Часть 1

Он совершенно точно знал, что она любит пионы. Потому что именно это он вычитал в её анкете, когда проспорил Забини один поход на свидание вслепую и начал просматривать анкеты девушек, которые тоже хотели добавить в свою жизнь немного таинственности. Он не хотел. Его заставили. И, вообще-то, её анкета была первой и единственной, которую он посмотрел. Любит пионы, поэзию, и… И он даже не стал дочитывать, потому что не собирался искать себе идеального кандидата для свидания. Он вообще-то собирался показаться просто вежливым, подарив букет любимых цветов (поэтому ему и хватило информации про пионы), а потом сказать, что его срочно вызвали на работу и свалить куда-нибудь. Хотя, если девчонка попадется хорошенькая, то секс на первом свидании он никогда не считал постыдным. В конце концов, он был одиноким уже достаточно долго, а постоянную спутницу жизни искать было некогда — работа в Аврорате занимала всё время блондина, а в министерстве кандидатов на роль миссис Малфой было ровно ноль. Секретарша Поттера, правда, прыгнула к Драко в койку несколько раз, но это было так неожиданно, что он почти чувствовал себя изнасилованным. Почти. Такой вариант женщин его полностью устраивал на одну ночь, может, ещё и утро, но дальнейшее общение с ними он прекращал. В двадцать шесть чистокровному аристократу было бы неплохо уже иметь пару детишек и красавицу жену, а у Драко было… а у Драко было куча работы, девицы для секса и Нарцисса, мечтающая о внуках и проедающая этой темой весь мозг Драко каждую пятницу, когда он навещал её в Мэноре. Ни намёка на идеальную семью, которой он мог бы порадовать маму и Скитер, которая каждый месяц давала заметки в Пророк об очередной спутнице, гадая, остепенился он, наконец-то, или все ещё нет. Нет. Он даже на свидании последний раз был в семнадцать лет, с Асторией. Они, вообще-то, должны были пожениться, но та свалила во Францию к какому-то магглу, бросив и Малфоя, и родителей, и даже магию. Слава Мерлину, он бы не вынес слушать её писклявый голос на протяжении всей жизни. Первое свидание за почти десять лет пришлось посетить из-за Забини и своей чрезмерной уверенности во всем. Как итог: ставка Драко в квиддиче не сыграла, и в качестве проигрыша он уже стоял в прихожей с букетом пионов, сурово глядя на ухмыляющегося друга. — Ты такой идиот, Забини. Ты мог попросить что угодно. Яхту, дом, годовой запас огневиски, но решил отправить меня на свидание вслепую? Ты ненормальный, — Драко поморщился, вдыхая аромат пионов. Кому вообще это может нравиться? Она, наверное, странная. Тем лучше, быстрее уйдет домой. — Все это я и сам себе могу купить, Малфой. А вот устроить лучшему другу личную жизнь удается не каждый день, — он улыбался так искренне, словно вел его под венец. Идиот. Как будто на свидании вслепую можно познакомиться с кем-то нормальным. — Ты же понимаешь, что процент того, что там будет кто-то хотя бы адекватный, ничтожно мал? — Драко приподнял бровь, глядя на друга. Его безумная улыбка даже немного пугала. Малфой поправил запонки, расправил букет, сверился с часами и вышел из дома, аппарируя недалеко от места встречи. Чертов маггловский ресторан. Внутри пахло жареным мясом, и Драко скривился, уже желая поскорее уйти домой. В конце концов, ему есть чем заняться в свой единственный выходной помимо этой чепухи. В записке, в которой он тайно договаривался о встрече со своей сегодняшней спутницей, было оговорено, что они займут третий столик, чтобы не перепутать партнёра и не сесть к кому-нибудь другому, опозорившись. Третий стол пустовал, когда Драко кинул на него взгляд, и секундное помешательство почти заставило занять столик с другим номером. Совесть не позволила. И он сидел за третьим, разглядывая пейзаж за окном, когда она стремительно ворвалась в ресторан, поправляя отчего-то задиравшуюся по бёдрам юбку. Новая вещь слишком скользила по ткани чулок, чересчур оголяя бедра Грейнджер. Это Джинни настояла на покупке новой вещицы, хотя в гардеробе Грейнджер было достаточно красивых нарядов, подходящих для свидания. Но и на само́м идиотском мероприятии тоже настояла Джинни, так что всегда было проще не получить книгой по лбу от Снейпа, чем переубедить бывшуюУизли-нынешнююПоттер. Потому что: «Ты вечно торчишь на работе, а жизнь проходит мимо. Развод с моим непутёвым братишкой не должен ставить на тебе крест, поэтому я уже заполнила за тебя анкету и с одним из откликнувшихся ты идёшь завтра на свидание». Гермиона даже обдумать ничего не успела, как медленно шла по ресторану, выискивая тот самый третий столик, в сотый раз пытаясь одернуть юбку. Она мешала и раздражала, и Грейнджер быстро подошла к столу и села, мечтая расслабиться и наконец перестать думать о юбке, но… — Грейнджер? — Малфой? — Что, черт возьми, ты тут делаешь? — он отодвинул букет пионов, которые уже успели поставить в вазу, чтобы они не закрывали ее вмиг покрасневшее лицо, и уставился на сидящую напротив коллегу с ноткой недоверия. Шутка какая-то, да? — Я пришла на свидание, а вот что тут делаешь ты, мне непонятно! — она вздёрнула подбородок и сложила руки на груди, хмурясь. Мимолётная мысль о том, что свидание вслепую, возможно, не такая уж и плохая идея, испарилось в ту же секунду. Дерьмовая, однозначно дерьмовая. — На свидание пришёл я, вслепую, мы договаривались через записку, что я буду за… — Третьим столиком этого ресторана сегодня в шесть? — закончила она за него, и он замер, пытаясь прийти в себя. — Ты серьезно любишь эти вонючие цветы? Мерлин… Это действительно все, что он хотел спросить? Гермиона приподняла бровь и быстро скользнула взглядом по букету любимых цветов. Удивительно, что он подготовился и даже принес букет, пусть и не знал, кому несёт, но… Мерлин, он все ещё был занозой Малфоем. — Сам ты вонючий, — он раздражал, — они красивые и долго стоят, их любят не за запах. Какого черта вообще Малфой ходит на свидания вслепую? Тебе подружек мало? Ищешь новый материал для «Пророка»? — Это ты у меня спрашиваешь? Грейнджер, ты вообще замужем! Они немного знали друг о друге, потому что, во-первых, «Пророк» не читал только слепой, а Скиттер выдавала все новые сплетни на первой странице. А во-вторых, они, вообще-то, работали вместе. Просто Драко был Аврором, а Грейнджер работала в отделе магического правопорядка, обложившись горой бумаг в своем кабинете, что был всего этажом выше Аврората. Они встречались иногда в лифте и атриуме, но дальше банального пожелания друг другу доброго утра их общение никуда не доходило. Зачем? Они все ещё были школьными врагами, пусть и повзрослевшими на десяток лет. — Мы развелись с Роном год назад, — она закатила глаза, потому что рассказывать Малфою было неловко. Но и молчать было глупо. Последнее, что она хотела о себе услышать — это то, что она изменяет мужу, сбегая на свидания черт знает с кем. — Так что моя совесть чиста, вполне могу позволить себе парочку свиданий. — Я знал, что ничем хорошим это не кончится, — он покачал головой, потирая пальцами переносицу. Что ж… Уходить от коллеги, кажется, было бы уж совсем неприлично, да и если сама суть свидания накрылась медным тазом, то выпить чашечку крепкого кофе он точно заслужил. Тем более он любил, как напиток варили магглы, добавляя туда лимонный сок. — Я тоже говорила Джинни, что это плохая идея. Гермиона глубоко вздохнула, заказав себе любимый напиток, когда подошёл официант. Она отвернулась к окну, но тут же съежилась под пристальным взглядом серых глаз. Что, Мерлина ради, ему надо? — Малфой, ты во мне дыру прожжешь. — Просто пытаюсь понять… Почему ты на работе похожа на сорокалетнюю женщину с толпой детей за спиной, а тут, ну… выглядишь вполне… — он не мог подобрать слов, потому что было странно говорить Грейнджер, что она хорошо выглядит. А выглядела она и вправду хорошо, справедливости ради. Почти красиво. — Сделаю вид, что это был комплимент, — она закатила глаза. — Я не ношу на работу короткие юбки с тех пор, как в День Святого Валентина меня пытался опоить один аврор, чтобы сделать со мной то, чего я категорически не хотела. Гораздо более выгодно быть серой мышью и заучкой Грейнджер, чтобы сохранять со всеми коллегами нейтральные отношения. Но это не значит, что в обычной жизни я такой же серый и бесцветный человек. — Ну, за пределами работы мне не удавалось встретиться с тобой. — С почином, — она хмыкнула, наклонив голову, и затихла, чтобы выпить принесённый официантом напиток. Через полчаса она уже была дома. С букетом пионов. Через неделю Драко встретил Грейнджер в кофейне по пути на работу, и теперь, помимо её любимых цветов, он знал, что её любимый напиток — какао с добавлением корицы. Она заказывала его в ресторане и в кофейне, поэтому он совершенно точно запомнил, что она предпочитает. Через две недели он решил сделать ей сюрприз — зачем-то — и поставил её любимый напиток ей на стол ещё до начала рабочего дня, не оставляя и намека на то, что это сделал именно он. Она выпила его с улыбкой, а вечером Джинни уговорила ее на второе свидание вслепую, уверяя, что второй раз все точно получится. Через два дня они хохотали с Малфоем за третьим столиком маггловского ресторана с нелепости ситуации, потому что, совершенно дурацким образом, они снова встретились на этом свидании вслепую. На этот раз они немного поговорили о работе, и Малфой узнал, что Гермиона всегда мечтала стать аврором, но министр переубедил её, умоляя не лишать отдел магического правопорядка такого ценного руководителя. Ушла домой она снова с пионами. А он снова назвал их вонючими. И ещё он снова почти сделал ей комплимент. Почти. Просто отметил, что словно знаком с двумя разными Гермионами. На следующий день на работу она пришла с уложенными волосами и в красивом брючном костюме, потому что даже недокомплименты Малфоя поднимали самооценку настолько, что снова надевать балахоны было бы просто кощунством. Он встретил ее на обеденном перерыве в столовой и пошутил, что она забыла сменить личность с их вчерашней встречи. Гермиона улыбнулась. И перестала носить балахоны на работу. На третье свидание вслепую он выбрал букет пионов другого цвета, хотя, честности ради, он даже не посмотрел в записке, какие цветы предпочитает его сегодняшняя спутница. Он подумал, что два белых букета Грейнджер пора бы разбавить розовыми, потому что совершенно точно за третьим столиком снова появится она. — Джинни почти проболталась, что это они с Блейзом все подстроили, — сказала она, прожевав кусочек медовика. Он запомнил ее любимую сладость. — Шутники. Больше у них не выйдет над нами издеваться. — Я скажу Забини, чтобы он шел к Салазару с такими шутками. Взрослые люди, что за детский сад… У неё над камином стояло уже три букета, не вянувшие из-за заклинания. А ещё она почему-то странно улыбалась, когда пришла домой с третьего свидания. — Ну, как все прошло? — спросила Джинни на следующий день, делая вид, что на самом деле сейчас может услышать рассказ о каком-нибудь незнакомце. — Малфой обещал поговорить с Забини, а я обещала открутить тебе нос за это ребячество! Что за шутки, Джиневра? Я доверяла тебе, ходила на чёртовы свидания, чтобы что? Чтобы посмотреть на Малфоя? Спасибо, его надменного выражения лица мне за всю жизнь по горло хватило. В конце концов, это даже некрасиво, вот так сталкивать бывших врагов. Если бывших вообще. — Он подарил тебе цветы! — попыталась возразить Поттер, но тут же замолчала под суровым взглядом карих глаз. Их план с Забини абсолютно точно провалился. А они ещё в Хогвартсе мечтали о любви этих двух выскочек. Через несколько дней вечером Малфой узнал, что Гермиона не умеет пить. Он случайно встретил ее на улице, когда она вывалилась из бара прямо на него, едва удержавшись на ногах. Размазанная по губам помада заставила вздёрнуть брови, а петляющий следом чересчур самодовольный мужик заставил нахмуриться. Тем же вечером Грейнджер уснула у него в гостиной. Он банально не знал, где она живёт, чтобы отвезти домой, а оставить её, пьяную и на все готовую у бара рядом с этим придурком у него не хватило совести. Следующим утром он узнал, что с похмелья у Грейнджер не закрывается рот и дико болит голова. А ещё из неё постоянно сыпятся извинения и благодарности за спасение и ночлег. Кажется, он стал знать о ней слишком много… — Просто не надо больше так напиваться, Грейнджер, если пить не умеешь, — усмехнулся Малфой, протягивая ей, всё ещё смешной и помятой, обезболивающее зелье. — Это было необходимостью, мне нужно было заглушить боль, — она нахмурилась, не желая вспоминать, но после выпивки её язык был длиннее, чем когда-либо. — Это все Рональд. Я узнала вчера, что у него родился ребенок, а ещё полгода назад он женился. Мы развелись всего год назад! А знаешь почему? Он не хотел детей! Он, чёрт возьми, не хотел даже думать о детях! Потому что не был готов или Салазар его знает почему ещё. Он просто не хотел, он говорил, что даже одна мысль об этом вызывает у него отвращение, а потом, когда я забеременела, он заставил меня избавиться от него! А через неделю бросил, оставив меня с болью в сердце. А сейчас стал отцом. А я? Я недостойна, да? Недостаточно хороша для роли матери его детей? В конце рассказа она ревела у него на плече. А он сжимал кулаки от злости и почти заботливо гладил Грейнджер по волосам, честно и искренне надеясь, что она успокоится. Потому что понятия не имел, что делать с женскими слезами и что говорить, чтобы успокоить истерику. Вечером этого дня он узнал, где она живёт, когда вызвался проводить ее до дома. А ещё почему-то надрался в слюни так, что следующим утром уже он проснулся у нее в гостиной, смешной, помятый, и с головной болью. И этим же утром узнал, что кофе Грейнджер готовит ничуть не хуже, чем делают в маггловских кофейнях, а ее куриный суп, которым она заботливо накормила коллегу с похмелья — круче волшебства. Через пару дней они смеялись в столовой министерства, вспоминая смешные лица друг друга. Драко дразнил Гермиону звуками храпа, а та в ответ шантажировала его сделанными колдографиями пьяного аристократа. В тот день он узнал, что она отменная стерва. Через неделю они опять встретились утром в кофейне, и Гермиона улыбнулась, когда он не дал ей заплатить за кофе. А ещё по дороге на работу поделилась с ним желанием не отмечать завтрашний день рождения, а уже утром проснулась от слишком сильного запаха пионов. Как он сделал это, она не знала, но вся комната была усыпана любимыми цветами. Она отправила ему записку с благодарностью, а вечером они отмечали её двадцать шесть в маггловском ресторанчике за уютным третьим столиком, который казался уже почти родным. Той же ночью они ворвались в её квартиру, охваченные страстью, рвано целуясь. То ли алкоголь виной, то ли долгое воздержание, то ли слишком откровенные разговоры за столом, но исход оказался одним: они срывали друг с друга одежду так быстро, словно от этого зависела вся их жизнь. Этой ночью Драко узнал, что Гермиона любит целоваться. Потому что даже когда он со скоростью толкался в неё, она притягивала его голову для поцелуя, посасывая губы и втягивая в рот язык, вырывая из горла рычание. Драко узнал, что у Грейнджер слишком острые ногти, потому что под утро, когда они вдвоем стонали в душе, его царапины на спине горели огнем от горячей воды. Ещё он узнал, что она красиво стонет и обожает, когда уделяют внимание её груди. Драко уделял его с огромным удовольствием, играя языком и доводя до томной боли острыми зубами. И выгибалась Грейнджер тоже очень страстно. Это он тоже той ночью узнал. Утром они протрезвели, поумнели, покраснели и разбежались, проклиная весь мир за такую оплошность. Тогда же Драко узнал, как смешно она краснеет, когда просыпается голой. За неделю, в которую они не виделись, Драко ничего нового о ней не узнал. Зато о себе очень многое. Например то, что желание свести царапины куда-то совершенно точно пропало, а вот вернуться обратно и получить парочку новых — внезапно появилось. Драко узнал, что это был самый фантастический секс и что партнёрши отзывчивее, чем Грейнджер, у него никогда не было. Но с ней нельзя было на одну ночь. Она сама сказала, что хотела семью и детей, а он… А он Малфой. Последний человек на планете, чьей женой могла бы стать Грейнджер. Они не виделись ещё неделю. Точнее… Они избегали встреч. Он иногда замечал её кудрявую макушку на горизонте, но либо менял направление шага в противоположное, либо просто стоял и ждал, пока она уйдет из поля зрения. Тогда Драко узнал, что аврор может быть трусом. Они встретились в лифте и он совершенно точно заметил, что у неё чересчур красные глаза. Она не спала? Плакала? Не спала, потому что плакала? Какого хера она плакала? Он не успел задать ни одного вопроса, как она выскочила на своем этаже, снова одетая в странный балахон. Минуту спустя Малфой узнал, что умеет не дышать целую минуту. Вечером того же дня он стоял под её кабинетом, не находя в себе силы постучать в дверь, и новое открытие его поразило: он не боится ничего в этом мире, но трусит постучать в кабинет Грейнджер. Он не успел. Она открыла дверь и запищала от страха, когда увидела перед собой Малфоя. Тогда Драко узнал, что от испуга человек может потерять сознание. И что он может влететь к Поттеру на руках с Гермионой, требуя нужное зелье, чтобы она пришла в себя. Он заметил, что Поттер смешно удивляется. И что Грейнджер невероятно милая, когда спит. Три дня спустя она нашла на столе записку со временем, местом и номером столика свидания вслепую. Пионы в этот раз были кремовые. А он улыбался. А потом говорил, что поступил с ней неправильно и вообще он не должен был, но они так подружились, что из-за произошедшего терять дружбу он не хотел бы, и, может, «мы забудем?». На следующий день она не вышла на работу. А Поттер сказал, что Гермиона выставила квартиру на продажу, а отсутствие ее на работе не из-за внеочередного отпуска, а из-за заявления об увольнении, которое она утром положила на стол министра. Малфой тогда узнал, что умеет чувствовать вину. И это дико дерьмовое чувство. Через день он напился вместе с Забини и выпытал у того все тонкости касательно плана мулата и рыжей. И замер, когда тот сказал, что искры между ним и Грейнджер летали с самого детства. И что, оказывается, они подходят друг другу больше, чем кажется. И Драко задумался… Он знал о ней уже слишком много, и этого было достаточно, чтобы понять истину. А знания одного только любимого вида цветов — недостаточно. Утром он проснулся у Гермионы и снова расхваливал её кофе, пока она готовила суп, который он нагло выпросил у молчаливой Грейнджер. Тогда Малфой понял, что ему совершенно не нравится, когда не смотрят в глаза. И заметил, что Гермиона по дому носит ужасно короткий халат. И что секс на кухне, это, оказывается, чересчур охренительно. Он узнал, что она не против лёгкой грубости, и намотал ее кудри на кулак с особенным наслаждением, когда с громкими шлепками врезался в неё сзади, рыча проклятия ей на ухо. Она отзывалась на малейшее движение, и ему срывало крышу от этого. Он расцеловал плечи, шею, прихватывал зубами кожу на спине и держался за бедра так крепко, что синяки стали проявляться ещё во время процесса. Драко понял, что ему невероятно нравится такой вид. А ещё то, что её волосы — это самое идеальное, что вообще могло быть. После секса он ушел, пока она убежала в душ, а вернувшись, застал ее ревущую на диване и скрученную в маленький комочек. Она говорила, что не достойна любви и счастья и что её все бросают, а он стоял и слушал сзади нее, сжимая вонючий букет пионов. Той ночью Драко узнал, что совершенно не любит женские слёзы. А вот стоны — очень даже. Через неделю она вернулась на работу, а он впервые за неделю заехал утром домой, чтобы переодеться. Всю неделю они прогуливали работу и были увлечены друг другом в квартире Грейнджер, хотя по-прежнему друг другу ничего не обещали. Она снова перестала носить балахоны. На следующий день в министерстве устроили тайную почту в честь дня Святого Валентина, и Драко узнал, что слишком ревнивый, когда Гермиона забрала четыре коробки с подарками и две валентинки плюсом. А потом половину дня думал, на каких основаниях он вообще решил её ревновать? Когда её спросили, есть ли у нее парень, чтобы пригласить на танец на ежегодном балу, который проходил через пару дней после четырнадцатого февраля, она взглянула на Драко, грустно вздохнула и покачала головой. Нет. У нее не было парня. Он даже подарок на день Святого Валентина ей не подарил, потому что их отношения безмолвно носили статус «только секс». Она спрятала свой подарок в ящик стола, когда поняла, что это лишнее. Она приготовила ему духи, созданные своими руками. Так и не подарила, оставив те в столе. После танца тот, который слишком интересовался личной жизнью Гермионы, поцеловал ей руку и пригласил прогуляться по городу ночью. Ночью она стонала под Драко в его квартире, оставляя все новые и новые царапины на его спине. А Драко понял, что секс с одной и той же девчонкой охренительно хорош каждый раз. И плевать, на каком из свиданий она ему отдалась. Через неделю он позвал её поужинать за третий столик уже в открытую. На столе стояли синие — явно заколдованные — пионы, а в руках вместо кофе и какао было вино. К слову, он уже узнал, какое у Гермионы любимое. Следующим утром Джиневра и Забини хохотали друг другу в трубку, потому что лучшие друзья официально стали парой. Дошло, наконец. Через три месяца Драко узнал, что желание жить вместе — самое лучшее желание в его жизни. Потому что бегать между квартирами, пусть и через камин — издевательство, а вот видеть Грейнджер в своей постели каждое утро в качестве хозяйки дома — исполнимая мечта. Следующим днём они жили вместе. Завели кота, и Драко наконец услышал историю гибели любимого питомца Грейнджер, и снова обнимал её и гладил по волосам, пока она рыдала у него на плече, прижимая к сердцу пушистый комочек. Тогда Драко понял, что женские слёзы это не так уж и страшно. Скитер писала о них каждый выпуск «Пророка», удивляясь неожиданному союзу так, словно Волдеморт воскрес и женился на Макгонагалл. В один из дней Драко понял, что место, когда-то меченое шрамом, больше не ноет. Фантомная боль не отпускала его больше десяти лет. До какого-то момента, он даже не понял, до какого именно. Просто: она перестала болеть. А Грейнджер сумела свести свой шрам. И поцеловала так сладко, за находку нужного заклинания, что у Драко в миллионный раз сорвало крышу. Он позвал её в ресторан. За третий столик, который, на удивление, всегда пустовал. Решил серьезно поговорить. Гермиона уходила в слезах. Счастья. Потому что через три месяца она выходила к нему навстречу с букетом в руках и сладкой улыбкой. Это был свадебный букет. Из чёртовых вонючих пионов. И Драко понял, что не такие уж они и вонючие. Зато Гермиона Грейнджер Малфой самая сладкая.