<><(1)><>

            Когда Кацуки проснулся, он был в своей старой комнате.       Разбудило его раздражающее пиканье, гораздо более настойчивое и надоедливое, нежели у его обычного стандартного будильника на телефоне. Только после того, как ударил кулаком по тумбочке и свалил предмет на пол, он осознал, что это был будильник настольный. И только тогда, когда уставился на чёрные разбитые осколки внизу, до него дошло, что находился он в своём старом доме, где жили его родители.       И уже кое-что тут было не так.       Перво-наперво, комната выглядела иначе по сравнению с тем, какой тот её оставил. Не прям уж сильно; ровно настолько, чтобы малость усомниться в себе.       Сначала он подумал, что подпортили тут всё его родители, но затем тот припомнил другую ключевую деталь от этой странной ситуации:       Он ложился спать не здесь.       Вчера, как и любой другой день до этого, он ложился спать в своей комнате в UA. Помнил из-за типичности происходящего. Почему он был здесь? Насколько тот знает, ничего необычного вчера не произошло.       Кацуки с ворчанием потёр глаза и встал с кровати, потягиваясь. На нём было то же, что и прошлой ночью, — футболка с черепом да спортивки. Он протопал пару коротких шагов к зеркалу. Прищурился на своё отражение.       Выглядел тот нормальным. Ни травм, ни чего-либо неуместного. Ну, у него была характерная утренняя причёска, но ничего такого, чего нельзя было бы исправить лёгким взъерошиванием.       — Кацуки! Подымайся, сопляк! — услышал он крик старой карги снизу. Что ж, это уже исключало возможность его предполагаемого нахождения в коме? Наверное? Он не был уверен, почему бы был в своём доме, а не, скажем, в больнице, будь дело в этом. Дайте ж ему немного слабины, окей?       Он пробурчал и спустился вниз, туда, где его родители готовились выдвигаться на работу, казалось, не видя ничего странного в том, что там случайно появился их сын.       — Доброе утро, Ка… о… — Масару оборвал приветствие, умолкнув, когда отвлёкся от застёгивания своей куртки и поднял голову. Оба родителя Кацуки уставились на него с поднятыми вверх бровями, стоило тому войти на кухню.       Они выглядели… как-то не так. Мягко говоря.       Их колючие волосы были затуплены вниз, будучи все ещё острыми, но с нехваткой прежней пышности. Глаза у старой карги были менее… красными и выделялись меньше, представая вместо того нормальными, скучными, слегка красновато-карими; она больше походила на свой возраст — на лбу проступили едва заметные морщинки.       — Что, мать вашу, — он свирепо посмотрел в ответ. Какого хрена они так выглядят.       — Твоя башка, ребёнок, — пробормотала ведьма.       Кацуки протянул руку к волосам.       — Всё нормально с моей чёртовой башкой, — пробурчал тот.       Она же закатила глаза:       — Конечно, сопляк. Иди и накинь свою школьную форму, тогда останется время сделать завтрак, — произнесла та с меньшей едкостью, чем использовала бы обычно, огрызнись он вот так.       Нечто сомнительное творится — это Кацуки видит чётко и ясно. Они не его родители, а такие факторы, как их невежественная манера поведения вместе с дополнительным бонусом в лице него, не помнящего, почему вообще здесь находится, дали ему понять, что, скорее всего, тут уже он не их сын.       Тот обдумывал это, пока поднимался по лестнице в свою комнату. Войдя туда ещё раз, он подошёл к тому месту, где на полках покоились несколько изначально там не находившихся фотографий в рамках.       На них был изображён он, какие-то более недавние, чем другие, однако в то же время это был не он. Лицо всё такое же. На большинстве снимков выглядит скучающим либо, самое большее, раздражённым — хотя без привычного злобного оскала — если только не считать тех, где красуется его обычная паршивая ухмылка. Глаза на фотографиях были карие, прямо как у родителей, и волосы также были не такими взрывными, будучи отягощёнными гравитацией и выглядящими менее однотонно; к затылку цвет походит на светло-каштановый, а на некоторых кончиках проскальзывают золотистые оттенки. Это выглядело более… естественно.       Итак, безусловно, Кацуки не был в своём мире. Был он в каком-то ином месте, там, где проживал и занимал свой пост другой Кацуки, если его вообще так зовут.       Эта часть была достаточно проста. Но вопрос в том, как. И каким образом он намеревается вернуться в свою вселенную.       Очевидно, это должно быть проявлением некоей причуды, что позволяет тебе… поменяться с кем-то вроде другого теб… погоди-ка. Значит ли это, что здешний Кацуки занимает прямо сейчас его место?       Вот дерьмо.       Кацуки попытался припомнить, не зарядил ли кто по нему незнакомой причудой, а затем к нему в сознанье закралось незначительное воспоминание.       Вчера, пока проходил мимо каких-то шумных статистов, ведущих перепалку о чем-то там неважном в коридоре, он столкнулся с одним из них плечами, а затем эта стерва с общеобразовательного на инстинкте выстрелила лазером из кончиков пальцев и, тут же пожалев, зажала руками рот. Он бы разнёс ей лицо за это, если ему, чёрт подери, не было бы куда идти, и потому просто списал всё на безобидную лёгкую причуду, раз уж никакой невыносимой боли не накатило.       Но тот факт, что она не уведомила его либо учителя, который, вероятно, уже уведомил бы об обратном эффекте его, вероятнее всего означал, что это не было сверхважным, а это в свою очередь значило, что он, по всей видимости, довольно скоро возвратится обратно к себе в мир. И что эта паршивая девчонка с общеобразовательного — долбаная трусиха.       Кацуки не уверен, в какой находится вселенной — понятное дело, не совсем в той, что он был. Насколько тот мог судить, единственным различием служит внешняя картинка, однако, пожалуй, следует провести кое-какое расследование, пока он не выболтал какой-нибудь эдакой информации, способной навлечь ему проблем. А до тех пор доверять он здесь может ровно никому.       В очередной раз бросил взгляд на фотографии, смотря теперь, скорее, на людей вокруг, нежели на себя. Вот одна с ним и его семьёй: стандартный снимок из двух улыбающихся родителей и юного Кацуки, который абсолютно не выглядит обеспокоенным тем, что его сняли на камеру. Следующая кажется чуть более недавней, с ним, одетым в форму своей средней школы и сидящим бок о бок с… Деку. Тот смотрится практически таким же, с волосами теперь уже целиком и полностью черными — не как те, синеватые, у четырёхглазого — и с меньшей на вид нервозностью, особенно учитывая то, как близко насиживал подле Кацуки.       Мерзость.       На третьей же фотографии он стоит рядом с местными вселенскими аналогами тех придурков, что всюду таскаются за ним по пятам. Лохмы Дерьмоволосого стали не такими остроконечными — будучи по-прежнему покрытыми гелием и ярко-красными, но тут, по-видимому, даже гель для волос не управился с его бредовой укладкой — зубы затупленные, глаза карие, и отсутствовал шрам. Енотоглазая предстала менее безумной и более человекоподобной, с загорелой кожей, белой склерой и недостатком рожек. Пряди волос до сих пор розовые, но очевидно, что крашенные, принимая во внимание корни, краску на которые нанести она, похоже, не потрудилась. У Туполицего всё так же потускнели и убавили в яркости волосы, чёрной молнии нигде нет. Локтистый смотрелся, считай, почти так же, за исключением его, ну, локтей. Они все, как и любые другие, выглядели нормальными. Может ли это значить, что у него здесь нет причуды?       — КАЦУКИ! — услышал он выкрик ведьмы с первого этажа.       — ЗАВАЛИСЬ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ИДУ Я!       — Мы уходим! Не забудь запереть дверь, когда пойдёшь!       — ВАЛИ УЖЕ, КАРГА!       После этого наступила мёртвая тишина, и Кацуки вздохнул. Он достал и надел школьную форму — по крайней мере, он думает, что это его форма. Выглядит она совершенно по-другому, с тонким бежевым свитером и синим галстуком, носить который он отказывался, и, судя по тому, как они были аккуратно спрятаны в дальнем углу его полки, не в пример торчащим здесь да там рубашкам, пиджакам и брюкам, Кацуки этого мира чувствовал то же самое.       Он спускался по лестнице, в раздражении испуская вздохи каждые несколько ступенек. Он не хотел идти в школу, по большей части из-за того, что без понятия, где она вообще, однако если не явится туда, то учитель наверняка позвонит его родителям, и вот тогда это бы была уже совсем другая неразбериха. Но когда он зашёл на кухню, то увидел кое-что намного, намного ужаснее.       — Долго же тебе понадобилось, — усмехнулся черноволосый Деку. — Теперь у тебя не осталось времени на завтрак! — он улыбнулся, неподдельно и уверенно.       Кацуки стиснул зубы. Какого черта тут забыл паршивый Деку. Эта его версия что, не такая же ни гроша не стоящая, да ещё и настолько, чтобы быть ему другом? Кацуки в этом сомневается.       — Ты, блять, что, живёшь у меня дома? — простонал он.       Деку засмеялся.       — Ты уже, считай, второй раз меня об этом спрашиваешь, ха-ха! Давай, пошли, — он развернулся и направился к двери. — Мне, кстати, нравится, что ты сделал со своими волосами.       Кацуки мрачно сдвинул брови и со злостью сжал по бокам кулаки. Он не знает, каковы будут последствия, узнай кто об этой ситуации, или что в принципе из себя представляет Кацуки в этом мире, так что его лучший выбор сейчас — действовать так, как люди вокруг от него ожидают, даже если это выводит его из себя. И потому, неохотно, он последовал за Деку к двери и порылся в своей сумке, что стащил из комнаты, в поисках ключа.       — Так что, Каччан, — просто замечательно, тот даже здесь его так зовёт, — ты уже смотрел новейший фильм от Марвел? — спросил Деку, ведя Кацуки в направлении школы, ибо чёрта с два Кацуки знает, где она. — Я думаю, что сюжет был весьма простеньким, а спецэффекты довольно приедчивыми — как вот, например, во время сцены с автобусом? Там было слишком много взрывов! Хотя новая суперсила у злодея была очень даже интересной! Я и подумать не мог, что она способна вот так пригодиться, но тот довольно умно поступил с ней! Всё же, его наряд был немного безвкусным…       — Ты мямлишь, Деку.       Тот очнулся от своего приступа бормотания и нахмурился, глядя на него.       — Деку? Почему ты меня так называешь?       — Как тогда ты нахрен хочешь, чтобы я тебя называл, а?       — Э… моим именем? Ты называл меня им уже как больше десятка лет, так что… — он издал нервный смешок.       Кацуки горько поморщился, глядя прямо перед собой и никак не на подростка рядом с ним.       — Хорошо, мать твою.       — Как меня зовут?       — А?       — Как меня зовут? Помнишь хоть?       — Конечно, я, блять, помню, — теперь он таки перевёл свой яростный взгляд на Деку, чьи брови нахмурились ещё сильнее, стоило им встретиться глазами.       — Ну и?       — …Изуку? — произносить его имя не самое приятное ощущение, позвольте Кацуки вам поведать.       — Это что, вопрос?       — Нет.       — Тогда почему ответил неверно?       — Подожди, ты серьёзно?! — он весь напрягся и в ужасе уставился на другого.       — Конечно же, нет, — Деку ещё больше нахмурился и прикусил губу, смотря теперь на него с беспокойством. — Ты хорошо себя чувствуешь, Каччан? Если нет…       — Нет, я в порядке. — Кацуки резко отвёл глаза и стиснул зубы.       Он проебался.       — Уверен? Тебе не…       — Я в порядке, придурок.       — Но…       — Я СКАЗАЛ, ЧТО В ПОРЯДКЕ, ДЕКУ! — взревел он, одной рукой схватив того за воротник, а другой устроив вблизи его лица предупредительный взрыв.       Деку громко вскрикнул и оттолкнулся от него, спотыкаясь назад:       – Что это за херня?!       А-а. Стало быть, он не делал тут такого.       — О боже, Каччан, ты не ранен?! — он ухватился за руку, из которой прогремел взрыв, и осмотрел её на предмет каких-либо повреждений. Поднёс ладонь поближе к лицу, не найдя ничего.       Кацуки поспешно выдернул руку и спрятал её за спину, молча благодарный за то, что вокруг никого больше нет.       — Я в порядке.       Деку оглядел того с пят до головы, задержав свой взор на пару секунд, осматривая волосы, прежде чем остановиться на глазах.       — Ты ведь не Каччан, не так ли?       Чёртов умный ублюдок.       — Конечно же, Каччан. Что ты, мать твою, имеешь в виду?       — Какое у тебя тогда имя?       — …Кацуки?       — Чувак.       Кацуки громко прищёлкнул языком и протиснулся мимо Деку, не совсем, правда, уверенный, куда направляется.       Он действительно проебался.       Уже.       — Постой! — черноволосый Деку догнал и его и теперь шёл рядом. — Кто ты такой? Что ты сделал с настоящим Каччаном? Где он? И… и это и впрямь ты устроил ранее тот взрыв…       Кацуки захлопнул ему ладонью рот, принуждая того прикрыть свою варежку.       — Не так же, блять, громко, ботан, — прошипел он. — Рот на замке, и позже я расскажу, порядок? — он приблизился к Деку, все ещё сжимая в ладони его лицо, пока широко распахнутые зелёные глаза пялились на него. — Проболтайся, и я в обязательном порядке разнесу твою уродливую рожу. Понял?       Тот сглотнул, дрожа и напоминая Кацуки о том Деку, который был в его вселенной. Он улыбнулся.       Гораздо лучше.       Находясь в школе, Кацуки заметил, как у людей большей частью не доставало тех или иных характеристик, что выдавали бы их причуду; её никто не использовал, и у них были в намного меньшем разнообразии разноцветные волосы или причудливые — каламбур непреднамерен — черты. Все просто-напросто выглядели скучно. Он пришёл к выводу, что в этой вселенной причуд по обыкновению не существует, прямо в как те времена до их проявления.       На протяжении занятий, где они проходили лёгкую херню, что он и так уже знал, Кацуки игнорировал сверкающие злостью пристальные взгляды, бросаемые Деку, а во время перемен запирался в кабинке туалета.       Ага, это пиздец как трусливо, однако он застрял неизвестно насколько в незнакомом мире, в западне, и ему совсем не прёт иметь дело с осознанием ситуации, которую даже не он создал. Попробуй-ка его засудить.       Как только закончился последний урок – по крайней мере, он думает, что последний, основываясь на том, как остальные ученики уходят — он спустился по ступенькам перед школой, готовый уже просто пойти домой, своровать какую-нибудь еду с кухни, а затем запереться в своей комнате и молиться какому бы там ни было богу о возвращении обратно к себе во вселенную, когда вдруг рука хватает его за сумку и тормозит того на полпути.       — О, нет, не уйдёшь! — знакомый, к сожалению, голос Деку звоном прокатился по его ушам, когда тот развернул его. — Мы сейчас пойдём кое-куда, и ты объяснишь мне всё и расскажешь, где мой лучший друг, — произнёс он со всей однозначностью.       — Лучший друг?!       — Да, — он нахмурился. — А теперь пошли.       Деку тащил Кацуки всю дорогу до своей квартиры.       Он, однако, догадывается, от чего тот такой. Если б один из друзей Кацуки исчез, а какой-нибудь мудак пытался бы сойти за пропавшего, он бы тоже был чёрт как взбешён.       Не то чтобы у него были друзья или типа того.       — Моя мама вернётся домой только поздно. Сообщи своим родителям, где ты. Скажи, что работаем над домашним заданием или ещё что, — чётко проговаривал Деку, пока возился с ключом от входной двери, всё ещё крепко сжимая одной рукой запястье Кацуки. Тот не был уверен, смелый Деку или тупой, раз приглашает его в свой дом — с таким-то впечатлением, что Кацуки на него произвёл.       Деку повёл его в свою спальню, от стены до стены охваченную маскотами и персонажами, похожими на героев, с которыми Кацуки не был знаком, и только тогда он все же отпустил его, присел на кровать и скрестил руки, глядя на высокого подростка.       — Объясняй.       — Прежде всего, — Кацуки сел на стул, стоящий возле рабочего стола, — другой Кацуки, вероятно, в сохранности. Где-то в безопасном месте.       — Где?       — Хм… ты мне всё равно не поверишь.       — О, да ты что? — он закатил глаза, — но ведь у меня уже есть так много причин тебе доверять, — этот Деку какой-то слишком нахальный. И Кацуки это не понравилось, большое вам спасибо. — Продолжай.       — Он… в другой вселенной… откуда пришёл я.       — Значит, не потерянный давно брат… — пробормотал Деку.       — Боже. Ты звучишь прямо как Двумордый.       — Кто? Я вроде как подумал, что похож на Тодороки-куна… Ох, ты же, поди, не знаешь, кто это, верно?       Кацуки сжал губы в тонкую линию. Долбаные чудаки.       — Так что да, вчера по мне попали этим лучом, и я проснулся здесь.       — Понятно… — кивнул Деку, прежде чем достать из своей тумбочки тетрадь и карандаш.       — Что, ты собираешься просто взять и поверить мне?       — У меня особо-то и нет причины не верить… — он пролистал страницы. — То есть, причины-то есть, но будь это каким-нибудь пранком, чувствуется мне, что Каччан был бы более очевиден, а ещё ясно, что ты не хочешь быть тут… в этой реальности, я имею в виду.       — Это обычное явление?       — Ни разу. Итак, вы двое застряли вот так вот навсегда?       — Надеюсь, нет, — простонал Кацуки. — Люди из моего мира так или иначе не позволят этому произойти. Как итог, пару дней максимум.       Деку мыкнул и написал что-то в тетрадке.       — А, ты же не против, если я запишу это, верно?       — Мне плевать, Деку. Просто никому не показывай. Когда всё это будет улажено, то делай с писаниной всё, что хочешь, мне по барабану.       — Окей, круто! И ещё, не называй меня так.       — Тогда не зови меня этим тупым прозвищем.       — Так что, Каччан. Откуда появился этот луч? Был ли он от аппарата? Это было намеренно? Было больно? А ты…       — Какая-то сучка указала на меня и случайно выстрелила прямо из своего грёбаного пальца.       — Лох.       — Деку, — прорычал Кацуки.       — Меня, вообще-то, зовут Изуку. Так что это был за взрыв ранее?       Кацуки вздохнул и подпёр подбородок ладонью, готовый к тому, что его ожидает дальше.       — Причуда моя.       Деку непонимающе уставился на него.       — Моя… — Кацуки закатил глаза и откинулся на спинку стула, — …суперсила.       Деку тут же оживился, будто щенок, которому сказали собираться на прогулку в парк или что-то в этом роде, и нацарапал несколько пометок в тетради.       — Так это только избранные или же…       — Они есть у восьмидесяти процентов людей, в основном — генетические, называются причудами, и да, там есть супергерои и суперзлодеи, и да, я собираюсь стать героем номер один, — затараторил Кацуки, не имея в себе терпение на то, чтобы отвечать на каждый из вопросов, которые в любом случае неизбежно возникнут по отдельности, — да, в моей вселенной есть ещё одна версия Деку…       — Вау, правда?! — он подпрыгнул в восторге на своей кровати. — А каков я? Я тоже выгляжу по-другому? А суперсила тоже есть?       — Ух… вы оба одинаково раздражающие и занудные, у тебя зелёные волосы и побольше мускулов, а ещё у тебя, э-э… сильный удар кулаком.       — Как же круто! — выпалил он, надламывая голос в процессе, от чего Кацуки фыркнул.       Это приятно — говорить о себе, то бишь. Обычно на принимающей стороне оказывается он, крича на людей, чтобы они заткнули нахер свои рты, но теперь он может поведать самые элементарные вещи и такой обыденной чушью взбудоражить этого чудака.       — Мы вместе ходим в геройскую школу и тренируемся там, чтобы стать лицензированными героями, и всё такое. И очевидно, что я собираюсь быть лучшим! — подмечает он, гордый.       Только Деку намеревался ответить, несомненно, каким-нибудь язвительным замечанием, как был застигнут врасплох раздавшимся в комнате урчащим звуком.       — Оу, — тот застенчиво улыбнулся. Кацуки поморщился. — Ты ведь ещё не ел сегодня, да?       — Отъебись, Деку.       — Эй, всё нормально! — он улыбнулся, теперь уже искреннее. — Я могу приготовить нам какой-нибудь еды. И ещё, меня зовут Изуку.       Кацуки вздохнул, вставая и оттряхивая руки:       — Как скажешь, неудачник.       — Эх. Это прогресс.       Судя по всему, «еда» состояла из лапши быстрого приготовления.       Они уселись вокруг обеденного стола, лицом к лицу.       — Извини, — произнёс Деку, почёсывая свой затылок. — Обычно это Каччан тот, кто готовит поесть…       Кацуки промычал в ответ.       В ожидании того, когда порции чуть-чуть остынут, они молча уставились на лежащую между их тарелками тетрадку.       — Хм… хочешь посмотреть, как выглядит мой геройский костюм?       — Бог ты мой, у нас есть геройские костюмы?!       — Почему я похож на кролика?!       — Я без понятия! Его придумал ты! Полагаю, это была попытка сымитировать Всемогущего или ещё какая-нибудь такая стрёмная фанатская чушь.       — Кого?!       — Почему ты сделал ему такие тени? Он выглядит, словно сошёл прямиком из журнала с комиксами!       — Да потому что именно так он и выглядит!       — Это его причуда?       — Быть странно затенённым? Нет!       Деку громко засмеялся, чуть не расплескав свой рамен.       — Подожди, ты что, сказал, что эти двое — один и тот же человек? Это ж скелет!       — Эй, мои умения рисовать не идеальны! Я как бы занят тем, что сосредоточен на становлении сраным героем!       К этому моменту они покончили с едой и распластались на ковре в гостиной, строча и делая мазню в тетрадке и уткнув подбородки поверх подушек, принесённых Изу… Деку из своей комнаты.       — Зачем ты нарисовал ему акульи зубы?!       — Потому что у него акульи зубы!       — Это его причуда?       — НЕТ!       — Тогда зачем?! — закричал он, не переставая улыбаться с того самого момента, как они начали там чиркать. Улыбка тянулась настолько широко, что даже его лицо выглядело так, словно ему было больно. Вот лицу Кацуки больно было. Блин.       — Не знаю! У вас разве тут нет ни у кого акульих зубов?       — Нет!       Они оба захохотали, катаясь по ковру. Деку вмазался головой о кофейный столик, однако, похоже, его внимание скорее поглощено попытками отдышаться, что заставляет Кацуки смеяться ещё сильнее.       Через минуту к ним, казалось, вернулось самообладание…       — У нас в классе есть парень с птичьей головой.       — ЧЕГО?!       Они уже прошлись по всем одноклассникам и учителям, каждый персонаж удостаивается отдельного взрыва хохота от Изуку… Дек… да к чёрту, теперь это Изуку; сейчас же они просто откашливались на футонах, которые тот для них выудил. Оба согласились на том, что Кацуки останется здесь на ночь, ибо этот вариант безопаснее его собственного дома по причине наличия там его родителей.       По всей видимости, следующий день был выходным, и когда он сделал звонок, то аналоги его родаков из этой вселенной не возражали, равно как и Инко. Та просто изогнула бровь на их хихиканье и, ласково улыбаясь, согласилась.       Кацуки вышел из ванной, где он переодевался в какую-никакую удобную одежду, что позаимствовал ему Изуку — и которая на самом деле была слегка узковатой из-за того, что этот Изуку был гораздо тоще — и почистил зубы щёткой, новой. Тот ему сказал, что они держали для местной версии Кацуки его собственную зубную щётку, так как, очевидно, он был здесь частым гостем, однако оба они пришли к согласию, что использовать её всё ещё будет странно и отвратительно.       Изуку ждал на своём футоне, будучи до сих пор в гостиной. Он достал им каждому по одеялу и себе какого-то плюшевого героя, с которым Кацуки сам не был знаком.       — Ты знаешь, кто это? — спросил из-под своего одеяла Изуку, причём тихо, чтобы не нарушать царившие в квартире безмолвие и мрак, вместе с тем покачивая игрушкой.       — Неа, — произнёс Кацуки, скользнув под покрывала.       Они лежали несколько молчаливых и спокойных минут.       — Приятно было познакомиться с тобой, Кацуки, — прошептал Изуку после того, как другой устроился поудобнее.       — …Ага.       Изуку мыкнул в ответ.       — Знаешь, ты не так уж и сильно отличаешься от Каччана, когда не ведёшь себя, как полный мудак.       — …Пофиг.       Он слабо усмехнулся:       — Спокойной ночи, Кацуки.       — …Спокойной.       Когда Кацуки проснулся, он лежал на диване в общей комнате, окружённый спящими одноклассниками и рассыпанным попкорном.