Будет очень больно.

      Я жил во страхе перед сном, ведь сны для меня являлись обелиском отвратительного поведения моего организма. Я чувствую это, словно мой мозг в бреду, его тошнит кровью. Но сны пророчат твою смерть, они для тебя как детская несбыточная сказка, завёрнутая в бумагу обилия прозрачности. Но для меня это словно долгий и тяжёлый снегопад из солевых крупиц мне на содранную кожу.        В тошноте, да не в обиде.        Всё также великодушен вечер и щедра ночь, поэтому я мог наслаждаться твоей скорой смерти только в сновидениях.        Ты была прекрасна, твои очки вцепились в твою переносицу, как ты в столбы из бесконечных книг. Твой образ был естественен и нагонял спокойствие, я поддался искушению твоей застенчивости, но твои блага ограничиваются концом жизни.        Сегодня я выдавил себе глаза, лёжа утром и агрессивно рассуждая о ядовитости своих снов, но небо рвалось и плавилось в кишках алого заката.        В каждом сне твой труп, в каждом трупе плоть.        Но не будем о прекрасном, меня, вероятно, больше волнует не плодовитость своего больного мозга, а плодовитость твоих кровяных сосудов.        Мы не сталкивались непригодными для слияния душ, но мы проводили, неловко слипаясь густой и гулкой ночью. Но эта запачканная невинность взяла тебя за локоть и уволокла к себе в темноту.        Бравым стоном ты заглушила моё злое горе, своим телом закрыла мой зубовный скрежет, покровом ночи ты вытирала густые слёзы. Но, кажется, провожая взглядом, врала и распевала всю ту же песню.        Всю эту ночь я что-то знал, что-то видел во сне, что-то приятное, но не вспомнить мне. Мне подавали знаки, но глазами я их не увидел, ушами не услышал, головой не понял.        Всю эту неделю я видел больные сны, они доставляли мне очень хорошие ощущения. Пятна крови были на стенах и на полу.       Параллельно твоей повседневности текла красная река. Сон пророчил твою смерть.        Будет трагично, больно, подавно и смешно. Для тебя новым домом стала коробка без окон и дверей, с сырым тесным полом и под землёй.