Часть 37

***       Все оборвалось в один миг. Тогда, на сцене. Через несколько минут было принято решение прекратить прослушивания среди лицеистов. Пострадать могли ещё какие-нибудь потенциальные жертвы. Все оборвалось. Возможно, это все сможет восстановиться, но остаётся не так много времени до главного события месяца. За несколько дней коллегия преподавателей успела набрать в группу пять выносливых, талантливых, красивых девушек и парней разного возраста; они смогли пройти через все препятствия, через множество вопросов, которые заранее подготовила коллегия, в числе которых невольно оказался и самый строгий преподаватель — мистер Рейни. Ранее было сказано, что его боялись, его уважали, его считали профессионалом своего дела — мужчина знал толк не только в прозе, но умел грамотно оценить читающих, а в тайне надеялся увидеть среди них свою звезду… — Ну что ж, вынужден сообщить вам о том, что дальнейшие репетиции прекращены в связи с несчастным случаем. Вы все прекрасно осведомлены о том, что ваша одноклассница была серьёзно ранена во время работы на сцене. И кто это мог сделать и сделал — увы, пока остаётся неизвестным. — отрапартовал Морт, находящийся среди конкурсантов. Все последние события, новости и вся эта история с Инессой казалось, добили новоиспеченного учителя, который совершенно недавно вернулся в родные стены. — Но должен быть выход. Мы могли бы готовиться и дома, репетировать с родителями. В конце концов, оставаться здесь после уроков и репетировать сколько угодно. — Тогда у вас не будет представления о сцене. В один момент вас может настигнуть непреодолимый страх, когда только покажется сцена. И множество людей в зале покажется вам просто огромной толпой. Именно за этим коллегия и решила дать вам шансы выступить там. Вы должны были уже тогда прочувствовать выступление. Кстати, все ли у вас готово? Костюмы, стихи? Что вы будете читать?       Через несколько дней Морт рейни все-таки принял решение — он снова стал оставаться после уроков в лицее, где к концу дня слышались только шаги уборщиц, или же шум из спортзала, где сборная команда лицея готовилась к соревнования по волейболу. Стук от мячей, рев мистера Ллойда, крики девушек, а затем и их беготня по зданию — не могла не сбивать, не раздражать. Но времени оставалось мало; Морту предстояло выложиться по полной, чтобы выточить из пятёрки лидеров настоящий артистов. — Нужно больше усилий! Нужно больше пластики, Алиса! Пойми: поэзия — это такое же искусство, как и спорт, как и музыка! Стих должен вырываться отсюда! — Морт грубо ткунл девушку в грудь. Он и не заметил этого; слишком сильно погрузился в рабочий процесс и теперь, когда стук мячей стих, в коридоре слышался лишь один звук — недовольный и грубый голос Морта Рейни. — Ещё раз! Сначала! Глаза должны быть устремлены в зал, Нэнси! В зал! Не в пол! Там ничего, увы, не написано! — Мистер Рейни! Это невозможно! Так нельзя работать! Они все смотрят на меня! — Расслабьтесь, Ненси. Вдохните больше воздуха, представьте что-нибудь. Вы должны быть собраны, но в то же время направить свою эмоциональность в рассказ. Точнее, в чтение. — Я все понимаю, но. У меня не получается, кажется. Вообще не понимаю, зачем выбрала это! — девушка топнула ногой в пол, а затем в кабинете раздался плач несчастной Ненси. Она плакала навзрыд, плакала так, что окружающие не могли не посочувствовать ей. — Мистер Рейни, у вас все в порядке?       В этот волнительный момент в дверях кабинета литературы показались двое: уставшая Дейзи и переживающая Кара. Они прекрасно знали о том, как их мистер Рейни, а по совместительству и классный руководитель мог работать; как он умел добиваться от людей результатов и хорошей, отличной работы, поэтому услышав крики и плачь, Кара немедленно бросилась в кабинет. Дейзи ничего ре оставалось как пойти вслед за подругой — все-таки, ей стало интересно, что же произошло за дверями злополучного кабинета литературы и что же происходило там с людьми.       «Может быть, он пытыет их там, выжигая глаза или того хуже, заставляет их читать стихи под дулом пистолета? Вряд-ли, конечно, но все может быть.» — Дейзи, ты идёшь? — Да, да. Иду! — усмехнувшись от собственных мыслей, Дейзи поспешила в кабинет. — Мистер Рейни, у вас все в порядке? — став словно спасением для глаз Морта, Кара и Дейзи зашли в кабинет, где сейчас находилась и их подруга — Джулия. Рядом с ней находился и мальчик — пятиклассник, который поразил коллегию рассказом о своей собаке. Он как и другие оставался в шоке, но не походил утешать бедную Нэнси, давно считающийся плаксой. Две девушки в форме (да, Кара и Дейзи решили уйти с тренировки раньше, чем остальные) тихонько присели рядом с подругой, шёпотом рассказывающей о ситуации. — Вы же знаете, как он работает. Вот и не удивительно, что раскричался. — Дейзи махнула головой в сторону Морта. Да, все они прекрасно знали, как он требовал от них выражения, чёткости, артистизма, поэтому уже давным — давно привыкли к такому профессиональному отношению к работе. Другие же люди, после так называемых «наездов тирана», не встречавшие Морта в рабочем состоянии, не могли понять, с кем они связались и для чего. Морт и сам до конца не понимал, зачем ввязался в колею, когда мог бы попросту проводить время с ней — со своей черноволосой и юной красавицей. Когда Морт услышал только лишь один звук ее голоса, тревога и печаль, разочарование в себе немного притупились, дав кучку сил. При Каролине Морт чувствовал себя увереннее; он вдруг начинал собираться с мыслями, с чувствами; начинал думать о хорошем, о светлом; начинал вспоминать касания ее нежных и детских губ, и невольно ощущать их на шее; Морт забывал о плохом; Кара становилась для него центром внимания, для которого он выступал, готовил интересные лекции и истории, материал; Кара стала для него оберегом — никогда ещё Морт не выпускал Шутера из клетки. И даже сейчас, находясь среди подруг, Кара все равно была центром притяжения — звук её голоса Морт никогда и ни с чем не перепутал бы; но ещё более приятней, оказалось слушать ее звонкий и редкий смех.       «Она пришла. Но мне нужно продолжать репетицию, а не откровенно пялиться на эту «святую» троицу.» — Морт невольно усмехнулся, также, как и Дейзи пару минут назад. «В компании она другая — более живая, открытая, весёлая, чем наедине. Интересно, кто из них настоящая Кара? Кто из них — моя? Впрочем, нужно продолжить репетицию.» — Да, все в полном порядке. Все, надеюсь, отдохнули и успокоились? Я от вас ничего сверхъестественного не требую; просто расскажите эти долбанные, чёртовы стихи так, чтобы и конец зала смог услышать вас и понять суть. Неужели это так сложно, Нэнси? Неужели сложно понять смысл и вложить в рассказ душу, Алиса? — Ничего сверхъестественного. Я что-то не верю в это. Да, практически, все малыши, но он, кажется, по-другому и не умеет, вы согласны? Кара, ты согласна с нами? — Мне кажется, что его не сложно понять. Просто нужно слушать более внимательно. — Ну ты и зануда, Кара. — И кстати, странно, что ты не в нашей пятёрке. Ты ведь лучшая в этом направлении. — Я лучшая в литературе, но не в чтении стихов. Это разные вещи. Но вообще, он уже мне предлагал. Я отказалась. Я не хочу позориться, зная, что он будет в жюри. — Что?! Мистер Рейни будет в жюри? — Да, но это секрет. ***       На следующий день выдался долгожданный выходной. Морт проснулся, как ему и было свойственно — очень рано. Его встретило белесое солнце, кое-как карабкающееся в затянутый облаками горизонт, и спящая девушка, с обнажённой спиной. Она ещё, конечно же, спала, видя прекрасные сны; а ее бледная кожа выглядела на редкость свежей; была мягкой на ощупь; до нее хотелось дотянуться в этот ранний момент, когда Каролина сладко сопела. Через секунду девушка повернулась на бок, чтобы Морту не пришлось долго рассматривать ее спину, но через сонные глаза она заметила его взгляд, покраснела и отвернулась.       У нее было совершенное, гладкое и упругое тело, еще не тронутое старостью, пахнувшее малиной и ванилью, что кружило голову и пробуждало желание. Именно поэтому иногда с Морта будто слетали некие оковы и он начинал гладить ее, целовать в разных местах, крепко обнимать и тогда уже не мог остановиться. Не раз Морт замечал, как Кара улыбалась во сне от приятных утренних ласк; выражение ее лица было почти бесстыдным, но не совсем; казалось, она пытается сделать вид, будто ещё спит, будто Морт ей совсем не мешает, не интересен, но внутри разгорается огонь. — Морт! Морт, ну прекрати! Я хочу поспать ещё немного! — смеясь, Кара укутывается в подушку и в одеяло от таких неожиданно быстрых и щекотных поцелуев, но это очевидно бесполезно — мистер Рейни на грани. — Тебе не стоит прятаться. Я все равно ничего плохого и развратного не хотел делать. Просто ты слишком мило спишь, а всего лишь я завидую тебе. — Поэтому ты так бессовестно пристаешь ко мне? — Да, признаю. Я действительно бессовестный хулиган, который таким же образом пристаёт к тебе — спящей красавице. — Морт прилёг рядом с девушкой. И наступила долгая тишина. На это раз тишина оказалась уместной — Морт и Кара наслаждались друг другом, наслаждались спокойствием, пришедшим в их дом спустя несколько месяцев, они наслаждались жизнью. — Где ты, настоящая Кара? Вчера, когда я невольно обратил на тебя внимание в компании друзей, ты была совершенно другая — весёлая, милая и совершенно счастливая девушка. А когда мы остаёмся наедине, ты, чаще всего, совсем другая — холодная, отстранёная и как мне кажется, одинокая в душе. Почему так происходит, Кара? — томным и спокойным голосом выпалил Морт, когда Кара начинала снова засыпать. — Знаешь, я... Никогда не замечала за собой изменения в поведении ни в компании друзей, ни рядом с тобой. Мне казалось, что с определёнными людьми я всегда остаюсь настоящей. Но с тобой все иначе — я знаю тебя уже довольно много времени, поэтому и могу погрустить у тебя на глазах; поистерить, поплакать, в конце концов. Иногда в компании мне кажется, что все эти грустные эмоции не стоит выпускать — нужно быть позитивной, чтобы люди брали с тебя пример. И ни в коем случае не надо жаловаться; иначе, это может кому-то надоесть и они перестанут общаться… Ты же другой — ты можешь меня выслушать, ты можешь меня успокоить, ты не бросишь меня… По-крайней мере, мне хочется так думать. — Так вот в чём дело; но с другой стороны, если ты так думаешь о своих друзьях, то значит, ты им не доверяешь; значит, вы совершенно чужие люди. И смысла в дружбе нет. — Просто пока ещё я не привыкла к ним. Я не привыкла к компании, хотя тоже довольно много времени провожу с ними в лицее, или же на прогулках… — Когда-то ты доверилась мне. Ты знала мою историю, ты знала о моей, так скажем, болезни и все равно продолжаешь жить со мной рядом. Думаю, и с друзьями у тебя сложится определённый контакт и доверие. Не переживай. — Морт заботливо опустил ладонь на хрупкое плечико девушки, и улыбнулся. Да, теперь он окончательно убедился, что живёт с настоящей Карой — с той, которая никогда не бросит его. — Хочешь пончики?       Теперь они сидели за столом, наслаждаясь жирными, глазированными пончиками. Эти лакомства оказались идеальным угощением, словно были специально оставленным в холодильнике мистера Рейни. Морт наблюдал, как Кара, покрытая сладкой глазурью, чувствовала себя неловко, но все равно неумолимо продолжала есть, словно играя роль ребенка. Даже сам грозный мистер Рейни не сумел устоять перед соблазном и теперь его руки и лицо были сильно запачканы.В этот момент, когда Кара покончила с последним пончиком, Морт почувствовал себя счастливым. Наблюдая за ней, Морт ощутил, как внутри него разливалась волна того счастья, которое оставалось в памяти. Каждое желание и мечта, которые они разделяли, были воплощены в этом моменте. Аромат пончика проник в каждый уголок комнаты, создавая атмосферу тепла и уюта. Кара наслаждалась каждым кусочком, крошками, которые танцевали на ее языке и таяли на ее губах. Он видел в глазах Кары искреннюю радость, благодарность за то, что она могла наслаждаться этим прекрасным моментом. Морт определено знал, что для нее пончик — не только обычная выпечка, но творение искусства, которое приносило кратковременное, но глубокое удовлетворение, как, впрочем, и любая другая сладость. Когда последний кусочек пончика исчез из рук Кары, Морт почувствовал, как в его сердце вспыхнул очередной пламенный вихрь эмоций. В тот момент, когда их взгляды встретились, он как-то глупо улыбнулся ей и понял, что никакие слова не смогут передать всю ту радость, что искрилась в его душе сейчас. Они ни словом, ни жестом не обменивались, но Кара, слегка прикусив нижнюю губу, поняла, что Морт нашел в ней то, чего так долго не было в его проклятой жизни с тех пор, как умерла бывшая жена. Как-то невзначай, Морта посетила мысль о том, что он, все-таки, остаётся благодарным судьбе за то, что она свела их и даровала им не только полноту чувств, но и понимание в том, что истинное счастье заключается в простых радостях жизни. Морт все ещё смотрел на Кару, зная, что его сердце принадлежит лишь ей, и никакие пончики не могут сравниться с этим чувством. — Я пойду в душ и надеюсь, что успею помыться к тому времени, когда должны прийти твои конкурсанты. Уберёшь все со стола? — Да.- как-то задумчиво произнёс Морт. Он ещё долгое время находился в мыслях, пока не услышал звук журчащей на верху воды. В порыве нежных чувств, Морт отправился на второй этаж; звук воды становился громче, а фантазия уже не могла не рисовать образ обнаженной юной девицы в душевой кабинке. Миновав лестничный пролет, Морт сначала оказался в тёплой спальне, а затем тихонько прошёлся до чуть приоткрытой двери ванной, где находилась девушка. Окинув её оценивающим взглядом, он заметил, что на ней был все ещё красный махровый халатик, который украшали вышитые дельфины. Каролина не торопилась в душ; она ждала, когда комната нагреется, а затем, ее халатик спал с плеч, обнажив стройное тело. Мгновение полюбовавшись ею, Морт окончательно принял решение зайти в ванную. Он с улыбкой тихонько зашёл в помещение, медленно разделся, делая все как можно тише, а затем, зашёл в кабинку, обнимая тело Кары как можно нежнее. — Ты чего-то это? Решил экономить воду? — Мне стало скучно без тебя. Они молча стояли под струями воды, прижимаясь к друг другу. Через несколько секунд Морт начал неистово нежно целовать шею девушки; её кожа под его прикосновениями уже, казалось, горела. Но он продолжал, и продолжал целовать ее так жадно, как-будто ничего другого на свете и не было, и так, чтобы Кара не выскользнула из таких объятий. От необычного положения и неги, в этот самый момент, когда мозг 100% отключился, Морт нашёл силы шепнуть «Я так хочу тебя, девочка моя» и вскоре, Морт почувствовал необычную дрожь на её теле. Она попыталась выскользнуть из его рук, но Морта уже охватила азартная сила: он желал войти в плоть как можно сильней и резче; и это удалось после того, как он смог оторваться от поцелуев в шею. В этот момент он опять дал волю своим рукам — Морт с силой стал сжимать молодые груди, талию девушки, ее роскошные бедра, а затем, продолжая движения, запустил руки к самому сокровенному месту девушки; он мог бы остановится и не мучить и без того возбужденную плоть в своих руках, но когда девушка, в порыве страсти, смогла прошептать что-то вроде «Не прекращай», мужчина окончательно потерял голову: рука все ещё продолжала массировать самую эрогенную точку, а сам Морт продолжал двигаться, чуть сбавляя темп. Он знал, таким образом, сможет доставить ей максимум удовольствия, и сможет увидеть, как ее тело будет страстно выгибаться, терзаемое необычным и приятным. Момент, и вот Кара уже завибрировала в его руках, заставляя и Морта получить незабываемый восторг и удовлетворение не только от процесса, но ещё и от сексуального вида мокрого тела — весь процесс он видел лишь ее спину и пышноватые ягодицы. *** — Итак, дамы и господа. Сегодня у нас пройдёт генеральная репетиция. Да, рна пройдёт здесь — в моем уютном доме, что, надеюсь, вас, мои юные друзья, ни сколько не стестнит. Как вы уже заметили, я буду слушать вас не один: мне поможет мой ассистент — мисс Фрэнсис. Она будет записывать ваши ошибки, а по итогу, в согласовании со мной, выставит вам оценки. Нужно отметить, что эти оценки будут являться результатом подготовки, и тот, кто наберёт меньше 10 баллов, будет вынужден отказаться от участия в конкурсе. Мы не можем показывать плохих результатов и представлять для конкурса не профессионалов. Итак, я готов вас слушать. Первой, кто начнёт, будет Нэнси. — «Он пал. В тени ночной, Как ратник, погибший раненым в бою. Сражался долго и упрямо, не дав там спуску никому. Он пал. И бедный, одинокий, познав всю участь тут свою. Он пал. Не рана храброго сгубила, Не пуля страшного врага. А та, что так его любила! Но ночью тихо предала. Лежит теперь герой у камня. Страдает он в тени ночной. И на рассвете умирая, он обретает свой покой.» Ну как? Достаточно выразительно? — Присаживайтесь, Ненси. Все покажут результаты. Следующей пойдёт Алиса. Надеюсь, вы выучили достаточно, чтобы выступить завтра.- произнёс Морт, провожая девушку строгим взглядом на импровизированную сцену. Она расположилась между любимым диванчиком Морта, и старыми креслами, которые пришлось передвинуть, когда в домик у озера нагрянули 5 человек. Журнальный столик, к слову, о который мистер Рейни ни раз удалял свои коленки, к слову, тоже пришлось убрать. Сам Морт, вместе с Карой сидели на диване, что, к счастью, не вызвало подозрений. — Можно начинать? — На конкурсе вы тоже решите задать этот вопрос, мисс? Конечно же, начинайте! — скомандовал Морт, поправляя очки и совершенно не обращая внимания на выступающую: мужчина уткнулся в методичку. — Итак, я начинаю… «Я хочу тебя сейчас утешить, Скоро это все пройдёт с тобой. Прекрати плохие мысли тешить, И обременять себя виной. Я хочу тебя сейчас обнять, Чтобы стало чуть-чуть легче. И потом на ушко прошептать «Ты крепись до нашей встречи». Я хочу тебя сейчас держать, За руку твою большую. И с тобой сидеть мечтать, Под музыку чужую. Главное теперь — дождись, И не падай духом. Лёгкую не обещали жизнь, Ты не верь тем слухам.» — стих из уст девушки зазвучал несколько иначе, чем на вчерашней репетиции: потоньше и нежней. Казалось, что Алиса, будучи профессионалом, совершенно не умела читать такого рода строки, написанные в другом эмоциональном регистре, но ее голос звучал мягко, а взгляд был обволакивающим, что и требовалось для конкурса. — Достаточно неплохо. Думаю, что победа будет у вас в руках. — сухо отрапартовал учитель, а затем принялся слушать и других людей. Так прошло несколько часов: несколько муторных, громких и эмоциональных часов, прежде чем Морт огласил результаты. — Последней я хотел бы послушать вас, мисс Фрэнсис. Вы довольно много знаете о литературе, довольно много знаете стихов, так что прошу вас, покажите пример нашим конкурсантам. Думаю, они останутся под впечатлением. — Морт на мгновение улыбнулся, а затем снова уткнулся в методичку. Каролина оказалась в большом шоке; она никак не ожидала такой подставы от Морта. Сначала Каролина решила, что он шутит и чуть не обрушила на него неуправляемую волну гнева, однако, в доме находились люди, поэтому скандал пришлось отложить. Ей пришлось выйти на домашнюю сцену, перед этим вспомнив самый откровенный и чувственный стих, который она только и знала. — Стих без названия. «Ты меня не любишь, и я тоже. Ну и что же? Думаешь, я буду умолять? Просто мне хотелось быть с тобою рядом А теперь да стоит мне страдать? Я одна! Но я не растерялась! Я одна! Но я себя найду! И не думай, что с тобой расставшись, Я к тебе как нищая приду! Ты не думай, что я ночью плачу. Я подушкам слезы не дарю. Только в мыслях я себя дурачу, Что тебя по-прежнему люблю. Это просто растрепались нервы, Я не в силах овладеть собой. Пусть ты 1, но и не последний. Не всю жизнь я буду жить тобой. Буду я любить или не буду Только клином не сошелся свет Верю, что когда-нибудь забуду И не вспомню о тебе я. Нет!» — голос девушки зазвучал в тишине загадочно и призывно, заставляя вздрогнуть не только подростков, но и учителя. В момент чтения, конечно же, Кара заметила, как Морту стало совсем не по себе: она читала со всем выражением, со всей той болью, которая скопилась в ее маленькой душе, и Морт был готов поклясться: Кара рассказывала о своих переживаниях и мыслях очень искренне. Когда все закончилось, он даже не выдержал и облегченно улыбнулся, а затем неожиданно для себя от избытка чувств и вовсе замолчал. Морту нечего было обсуждать — все оказалось настолько прекрасным и убедительным.       Вечером, когда они снова останутся одни, Морт скажет: — Ты была лучше всех. — и мирно уснёт на детском плечике.