобы снова поцеловать его, после чего рухнула на койку и увлекла его за собой. Скинула с его плеч куртку и провела ладонями по груди. Баки зарылся пальцами в её волосы, а затем попытался как можно быстрее избавить её от лишней одежды. Униформа из спандекса, которая была на Стеф, заставила его повозиться.       Она помогла Баки найти молнию сзади и, пока он был занят, стянула ему через голову футболку. Коснулась руками обнажённой кожи, и к этому времени он наконец снял верхнюю часть её формы. Стеф вздрогнула от окружающей прохлады. Внезапно ей стало неловко. В рамках шоу её заставляли носить дурацкий лифчик под костюмом, чтобы она выглядела сексуальнее, хотя ей было бы куда комфортнее без него. До сыворотки она вообще не носила бюстгальтеры — в них попросту не было необходимости. На мгновение Стеф подумала, что Баки рассмеётся над тем, что она перешла на женский гардероб.       Но он этого не сделал. Провёл рукой по её спине, пока не наткнулся на крючки и петли, и расстегнул их. Стеф позволила бюстгальтеру соскользнуть с плеч и придвинулась ближе к Баки. Его ладонь оставалась на её спине и мягко поглаживала твёрдые мышцы.       Стеф медленно прильнула к нему своим телом. Её соски затвердели, а прикосновения кожи к коже были такими приятными, что она почти забыла обо всём остальном. Пока не почувствовала, как рука Баки тянется к поясу её штанов. Он расстегнул ремень и лёгким движением спустил их с неё.       Она ощутила дрожь в собственных руках, когда следила за действиями Баки, а затем попыталась справиться с его ремнём. К счастью, он помог ей, по большей части справившись самостоятельно.       — Ты сейчас всерьёз волнуешься? — спросил Баки, снова целуя её. — Совсем недавно ты практически в одиночку уничтожила завод «Гидры», — он притянул Стеф ближе, так, что она оказалась между его ног.       — Не в одиночку, — пробормотала Стеф, целуя его грудь. — И вообще заткнись. Я что, похожа на женщину, опытную в любовных делах?       Баки насмешливо фыркнул.       — Тупица, — проворчала Стеф и притянула его к себе для поцелуя. — Бесишь.       Они избавились от остатков одежды. Стеф чувствовала тепло, исходящее от тела Баки, и повсюду, где они соприкасались, ощущала покалывания, подобные электрическим разрядам. Его руки блуждали по её телу, и язык следовал за ними. Стеф хотела, чтобы это никогда не заканчивалось. Ей было хорошо. Она желала чувствовать Баки везде.       Провела пальцами по его волосам, пока он продолжал исследовать её тело.       — Баки, — простонала Стеф и затаила дыхание.       Языком он провёл влажную дорожку от ложбинки её груди до пупка, прежде чем поцеловать внутреннюю сторону бедра. А потом его язык сделал что-то, отчего Стеф вскрикнула так громко, что ей пришлось торопливо прикрыть рот ладонью. Последнее, чего она хотела, это незваных гостей, пришедших на шум.       Она услышала, как усмехнулся Баки, а затем повторил движение языком.       — Н-не смейся… — снова простонала Стеф, зарывшись пальцами в его волосы, — надо мной…       — Просто подумал о том, что красивее тебя никого не встречал.       Стеф с силой закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать очередной стон.       — Это из-за нового тела… — в шутку и одновременно всерьёз отозвалась она.       Баки запечатлел ещё один поцелуй на внутренней стороне её бедра, после чего приподнялся и положил ладони по обе стороны от её головы, чтобы посмотреть ей в глаза.       — Я всегда так думал. Всегда.       Стеф обвила руками его шею и притянула к себе для долгого поцелуя.       — Баки, прошу… — пробормотала она, отстранившись, а затем поцеловала его в щёку и обвила ногами талию. — Я не могу больше ждать.       Он кивнул и сделал первый толчок. Ощущение было не похоже ни на что, чего ожидала Стеф. Ей не было больно, она чувствовала себя наполненной. Выгнула спину, прижимаясь своей грудью к его, и снова закусила губу, слегка повернув голову.       Она слышала его тяжёлое дыхание у самого уха.       — Ты в порядке? — спросил Баки немного дрожащим голосом. Было заметно, с каким трудом ему даётся неподвижность, но он ждал её ответа.       Стеф кивнула, не доверяя собственному голосу. Сделав глубокий вдох, произнесла:       — Мне… — она крепче обхватила его ногами, таким образом углубляя проникновение и поддаваясь восхитительному чувству наслаждения, — боже, мне так хорошо…       Баки воспринял это как сигнал продолжать. Ощущение, которое вызывали его движения, заставляло Стеф забыть обо всём. Она держалась за его плечи, двигалась вместе с ним.       — Стеф… — выдохнул он ей в ухо, вкладывая в единственное слово всю похоть, весь жар и желание.       — Не останавливайся, — прошептала она. — Никогда не останавливайся.       Пока остальные праздновали, никто не заметил, что Баки провёл всю ночь в палатке Стеф. ***       Они ужасно рисковали, и не один раз, во время спонтанной близости посреди празднования. Поэтому решили впредь быть осторожнее. Избегали ласкового общения в чужом присутствии и не бросали друг на друга тоскливые взгляды. Чем-то интимным они занимались лишь когда были уверены, что остались наедине.       На главной базе СНР в Лондоне Стеф выделили отдельную комнату, поскольку она была капитаном и возглавляла спецподразделение, перед которым стояла задача уничтожить объекты «Гидры». И они с Баки воспользовались этой возможностью.       Ему также удалось раздобыть презервативы у парней, которые любили отдых в публичных домах или с хорошенькими англичанками. Потому что если Стеф забеременеет, их отношения перестанут быть тайной.       Однако на первом месте всегда были миссии. Будь Стеф проклята, если она позволит чему-то столь нелепому, как чувства, помешать выиграть войну. Она никогда не забывала о своём стремлении остановить Шмидта. Поэтому остальные члены Воющих Коммандос не подозревали об её отношениях с Баки, а если и подозревали, то предпочитали помалкивать.       Чаще всего им хватало терпения не бросаться в объятия друг друга. Порой они едва не срывались, торопясь уединиться в комнате. Однажды Стеф схватила Баки и потащила за казармы, чтобы поцеловать. Он прижал её к стене, слегка приподняв, и она обхватила его ногами.       Внезапно послышались чьи-то шаги.       — Тихо! — настойчиво прошипела Стеф и отпустила его. Затем взяла за руку, и они едва успели сбежать от нежелательного свидетеля. А потом ещё долго смеялись над этим.       Она никогда не говорила Баки, что любит его. После стольких лет непонимания, впоследствии — отрицания, Стеф наконец смогла признаться себе в том, что действительно любит его. Он был её единственным, настоящим другом. И она любила его всё время, всеми фибрами своего существа. Но никогда не говорила об этом. Вероятно, Баки чувствовал то же самое или, по крайней мере, она на это надеялась, потому что он тоже никогда об этом не говорил.       Они сколько угодно могли заниматься сексом и старались не упускать такой возможности, но всё ещё были на войне. Секс и насилие всегда хорошо сочетаются в подобном хаосе. Но любовь? Любви нет места на поле боя. Любовь приходит с победой. Любовью они займутся, когда выиграют войну.       Однажды Стеф почти призналась вслух. К тому моменту они уничтожили большую часть заводов «Гидры» и взяли короткую передышку, прежде чем снова отправиться в путь. Стеф нежно провела ладонью по обнажённой груди Баки и положила голову ему на плечо.       — Баки? — тихим голосом позвала она. — Ты спишь?       — Почти… — пробормотал он.       — Слушай я… Мы столько миссий выполнили вместе. И по-другому быть не могло. Ты человек, которому я больше всего доверяю. Но… всегда остаётся шанс, что один или оба из нас могут погибнуть.       — М-м…       — И если что-то случится… Я хотела сказать… То есть, я хочу, чтобы ты знал… В смысле, я чувствую, что должна сказать… — слова никак не хотели складываться. По какой-то причине Стеф не могла произнести три коротких слова.       — Заткнись и спи, — проворчал Баки, пока она пыталась выразить свои чувства, и это быстро заставило её замолкнуть. После напряжённой тишины он вновь заговорил:       — Я знаю. Я всё знаю.       — Да… — прошептала Стеф, решив больше не отвлекать его пустой болтовнёй.       А через два дня Баки сорвался в пропасть. ***       Пегги была первой, кто нашёл её. Стеф, пытаясь хоть ненадолго побыть в уединении, сидела посреди сгоревших остатков того самого бара, где предложила Воющим Коммандос присоединиться к ней, а затем позвала Баки.       Она практически слышала его голос:       — У малышки из Бруклина не хватало ума, чтобы убежать от драки. Я пойду за ней.       Стеф была хорошим солдатом. Она выполнила задание, привела Золу на допрос. Затем представила отчёт уверенным голосом и с незаплаканными глазами, даже когда её спросили о подробностях смерти Баки. После этого ей удалось отыскать в баре одну неповреждённую бутылку спиртного и стакан, но, как оказалось, горячительное никак не облегчало её состояние. Она выпила практически всё, однако горящая шрапнель, засевшая в её сердце в тот момент, когда кусок металла оторвался от вагона и унёс с собой Баки, отказывалась исчезать. Боль не уменьшалась. Стеф не могла напиться, а сдерживать себя больше не было сил. И тогда она позволила себе расплакаться. Не вытирала слёзы, пока они бесшумно катились по её щекам. Впервые после процедуры ей было трудно дышать. Единственным звуком, нарушающим воцарившуюся тишину, стало её прерывистое дыхание.       Когда Пегги вошла, Стеф знала, о чём та заговорит, поэтому первой начала рассказывать о том, что не может напиться, одновременно пытаясь незаметно стереть слёзы тыльной стороной ладони. Она умолчала о том, что неспособность напиться помешала ей хотя бы на время забыть о случившемся. Воспоминания накатывали на неё снова и снова. Она продолжала видеть, как Баки тянется к ней и падает.       — Твой метаболизм примерно в четыре раза выше, чем у обычного человека. Это такой побочный эффект, — призналась Пегги. Пододвинув стул, она села рядом со Стеф. — Ты ни в чём не виновата, — успокаивающе добавила она.       Это было последнее, что Стеф хотела услышать. Сочувствие ничего не изменит. Не вернёт Баки. Тем более, что на самом деле это была её вина. Она не успела поймать его. Не успела спасти.       — Стеф, ты… — Пегги колебалась, не решаясь спросить. — Вы с ним были больше, чем друзья?       Стеф крутила стакан под рукой и избегала смотреть Пегги в глаза. Какое-то время отмалчивалась, боясь, что её голос дрогнет.       — Да, — наконец она нашла в себе силы ответить. И плевать на последствия.       — Извини, — произнесла Пегги. — Ты верила в него?       — Да.       — Тогда перестань бичевать себя. Не отнимай у Барнса право личного выбора. Он погиб с верой, что ты того стоишь. ***       Позже, годы спустя, очнувшись в другом столетии, Стеф задумалась о своём решении пожертвовать собой. На тот момент это казалось единственным вариантом. Самолёт приближался ко льдам слишком быстро, чтобы она успела покинуть его до того, как он разобьётся. Так что времени на размышления оставалось немного. Попробовав начать новую жизнь в незнакомом Нью-Йорке, Стеф снова задумалась о собственном выборе.       Она всегда находила в себе силы продолжать борьбу. Но в тот момент была готова отдать жизнь за Баки. Стеф задавалась вопросом, сложилось бы всё иначе, если бы в самолёте с ней на связь вышел Баки, а не Пегги? Стала бы она изо всех сил пытаться вернуться к нему вместо того, чтобы пожертвовать собой ради спасения мира? Что для неё имело бы большее значение? Возможно, в таком случае она бы даже погибла, а не была просто заморожена. Просматривая файл за файлом с надписью «умер» красными буквами, Стеф задавалась вопросом, какая информация прикреплялась бы к его фотографии, выживи он тогда? Имена жены и детей?       Когда инопланетная армия вторглась на Манхэттен, Стеф наконец поняла, какова её цель. Она должна была замёрзнуть в сорок четвёртом, проснуться в две тысячи одиннадцатом и объединиться с другими Мстителями, чтобы спасти мир. Она не была самоуверенной, чтобы считать, что без неё они не справятся. С другой стороны, без любого из них они скорее всего проиграли бы.       Увидев, как Тор забирает своего младшего брата-психопата обратно в космос, и после того, как остальные Мстители разошлись, Стеф ненадолго ощутила покой впервые с тех пор, как проснулась в этом столетии. И всё равно не чувствовала себя счастливой.       Она отправлялась на миссии, что поручал ей ЩИТ. И неплохо справлялась с ними. Но всё это не приносило удовлетворения. Стеф осознала это только после битвы за Нью-Йорк, внутри неё была болезненная пустота. Независимо от того, сколько заданий она выполнила или скольким людям помогла, она никогда не чувствовала себя полноценной. Она всё ещё была человеком другой эпохи. Ничто и никто не мог заполнить эту пустоту, сколько бы Наташа ни пыталась свести её с любым симпатичным парнем, а один раз даже с медсестрой, которая жила в квартире по соседству и оказалась агентом ЩИТа.       Как Стеф однажды сказала Наташе:       — Непросто найти вторую половинку с таким-то багажом как у меня.       Причина была ещё в том, что она не могла забыть Баки. Для остального мира сержант Барнс был мёртв уже семьдесят лет, но Стеф казалось, будто это случилось вчера, когда она увидела его падение. Она не решалась поговорить с кем-либо об этом. Её проблемы казались неуместными на фоне других, куда более серьёзных. Например, незаметного роста «Гидры» внутри ЩИТа.       Когда Стеф столкнулась с Зимним Солдатом, всё, что она могла делать — это просто защищаться. Он был хорош. Более ловкий, чем Наташа, более сильный, чем сама Стеф. И каждый раз, когда он атаковал металлической рукой, она чувствовала силу удара всем телом. Он явно не был обычным убийцей. И Стеф, будучи далеко не глупой, сразу догадалась о сыворотке суперсолдата в его теле.       Она едва успела вытащить свой щит из фургона, в который его метнул Зимний Солдат, когда он вновь оказался рядом с ней. В сражении с мужчиной, который был сильнее и быстрее, Стеф держалась только благодаря щиту.       А потом ей удалось сорвать маску с его лица. Он повернулся к ней, и она почувствовала, как её тело сковывает слабость. Стеф могла лишь смотреть на него. Это невозможно, но прямо перед ней стоял…       — Баки?       — Какой ещё Баки? — безэмоционально отозвался Зимний Солдат.       Происходящее после она запомнила очень размыто. Баки — или Зимний Солдат — на мгновение поддался сомнениям, и Наташа воспользовалась возможностью, выстрелив в него из гранатомёта. Когда дым рассеялся, его уже не было.       Позже, когда их поймал Рамлоу со своим отрядом, и руки Стеф были закованы в металлические наручники, настолько прочные, что сломать их даже ей не под силу, Наташа задала вопрос:       — Ты назвала его Баки. Зимнего Солдата.       — Это был он. Но он смотрел на меня, будто видел в первый раз, — пробормотала Стеф.       — Как это возможно? Это было семьдесят лет назад.       — Это был он… — повторила она, хоть и не была уверена, кого пытается убедить — других или саму себя. Она вспомнила стол, к которому он был привязан, когда она нашла его. Вспомнила первый поцелуй. Узнала, что он прошёл через адские пытки. Но притворялся, что всё нормально. У него не было никаких побочных эффектов от того, что с ним делали. Поэтому она не придала этому значения и продолжила воевать.       Но спасти его не смогла. ***       Придумать план, как остановить «Гидру», было легко. Стеф и раньше справлялась, имея лишь горстку союзников, и при этом выигрывала. Поэтому не видела причин для беспокойства.       Сэм оказался тем, кто понимает её, поскольку когда-то тоже потерял близкого друга в бою. Или, по крайней мере, пытался понять. Он не знал, какие на самом деле отношения связывали её с Баки. Этого не было в файлах, Стеф никому об этом не говорила, считая тему отношений слишком личной.       — Тот, кем он был раньше... уже не вернётся. Ты должна его остановить, а не стараться спасти, — сказал ей Сэм.       Стеф искоса взглянула на него. Она давно приняла решение. Что бы ни случилось с Баки в прошлом, она всё исправит. Она спасёт его. ***       Пробраться в музей оказалось проще простого. Особенно с помощью Романофф.       Стеф молча прошла мимо старых фотографий и памятных вещей, а Наташа задержалась у двери. Стеф принципиально не смотрела на изображение сержанта Барнса, поскольку и без того достаточно хорошо его помнила.       Она приблизилась к манекенам в форме Воющих Коммандос. Её план состоял в том, чтобы забрать свой старый костюм и уйти. В конце концов, времени у них было не так много. Но она не могла не задержаться у тёмно-синей формы рядом с собственной. Протянув руку, она осторожно коснулась левого рукава и нащупала одну из пуговиц.       Стеф помнила, что не раз срывала эту форму с Баки. Это были времена, когда им приходилось всё делать быстро. После особо опасной миссии, после особенно близкого разговора. Они сдавали отчёты, позволяли Дум-Думу уговорить их на выпивку. А потом оставляли остальных и находили укромное место, где могли уединиться и насладиться друг другом.       — Баки… — прошептала Стеф, — теперь остались лишь ты и я. А все думали, что мы погибли в бою, — она наклонилась ближе и нежно прижалась лбом к ткани его формы. — Что же нам делать?       Осторожно проведя пальцами по ткани в последний раз, Стеф быстро сняла свой костюм с нелепого женского манекена и не оглядываясь бросилась к выходу. ***       Стеф думала, что другие вполне могли бы назвать её идиоткой за то, что она спасла Зимнего Солдата после того, как он практически изрешетил её пулями, и особенно после того, как попытался в очередной раз выбить из неё дерьмо. И она была готова ответить каждому, что спасает не Зимнего Солдата. Она спасает Баки.       Стеф искренне хотела помочь ему, быть с ним до конца. Верить в него так, как не верил никто. Но она была ранена и потеряла много крови, пытаясь убрать металлическую балку, придавившую Баки. Затем задалась вопросом, не сломал ли он ей скулу ударами металлической руки. Стеф вообще практически не чувствовала своего лица. На самом деле, она уже ничего не чувствовала. Всё её тело онемело.       А потом она оказалась окружена водой и не могла дышать. Стеф попыталась пошевелиться, но это стоило слишком больших усилий. Конечности не слушались, как бы она ни старалась заставить их двигаться. Было тяжело даже просто оставаться в сознании. Сдаться ведь намного проще. С надеждой на то, что на этот раз её смерть не будет напрасной.       Перед тем, как сознание окончательно покинуло Стеф, она заметила тень над собой. И тут в её лёгкие ворвался спасительный воздух. Она попыталась разглядеть фигуру, уходящую прочь, прежде чем её мир погрузился во тьму.       Баки… ***       После всего случившегося Тони предложил Стеф переехать в Башню Старка (которую не так давно переименовали в Башню Мстителей), но она не была готова вернуться в Нью-Йорк. И полагала, что Нью-Йорк не готов к её возвращению, учитывая то, что произошло в прошлый раз.       Поэтому она решила остаться в Вашингтоне, но в другой квартире, поскольку в предыдущей Баки — Зимний Солдат — чуть не убил Фьюри. В новом жилище Стеф позволила Старку установить современную систему безопасности, хоть и не понимала, кто может напасть на неё дома.       — Зимний Солдат, например — напомнил ей Тони.       — С ним я сама справлюсь, — пробормотала Стеф себе под нос. Ей с трудом удалось отговорить Старка от установки связи с ДЖАРВИСом, поскольку меньше всего хотела, чтобы ИИ Тони круглосуточно следил за ней. — К тому же, я не склонна раздавать свой адрес сомнительным личностям.       — Зато склонна позволять им убивать тебя.       Стеф ответила ему хмурым взглядом. Иногда общение с Тони давалось ей легко. Каждому из них требовалось время, чтобы заслужить уважение остальных (хотя совместное противостояние инопланетной армии определённо помогло). Однако с момента её битвы с Зимним Солдатом сарказм Старка стал совершенно невыносим.       — Ты до сих пор не выбросила из головы влажные фантазии о том, как найдёшь и исправишь его?       Стеф упрямо скрестила руки на груди.       — Думаю, Зимний Солдат не смог взять верх над Баки, иначе он не стал бы меня спасать.       Если у Тони и был заготовлен остроумный ответ на этот случай, он не озвучил его, потому что в этот момент его планшет издал звуковой сигнал, указывающий на то, что система безопасности подключена к сети. Тема разговора быстро забылась, поскольку Тони принялся демонстрировать Стеф процесс включения и выключения системы, а также различные способы оповещения о наличии врагов на её территории. Стеф постаралась запомнить всё, чтобы как минимум не запаниковать в случае чего. Кроме того, она не планировала проводить слишком много времени в квартире, ведь они с Сэмом вот-вот должны были начать поиски Баки. ***       Спустя четыре месяца они так и не смогли выйти на его след.       После очередной неудачной попытки Стеф заперлась в своей комнате и разложила все документы о Зимнем Солдате, которые ей передала Наташа, а также собственные заметки, которые сделала, вспоминая своё взаимодействие с ним. Она была убеждена, что упустила важную деталь, и как только во всём разберётся, сразу найдёт Баки.       Это продолжалось до тех пор, пока однажды вечером из-за нехватки еды она не была вынуждена отправиться за продуктами. Стеф чувствовала себя нехорошо из-за частых пропусков пищи, особенно если учесть её повышенный метаболизм. К тому времени, как она вернулась домой, ею была съедена половина продуктов из пакета и выпито молоко.       Сумерки придавали небу розоватый оттенок, и Стеф остановилась на ступеньках, чтобы посмотреть на горизонт. Это было совсем не то небо, которое она помнила в Бруклине. Стеф задавалась вопросом, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к новой эпохе.       Вздохнув, она выудила ключи из заднего кармана. Чёрт бы побрал эти женские джинсы. Штаны для мужчин были гораздо удобнее, но в них её округлые мускулистые бёдра попросту не помещались. А век, в котором она проснулась, отличался большой гендерной разницей в плане одежды. Стеф удерживала пакет с продуктами в одной руке, пока отпирала дверь и прокручивала в голове содержимое засекреченных документов о Зимнем Солдате. К этому моменту она практически наизусть выучила всю информацию.       Панель системы безопасности находилась прямо у входной двери, и Стеф рассеянно набрала код, а затем приложила к сканеру подушечку большого пальца, прежде чем поняла, что находится в квартире не одна. Без обострившихся чувств, которые подарила ей сыворотка, она бы никогда не заметила мужчину, сидящего в кресле в темноте гостиной. Система безопасности явно работала, а это значит, что отключить он её не смог, но нашёл путь в квартиру. И если бы Зимний Солдат хотел убить её, то уже воспользовался бы такой возможностью, пока она отвлеклась. Поэтому Стеф предположила, что ему нужно что-то ещё, и сама отключила систему.       Окна в её квартире выходили на сторону, противоположную заходящему солнцу. Всё, что Стеф могла разглядеть в темноте, это пара глаз, которые следили за каждым её движением, пока не остановились на её собственных глазах. Она осторожно закрыла входную дверь, не двигаясь с места. Затем опустилась на колени и поставила пакет с продуктами на пол. Она не сводила с Баки напряжённого взгляда всё это время. Он не двигался и тоже продолжал смотреть на неё.       Стеф читала о словах, запускающих программу в его мозгу, поэтому боялась ляпнуть лишнего и спровоцировать его на атаку или, что ещё хуже, заставить сбежать.       Она открыла рот, чтобы заговорить, но быстро поняла, что там совершенно сухо, облизала губы и попыталась снова. Произнесла единственное слово, которое сейчас могла сказать:       — Баки.       Он не двигался, что было хорошим знаком, но молчал, пристально наблюдая за ней.       Стеф решила попробовать ещё раз и даже сделала шаг вперёд.       — Баки.       Теперь, когда её глаза полностью привыкли к темноте, она могла разглядеть его более отчётливо. На нём не было прежней формы, вероятно, чтобы он мог сливаться с толпой. Он был одет в тёмную толстовку с капюшоном и джинсы. Длинные пряди падали на лицо. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но не издал ни звука. Поэтому Стеф приблизилась к нему ещё на шаг, а затем ещё, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки.       — Баки.       Он продолжал смотреть на неё.       — Я знаю тебя, — сказал он наконец.       — Да, знаешь, — ответила Стеф, пытаясь сдержать волнение в голосе, и опустилась на колени перед ним, чтобы не смотреть на него сверху вниз. — Я Стеф, твоя лучшая подруга. А ты Баки Барнс.       — Нет, — мрачно отозвался он. — Тот человек давно мёртв.       — Нет, это не так, — спорить с психически неуравновешенным убийцей было плохой идеей, но в этот момент Стеф прислушивалась к чувствам, а не к разуму. — Он всё ещё здесь. Потому что спас меня.       — Я просто хотел выяснить, откуда тебя знаю.       — Нет. Ты мог позволить мне умереть. Мог выполнить своё задание. Но ты поступил наоборот и спас меня, — Стеф посмотрела на него, уверенная в своей правоте. — Это значит, что ты всё ещё Баки Барнс.       — Каким он был? Расскажи, — его голос звучал ровно, но с едва уловимыми нотками любопытства, в противном случае он бы не стал спрашивать.       — Он… — Стеф осторожно положила руки на края подлокотников, чтобы посмотреть на реакцию Баки. Он не двигался, но она буквально чувствовала напряжение в его теле. Если бы захотел, он с лёгкостью мог оттолкнуть её. Она нежно коснулась его руки кончиками пальцев, затем скользнула чуть выше. — Он был храбрым, одним из самых храбрых людей, которых я когда-либо знала, — она не прерывала зрительного контакта с ним, осторожно сжимая руку. — Он — ты — был моим самым близким другом, и мы были вместе до конца, — её губы исказила кривая улыбка. — Мы были неразлучны, — Стеф наклонилась ближе, так, что могла разглядеть каждую морщинку на его усталом лице. — Ты что-нибудь помнишь?       — Поезд, — отозвался он. Его напряжённый взгляд принялся блуждать по её лицу в поисках того, чего Стеф пока не понимала. — Падение, — она нахмурилась и едва не остановила его. — Драка у кинотеатра, — продолжил он. — Улыбка на лице с разбитым носом, — и вновь пристально посмотрел на неё, на этот раз с нескрываемым отчаянием. — И ты. Всегда рядом. Откуда я тебя знаю?       — Я была там, — быстро ответила Стеф. — Мы выросли вместе, Баки. Ты и я против всего мира. Я даже хотела отправиться на войну вслед за тобой. Разве ты не помнишь? — она подалась вперёд. — Как я стала такой…       — Я думал, что ты меньше.       Она ничего не могла с собой поделать. Это был тот же голос, каким она его запомнила. Стеф бросилась к Баки, прижимаясь своими губами к его, прежде чем успела понять, что это могла быть очень плохая идея. К её удивлению, он ответил на поцелуй. Она взяла его лицо в ладони, чтобы притянуть ближе к себе.       Стеф почувствовала, как рука Баки скользнула к её затылку, зарываясь пальцами в волосы. Приоткрыв рот, она прикусила его нижнюю губу. Он ответил тем же, и она почувствовала прикосновение его языка.       Она опустила руку к его металлической, которая так и не сдвинулась с подлокотника.       Однако это оказалось неправильным выбором. Следующее, что помнила Стеф, это приземление на пол, в то время как Баки метнулся к окну. По крайней мере, он не попытался её убить.       Она подобрала ноги под себя, оставаясь на полу и не делая резких движений.       — Баки, — произнесла так успокаивающе, как только могла.       — Перестань называть меня так! — крикнул он в ответ. Сжал металлическую руку, словно пытаясь удержать.       — Но ты — это он.       — Нет! Он совсем на меня не похож! — битва с рукой была, по-видимому, проиграна, поскольку металлическая конечность тут же врезалась в стену, оставив внушительный след. На мгновение Стеф забеспокоилась, что сработает система безопасности. Когда ничего не произошло, она выдохнула и медленно поднялась на ноги, держа спину прямо и не сводя глаз с Баки. — Я видел фотографии в музее, — продолжил он. — У нас с ним одно лицо, в остальном мы абсолютно разные.       — Ты всё ещё Баки, — он был как никогда близок к режиму «нападай или беги», но Стеф всё равно сделала шаг к нему. — Я знаю.       — Я убийца, — с горечью в голосе отозвался он.       — Наше общее прошлое тоже было не самым светлым и радужным, — ещё один шаг. — Мы участвовали в войне. В кровавой войне.       — Это ничто по сравнению с тем, что я делал, — он поднял металлическую руку, — этим.       И снова шаг.       — Я знаю. В любом случае, — Стеф оказалась прямо перед ним, — ты всегда будешь для меня Баки. Моим другом.       «Ты моё задание», — пронеслось в её памяти. Она вспомнила какофонию взрывов, искорёженный металл, языки пламени, а затем ледяные объятия водной стихии.       Она посмотрела на Баки и подумала, не вспоминает ли он о том же.       — Ты вернулся, чтобы закончить задание? Хочешь убить меня?       Если бы его металлическая конечность была создана из мускулов, она бы затряслась от того, с какой силой он сжал кулак.       — Эта рука хочет.       — А другая? — Стеф нежно коснулась его правой руки, которая тоже была сжала в кулак, но расслабилась от её прикосновения. Стеф поцеловала её, поднеся к губам. — Чего хочет эта рука? — она играла с огнём и почти удивилась тому, насколько ей было плевать. В конце концов, ещё на геликарриере она была готова сдаться и позволить Зимнему Солдату прикончить её. — Чего хочешь ты?       — Я… хочу… — он словно пробовал эти слова на вкус. — Я хочу знать, был ли тем человеком. Хочу, чтобы ты помогла мне вспомнить, — притянув Стеф к себе, он снова поцеловал её.       Этот поцелуй был не таким осторожным, как предыдущий. Стеф опустила ладони на плечи Баки, затем обвила его шею. И когда он успел стать таким высоким? После того, как получила сыворотку, она была с ним одного роста. Конечно, армейские ботинки, которые он носил, могли прибавить ему пару дюймов, но не настолько же. Она перестала думать о его росте и застонала в поцелуе, когда их языки сплелись. Почувствовала его эрекцию через одежду, понимая, что тоже хочет его, даже несмотря на то, что в любой момент он мог передумать и убить её.       Встав на цыпочки, Стеф запустила пальцы в его длинные, слегка грязные волосы, пока он руками поглаживал её спину. Прикосновения Баки вызывали восхитительный трепет в её теле. На секунду ей показалось, будто между ними ничего не изменилось, и он был прежним Баки, которого она знала лучше, чем себя.       Когда они отстранились друг от друга, Баки прижал её спиной к стене. Стеф обвила ногами его талию и с жадностью поцеловала.       Он покрывал поцелуями её челюсть и шею, и она чуть откинула голову назад, удивляясь ощущению дежавю. У неё вырвался смешок, однако Баки ничего не заметил, продолжая целовать и покусывать её шею.       — Помнишь, как мы делали то же самое в прошлый раз? Нас тогда чуть не поймали.       Баки замер, но не отстранился от неё.       — Нет, — через мгновение ответил он. — Но я помню тощую девчонку из Бруклина, которая всегда одевалась как пацан.       Стеф затаила дыхание. Она не могла видеть его глаза, потому что он до сих пор не двигался.       — И вела себя как пацан, — он снова поцеловал её кожу. — Вплоть до попытки попасть в армию.       — Я не хотела, чтобы ты выиграл войну без меня, — попыталась отшутиться Стеф, но у неё не вышло. И голос звучал слишком хрипло. — Мне пришлось отправиться за тобой.       — Ты никогда не умела вовремя остановиться, — он провёл языком по её ключице.       — Ага, — Стеф отчаянно хотелось посмотреть ему в глаза, увидеть выражение на его лице. Баки разговаривал с ней или с призраком прошлого?       — Соплячка, — его голос звучал ласково. Подняв глаза, Баки встретился взглядом со Стеф, на его губах играла ухмылка.       Стеф улыбнулась в ответ. Это было в духе Баки — говорить и одновременно действовать. Она притянула его к себе и снова поцеловала, понимая, что этого уже недостаточно. Торопливо стянула с него толстовку, которую он, вероятно, у кого-то украл, а затем и тонкую футболку. Он возился с пуговицами её блузки и в конце концов просто распахнул её одним рывком. Чуть наклонившись вперёд, Стеф позволила одежде скользнуть на пол.       Они направились в спальню, обмениваясь поцелуями. Баки не отпускал её талию, и жар обнажённой кожи вызывал приятные мурашки по телу Стеф. По пути к кровати они успели скинуть остальную одежду, лишь слегка задержавшись на её кроссовках и его ботинках.       Они рухнули на большую кровать, которая вместила бы четверых взрослых. Стеф мысленно поблагодарила Старка за этот выбор. Устроившись сверху, она положила ладони по обе стороны от головы Баки, наклонилась и поцеловала его.       Правой рукой он провёл по её телу, вызывая мурашки везде, где касался кожи. Металлическая рука безвольно лежала на кровати. Баки слишком боялся использовать её, ведь она стремилась к убийствам.       Стеф чувствовала его член и, отклонившись назад, погладила возбуждённую плоть. По телу Баки прошла дрожь. Стеф была не единственной, кто остался без секса на семьдесят лет. Он стиснул её бедро, прижимая ближе к себе.       Этого тоже было недостаточно. Она не ощущала себя удовлетворённой. И хотя в прошлый раз прикосновение к металлической руке закончилось не лучшим образом, она вновь схватила её и положила на другое бедро. Было не так холодно, как она ожидала, но всё же отличалось от касаний обычной руки. Металл не повторял изгибы её тела. Но это не помешало Баки впиться пальцами в её бедро с такой силой, что стало почти болезненно. Не будь Стеф суперсолдатом, на её коже остался бы кошмарный синяк.       Она легла на него, касаясь кожи сосками, от чего внизу её живота постепенно накапливался характерный жар. Стеф решила, что ждала достаточно долго, поэтому убрала руку с члена, вызвав у Баки разочарованный стон, а затем медленно опустилась на него, и стон приобрёл нотки удовольствия.       Обеими руками он скользнул вверх по её животу и обхватил грудь. Стеф принялась двигаться, поначалу неторопливо, а потом всё быстрее.       Как только темп движений выровнялся, одна из рук Баки внезапно легла ей на бедро, и он заставил её перевернуться, оказываясь сверху и перехватывая инициативу. Стеф не возражала. Лишь обвила руками его шею и притянула мускулистое тело ближе к себе. Он прикусил кожу на её горле, намеренно оставляя след, и это было даже приятно.       Несколько часов спустя, занявшись сексом несколько раз, они рухнули на кровать в изнеможении. Стеф поглаживала Баки по волосам, пока он лежал, опустив голову ей на грудь, а рукой обнимал за талию. И снова металлическая конечность не касалась её тела.       Стеф смотрела в потолок. Она давно не чувствовала себя настолько удовлетворённой. Пустота в её сердце наконец была заполнена. Перед тем, как уснуть, она нежно поцеловала Баки в макушку, надеясь, что он и без слов поймёт, как сильно она его любит. ***       Ей снился Баки из прошлого, который много шутил и смеялся. Она мечтала о совместной ночи с того момента, как вновь встретилась с ним. Всё было в новинку и одновременно так знакомо.       Но, проснувшись, Стеф обнаружила, что оказалась в одиночестве на большой кровати. Она села и оглядела комнату в надежде на то, что Баки, не в силах уснуть, находился где-то в её квартире. Но на полу лежала только её одежда. Стеф заставила себя подняться, надела одну из футболок, которые носила на тренировках, и покинула спальню. Гостиная была пуста. Под приоткрытым окном лежала её блузка. Стеф предположила, что Баки намеренно не стал закрывать его, чтобы сообщить о своём уходе.       Подойдя к окну, она закрыла его, успев окинуть взглядом улицу снаружи. Никого не было видно, даже любителей выходить утром на пробежку.       На самом деле, так даже лучше. И пускай Стеф ожидала, что Баки останется с ней. Теперь она знала, что он был где-то рядом.       Стеф улыбнулась про себя, подбирая одежду и зная кое-что ещё. Он обязательно вернётся.