Часть 33

      Был неяркий, пасмурный день. На улице стояла самая отвратительная погода, которая только здесь нашла свое пристанище, забрызгивая городок с каждым новым днем максимальным уровнем дневных осадков. По этой причине случались дорожные аварии, по этой причине перестал ездить и большой, школьный автобус и ученикам часто приходилось добираться до дома пешком. Но все это не тревожило гулявшую девушку, бесцельно блуждающую среди узких улиц. Её мысли находились где-то далеко, где-то не в сером и сыром Тэшморе. — Кара, мы опаздываем! Ну же, давай скорее! — Иду уже, зачем же так спешить? Все равно эта нудная бабка ничего умного и полезного не скажет, а только испортит настроение. — Давай же, нам нужно быть там через минуту, иначе, мы получим два, ты же знаешь. — Эти двойки можно будет отработать у мистера Рейни. — А когда же он придёт в себя?!       На этот вопрос Каролина не смогла найти ответов. Его состояние не приходило в норму даже спустя неделю, проведенную в больнице, под всевозможными препаратами и капельницами. Врачи давно диагностировали глубокую кому и уверели в том, что из такого состояния люди редко выходят, приходят в сознание, и начинают жизнь заново. Каждый день Каролина приходила в больницу, чтобы навестить давно-спящего Морта, но каждый раз заставала его в той же позе, в которой оставила накануне: его тело лежало на белой ткани, укрытое белым и чуть тёплым полотном; Морт тяжело дышал, что было видно и на приборах. Конечно же, Кара не знала, когда он очнется и очнется ли вообще; она не знала что скажет ему, когда Морт откроет глаза; и она точно не могла представить, как будет жить дальше. Без него. Казалось, что время остановилось, а вместе с ним и ее жизнь. Все, что было до этого момента, до момента, когда Морт потерял сознание, глотнув гору таблеток, все казалось не таким важным и хрупким; девушка забыла, что людей можно потерять в одну секунду.       Спустя пару дней, Кара совершенно перестала надеяться на выздоровление — Морт все так-же тяжело дышал; его сон даже не нарушал писк приборов, и лишь поэтому врачи теперь не особо беспокоились о состоянии знаменитого пациента. Каролина же была готова на все, лишь бы Морт открыл глаза; она и Маргарет искриние верили в то, что это возможно; надежда всегда умирает последней.       И так, Кара стала проводить с ним все свое свободное время: разговаривала с ним, держала за руку, нежно поглаживая кожу; ей удавалось погладить белокурые пряди, небрежно разбросаные по подушке. Морт почти не говорил с ней, он не мог ответить как прежде, когда был в чувствах; но Каролина чувствовала, что он ее слышит, улавливает каждое слово, и помнит её. К сожалению, Морт не желал возвращаться в этот мир. Им овладел глубокий сон, продолжающийся неделю. Где-то под вершиной сознания, душа Морта слышала отдалённые звуки, крики, громкий плач, но выбраться из-под толстого слоя боли душа никак не могла. Не хватало сил. Душа заметалась, пытаясь разбудить спящего, но вместо этого тот погрузился в ещё более глубокий и продолжительный сон; теперь Морт ощущал себя так, словно являлся куском льда, лежащем в горячей воде, где рядом с ним бьётся в истерике его душа. — Морт, черт тебя подери! — звала его душа — Проснись, просыпайся! Тебя ждут там, наверху! Тебя ждут живым! — Нет. Я не вернусь. — прошептал Морт и впал в забытье. Там он вновь увидел далёкий мир, куда однажды стремился попасть — он увидел родных людей, давно ушедших от него. — Здесь так хорошо. Здесь бабушка. А это значит, что я снова любим кем-то, любим искрине, а не так, как раньше — все лишь притворялись, что я им нужен, что они меня любят, а теперь, когда я здесь — я самый счастливый! Посмотри, душа! — И что мы будем делать? Никаких результатов. — Мы делаем все возможное, чтобы ваш сын и учитель пришёл в себя. Но увы, это зависит не только от нас. Это зависит ещё и от него. Наберитесь терпения, дамы. — Какой наглец! Какой… Не могу описать его приличными смнонимами, которые подойдут слову «некомпетентный», к сожалению. — Маргарет присела на заранее подготовленный стул, стоявший возле кровати сына. Вот уже неделю они с Карой дежурили здесь, не отдоходя от кровати ни на миг, от сменяя друг друга по вечерам. Маргарет посвещала сыну утро и день, Каролина оставалась на ночь. Ночью, как оказалось, было самое ответственное время; пациент мог очнуться, попросить воды или же попросту, испугаться тёмного пространства. — Ну и. Как успехи? — Пока нет результатов. Он не шевелит даже пальцами. — Но прибор показывает, что он дышит, значит, не все потеряно. — К сожалению, это не является показателем нормы. Он может умереть в любой момент. — Маргарет закрыла лицо руками, не в силах больше смотреть на тело сына. Невыносимо. Невыносимо больно стало где-то в груди, что-то как-будто стало душить сидевшую женщину. — Всё же, есть надежды, поэтому мы должны взять себя в руки и ждать. Больше мы ничем не сможем помочь.       Приблежалась очередная холодная ночь. На улице становилось темно, лишь неяркий свет фонарей освещал кусочки улиц для ночных путников. В квартирах постепенно гас тот же самый неяркий свет, позволяя людям окунуться в мир снов. Но в больничной палате, которую освещал маленький светильник, один из немногих не мог найти дорогу в добрый мир снов: он следил за приборами, следил за телом, крепко спящим уже неделю. — Знаешь, ведь скоро начнётся лето. — Кара вновь взяла Морта за руку. — Этот учебный и тяжёлый год закончится и мы сможем заново устроить отпуск. Уехать далеко — далеко, где нас никто не найдёт. Ты только поправляйся, Морт. Мы тебя ждём. Мы все тебя любим и ждём. Знаешь, в лицее все так плохо без тебя. Уроки совсем скучные, нудные. Не такие как раньше, не такие, которые ты умел организовать, и которые были нужны нам всем. Ты только поправляйся. И все станет намного лучше, чем было, поверь мне. Я. Я знаю, что ты слышишь меня. И. Я очень жду, когда ты снова откроешь глаза, Морт, мы снова увидемся с тобой. Я очень этого жду. — девушка не заметила, как начала поглаживать руку, в которую были выставлены различные иголки.       В эти минуты, когда Каролина заканчивала свой трогательный монолог, в сознании мужчины возникла буря. Он отчаянно пытался вспомнить тот голос, который говорил с ним там, где-то наверху, который призывал его вернуться в мир живых, но здодейка память как-будто старательно очистилась перед бурей. Тот милый сердцу образ девушки больше не плыл в море, он утонул, ушёл в пучину вместе с другими важными вещами, к сожалению, не подлежавшими восстановлению.       «Я должен вспомнить, я должен вспомнить, это мой долг, моя обязанность, я обязан вспомнить! Я должен сделать это, должен… Но как как мне найти этот образ среди такой темноты?! Я не помню! Я ничего не помню.» — думал Морт, ожидающий новый всплеск, новую волну воспоминаний после грозной бури. И вдруг, как-будто по волшебству, в его голове пронеслось мимолетное воспоминание о том, что он видел полтора года назад. Это был образ прекрасной, юной девушки, смотревшей на него снизу верх. Она была так близко, но Морт все же не смог вспомнить, кем она являлась, и что она делала в его мире. Её глаза казались большими и совсем другими, не отражающими боли, печали или страха, какие он находил у многих других, встречавшихся на пути.       «Неужели я отпустил её? И. Почему она выглядит так, словно является моей дочерью? Может быть, я был отцом? И поэтому голос говорит мне, что скучает и ждёт меня.?»       Воспоминания больше не возвращались. Теперь мистер Рейни оказался на маленьком пирсе, он смотрел вдаль, видел озеро, в котором отражался лес и одинокий домик. Там же он увидел светлого мужчину, не высокого роста, должно быть, его рост был средней величины. Мужчина с кем-то разговаривал, расположившись на траве. Вероятно, это была семья, которая приехала на очередной отдых. Морту не удалось рассмотреть их; он находился далеко, но все действие казалось очень знакомым, будто он сам и говорил с девочкой, сидящей рядом. А следом, их образы растворились в сознании, канули все в ту же бездну.       Да, Морт действительно видел себя и Кару. Он увидел тот момент, когда решился рассказать всю свою историю, выложить все, что накопилось в душе за многие годы одиночества в домике, на берегу прекрасного озера. Она не сторонилась, она не боялась и не убегала от него, тем самым открыв себе дорогу в его мир и душу. Сейчас же Морт все ещё не мог вспомнить ни Кару, ни Эми, которые были рядом в определённые моменты жизни писателя. «Что ж, старина. Теперь мы запреты здесь до конца дней. Что будем делать? — Кто ты? Я не помню тебя. Ты друг? Да, Морт. Я твой самый лучший друг. Увы, состояние у тебя не очень, да и выглядишь ты паршиво. — Постой же. Я хотел бы узнать твоё имя, лучший друг. Меня зовут Пилигрим. Ты сам дал мне это имя. Ты выдумал меня, чтобы я мог оправдывать твои действия или же попросиу говоря, заменять твою совесть. — Значит, ты. Плод моего воображения? И ты тоже не сможешь вспомнить ту девушку, которую я видел? Она кажется очень знакомой. Жаль видеть тебя таким беспомощным… И… Жалким! Ты не можешь ничего вспомнить! Ахаха! Как же, как же, это ведь твоя девушка! Вы состояли в очень близких отношениях, не смотря на то, что она вдвое младше тебя, старый дурак! А сейчас она оплакивает нас, да — да, это именно она. И зовут её Каролина. — Каро… Лина. Каролина. Каро. Лина. К. Каролин… Кэрол.Кэролин… Кар.Кара.Кара.Кара! Это же моя Кара! Та самая Кара, которая… Которая… Да, которая любит тебя. Из-за неё мы перестали общаться, Морт. Из-за неё мы с тобой больше не убиваем людишек. Она отняла у нас с тобой дружбу и связь! — Любит меня?! Но. Наверное, это ошибка. Я. Не могу быть с ней. Она совсем другая. Она маленькая. Такая связь противозаконна и противоречит всем стандартам. Я не мог с ней встречаться. Нет. Нет, нет, нет! Со временем, ты все вспомнишь, Морт.»