Ты/Екатеринбург или "Ты можешь"

      Ты слышишь звук в замочной скважине. Двойной поворот ключа, и дверь в квартиру открывается. Ты стираешь со щёк слёзы. Пришедший заглядывает в комнату, тихо здороваясь. Ты в ответ по-странному напуганно киваешь, пытаясь не выдать всхлипывающее дыхание. Костя чуть хмурится. Он снимает пальто, вешает его на крючок в прихожей. Обувь снимает там же. Уралов подходит широкими тяжёлыми шагами к тебе. Садится на диван рядом. Ты на него зашуганно смотришь.       — Ты плакала?       Спрашивает режуще-громко для почти полной тишины сумрачной гостиной. Тебе остаётся только увести взгляд от его. Становится странно неловко, а ему — всё очевидно. Костя еле касается своей ладонью твоей. Вас от статического электричества слегка током бьёт. Ты глаза поднимать пока не решаешься. То ли боишься, то ли просто устала. Костя не настаивает, но на тебя — смотрит.       Он проводит по твоей руке, взяв её покрепче. Ты чуть сжимаешь в ответ. Костя поглаживает большим пальцем костяшки, что у тебя по спине мурашки проходятся. У него ладонь большая и тёплая. Слегка суховатая, правда, в лёгких цыпках. Но приятная. Он тянет вторую к твоему лицу, приподнимая за подбородок.       Ты, нехотя, наконец поднимаешь голову и смотришь как-то тоскливо. Костя — нежно. Уралов тепло улыбается, стараясь ободрить.       — Ты можешь не скрывать свои слёзы, милая. — Произносит он, переводя ладонь с подбородка на щёку. Гладит пальцем скулу. — Я не стану любить тебя меньше.       У тебя невольно сердце замирает от такого, и из глаз снова льются привычные солёные дорожки. Ты не станешь хуже, если разревёшься. Ты не станешь хуже, если тебе плохо.