Глава четвертая часть третья: подружка

— Может быть, это означает, что мы должны быть вместе, — предположил Гарри. — Как нечто большее, чем просто друзья, — заключила Гермиона. — Я думаю … Я не могу поверить, что говорю это… но я думаю, что это какой-то знак. В конце концов, магия может быть совсем другой, и… и я думаю, что это похоже на кое-что другое. — На что другое? — спросил Гарри. Гермиона нервно посмотрела на него, а затем, прежде чем ответить, снова поцеловала его. На этот раз никаких изображений не было. Это было просто чудесно, и снова они понятия не имели, как долго целовались. — Вау! — воскликнули они оба, когда поцелуй наконец прервался. — Так было намного лучше, — тихо сказала Гермиона, положив голову на плечо Гарри. — Намного. Никаких изображений. Не так, как раньше. Почему ты…? — В первый раз? Он кивнул. — Я хотела, чтобы ты знал, какой поцелуй скажет людям, что мы парень и девушка. Я полагаю, я просто могла бы сказать тебе, но … Что-то подсказало мне поцеловать тебя как следует, что я и сделала. Второй раз был… ну, чтобы выяснить это. Мы больше этого не видели, так что, может быть… — Мы должны быть вместе? Гермиона кивнула: — Я так думаю. Я… я бы совсем не возражала, правда. — Я бы тоже. Так ты теперь моя девушка? — Нет. — Но… — Ты должен спросить, а я должна подумать об этом. — Это такие правила? — Конечно. — Ты хочешь быть моей… эм… девушкой? — Это не вопрос, Гарри. — Не вопрос? — Ты спрашиваешь мое мнение, а не мое решение. — Еще правила? — Мм-хммм, — кивнула она. — Ты не делаешь это легким. — Так и не должно быть, — хихикнула Гермиона. — Это еще одно правило? — Может быть. — Ты будешь моей девушкой? — Так-то лучше, — ответила Гермиона. — Да. — Так сколько времени пройдет, прежде чем ты решишь? — Гарри спросил. — Я уже решила, Гарри. — Ой. Так что, я думаю, тогда мы просто друзья. — Я этого не говорила, не так ли? — Я спросил тебя по-другому, и ты сказала, что так лучше. — А потом я ответила на вопрос. — Ты ответила? Я думал, тебе нужно было подумать об этом? — Нет. Я сказала, что ты спрашиваешь, а потом я решаю. Я ничего не говорила о том, сколько времени это займет, и, если ты помнишь, я действительно сказала тебе «да». — Ты дразнишь меня, — пожаловался Гарри. — Совсем немного, — хихикнула Гермиона. — Но, честно говоря, Гарри. После того поцелуя, какого возможного ответа ты ожидал? Конечно, я буду твоей девушкой, если ты серьезно относишься к этому. А теперь, если ты просто дразнишь меня… — Я не такой. — Хорошо. — Итак, теперь ты моя девушка. Хм … Что мне делать дальше? Наверное, есть какое-то правило или что-то в этом роде. Затем она повернулась к нему и снова поцеловала. Когда поцелуй наконец прервался, она посмотрела на него. — Есть только одна проблема, которую я вижу, — сказала она. — Какая? — Ну, впереди еще целое лето и… и мы не сможем видеться. — Не будь так уверена, — ответил Гарри. — Гарри! — Гермиона зарычала. — Что ты сделал? Как ты можешь увидеть меня? Мы живем совсем не рядом друг с другом! — Если есть желание, есть и решение, — сказал Гарри. — Ты что-то сделал и не собираешься мне говорить, не так ли? — Нет. Не было бы большим сюрпризом, если бы я это сделал. Кроме того, я еще не уверен, что это сработает, так что нет смысла говорить, что мы увидимся, пока я не буду знать наверняка, не так ли? — Просто чтобы ты знал, — сказала Гермиона, — мои родители берут меня во Францию на месяц или около того, начиная с недели после того, как мы вернемся из школы. Нас не будет до 5 августа, что должно дать мне достаточно времени, чтобы разгадать этот твой секретный план. Но я действительно хочу увидеть тебя этим летом. Что-то подсказывает мне, это важно, то, что я делаю, и не только потому, что я согласилась быть твоей девушкой. Я не знаю, почему это так важно. Я думаю, что те, кем бы они ни были, которых я увидела, когда мы впервые по-настоящему поцеловались, — это часть этого, но не целая картина. Есть еще… Ее голос затих, и она немного побледнела. — В чем дело, Гермиона? — с беспокойством спросил Гарри. — Ты можешь сказать мне. — Эм… На самом деле это глупо. — Если ты думаешь, что это может быть важно, то, вероятно, это не глупо. — Но… Гарри, ты можешь подумать, что я сумасшедшая… — Почему? Ты помнишь, мне показалось, что я слышу голоса, и хотя ты согласилась, что это ненормально, ты не считала меня сумасшедшим. Ты можешь сказать мне. — Это… ну, это так странно. Все это. Сегодня. Сижу здесь с тобой. То, о чем мы говорим. Поцелуи. Все это. Гарри, такого раньше никогда не случалось. — Эм… — начал Гарри. Он задавался вопросом, к чему это ведет. — Ну, конечно, это не так. Думаю, я бы запомнил, если бы это было так. — В этом-то все и дело, Гарри. Долгое время мне казалось, что все, что случилось, уже случалось раньше. Это было как… — Дежавю? — Вроде того. Я имею в виду, у меня такое случалось. Но это длилось всего секунду. Так было всегда, но все время. Все было так, как будто это произошло, и все же это так бесило, потому что со всем, что происходило… — она сделала паузу. — Ты все еще понятия не имела, что будет дальше, — закончил Гарри. — Тебе не кажется, что это было бы полезно узнать? — К-как…? — Я проходил через то же самое до недавнего времени, — сказал Гарри. — Действительно раздражает. — Почему ты ничего не сказал? — Почему ты этого не сделала? Что касается меня, то это звучало безумно. Добавь к этому мысль, что я слышал голоса, которые никто другой не мог услышать… — Но ты слышал! — Но я этого не знал. Так как долго у тебя это чувство? Это было с тех пор, как ты была маленьким или…? Гермиона покачала головой. — Нет. Это началось примерно за месяц до того, как я впервые приехала сюда. Это закончилось, — она сделала паузу. — Ну, в основном это закончилось сразу после того, как Хагрид вернулся из тюрьмы, хотя с тех пор у меня были случайные, и, к счастью, короткие и незначительные вспышки этого несколько раз. Гарри кивнул. — Мой начался в одиннадцатый день рождения, который, как ты сказала, был примерно за месяц до того, как мы впервые приехали сюда. Все закончилось, в основном, как ты и сказала, вскоре после того, как я покинул кабинет Дамблдора после спасения Джинни. Ты пыталась сделать что-то по-другому с тех пор, как это закончилось, верно? Ты полагаешь, что если ты думаешь о том, чтобы что-то сделать, нужно сделать что-то еще, чтобы это не началось снова, верно? Гермиона кивнула: — Что это значит? Гарри пожал плечами: — Это странно. Все трое из нас… — Три? Что значит «три»? У Рона тоже было это? — Нет. Насколько я знаю, нет. — Джинни? — Не видел ее с тех пор, как ее отвезли в Больничное крыло. Это было тогда, когда все еще казалось, что это было раньше, а теперь она в больнице Святого Мунго, или, по крайней мере, я слышал о ней в последний раз. — Тогда кто же этот третий человек, с которым тоже это случилось. — Эм … Ее зовут Луна Лавгуд. Она учится первый год в Равенкло, и она рассказала мне об этом пару дней назад. Она считает, что это каким-то образом важно. Сегодня утром она уехала домой. — Лавгуд? Я не уверена, что знаю ее. Откуда ты ее знаешь? — Я ее не знал. Нет, пока она не села здесь со мной пару дней назад и не представилась. Я знаю, что она здесь учится, потому что я помню, что видел ее раньше — и да, я имею в виду настоящее воспоминание, — но я знаю, что не знал ее имени и что мы никогда не разговаривали друг с другом. Это было немного странно. Ладно, больше, чем просто отчасти. Я понятия не имею, почему это случилось и с ней, и она тоже понятия не имеет, почему. У нее есть своего рода теория. — Да? — Она думает, что это было какое-то послание, — сказал Гарри. — У нее нет других идей о том, что бы это могло быть, но в этом было больше смысла, чем в том, о чем я думал. — Какое было у тебя? — Ну, если учесть, что она не верит, что Мальчик-Который-Выжил действительно существует, и все, через что я прошел, я думал, что мы оба сумасшедшие. — Гарри, я не думаю, что это так работает, будучи психически больным, то есть. Один человек, страдающий чем-то вроде бреда, является психом. У трех человек одинаковые или почти одинаковые? — Это началось и закончилось примерно в одно и то же время… — Что ты имеешь в виду, Гарри? — Она начала испытывать «французское слово»… — Французское словечко? — Это то, что она называет «дежавю». Во всяком случае, она начала испытывать это примерно за месяц до своего одиннадцатого дня рождения, то есть в начале сентября, и примерно через месяц после моего одиннадцатилетия. Я предполагаю, что это началось для всех нас троих в мой одиннадцатый день рождения и только начало меняться неделю назад в субботу, когда у меня был интересный разговор с домашним эльфом, которого, как я знал, у меня никогда раньше не было, и она получила странное письмо, в котором мало что говорилось от кого-то, кого она была уверена, что не знает, чего тоже раньше не случалось и… — Я все еще была окаменевшей тогда, — сказала Гермиона. — Для меня это было после того, как Хагрид вернулся, и ты рассказал мне, что произошло с Тайной комнатой. У меня такое чувство, что вы, вероятно, это сделали или сделали бы, но в то время этого не было. Я думаю, это было бы позже. С тех пор я искала в библиотеке, чтобы узнать, смогу ли я узнать, что со мной случилось. Я имею в виду, что было немного осознание и не чувство одиночества, когда я была окаменевшей, когда я не должна была ничего осознавать, и это дежавю. Но пока я ничего не нашла. Ничего даже отдаленно похожего. Должно быть, это какая-то магия, но, похоже, нет никаких ссылок на нее. Я даже воспользовался пропуском Локхарта в Запретную секцию. — Подожди, я думал, ты пытаешься наверстать упущенное. — Попрошу! — возмущенно ответила Гермиона. — Честно говоря, Гарри, ты же знаешь, что я всегда опережала свою учебную программу на несколько недель. Да, я немного повторила, просто чтобы напомнить себе, и просмотрела ваши заметки, чтобы посмотреть, есть ли что-то, что я не знаю, но это не заняло неделю или больше. Кроме того, даже если бы я была не такой, это было важнее. Я могу сделать это дома в течение лета, но это единственный шанс до следующей осени воспользоваться библиотекой. — Ты получила какое-нибудь представление об этой штуке, когда пользовался библиотекой? — Я думаю, что сделала бы это, если бы работала над своими летними эссе, — призналась она. — именно поэтому я этого не делала. — Вот почему у меня есть эти эссе, — усмехнулся Гарри. — Я почти уверен, что если бы я этого не сделал, если бы я провалял дурака, эта штука вернулась бы. Именно поэтому я сидел здесь, когда не работал над этими эссе. У меня вообще нет воспоминаний об этом дереве, так что, похоже, это хорошее место, чтобы избежать этого чувства, если ты понимаешь, что я имею в виду. Гермиона кивнула и некоторое время сидела молча. — Так это– как ее зовут? — Луна, — ответил Гарри. — Она думает, что то, что случилось с нами, было посланием? — Или что-то подобное. Она думает, что это должно было заставить нас задуматься таким образом, чтобы, когда это прекратится, мы обратили на это внимание. Не спрашивай, почему или для чего, потому что я не знаю, и она тоже. Но она думает, что письмо, которое она получила, может быть важным. — Я думаю, в этом есть смысл, — сказала Гермиона. — Я имею в виду сообщение. На самом деле, нет, это не так. С другой стороны, есть много такого о магии и прочем, что не имеет смысла, если ты спросишь меня, так почему же это должно быть по-другому? Ты видел это письмо? Что там было написано? — Нет. Она мне его не показывала. Сейчас в этом не было никакого смысла. — Нет смысла? Что значит «нет смысла»? — Потому что в письме говорилось, что оно ничего не раскроет до тех пор, пока мы не покинем Хогвартс на лето, и тогда, я думаю, только если мы вдвоем будем там вместе, чтобы прочитать его. — Но не я? — Она этого не говорила. Она также не сказала, что ты не можешь быть там. Я имею в виду, то, что случилось с тобой, случилось с Луной и со мной, так что должна быть связь. Может быть, тот, кто написал это письмо, знает только обо мне и Луне. — Я полагаю. Тем не менее, похоже, что это письмо — единственный ключ, который у нас есть ко всему этому, не так ли? Я не вижу вреда в том, что я в этом замешана. Вы обсуждали, когда вы собираетесь попытаться прочитать его? Гарри кивнул. — В следующий понедельник у нее дома, и нет, я не знаю, где это, и причина, по которой это не там, где я живу, заключается в том, что, хотя я только что встретил ее, я не собираюсь подвергать ее — или вас, если на то пошло — опасности. Он не упомянул, что Дурслей, вероятно, не будет дома. — Но если ты не знаешь, где она живет, как ты туда пойдешь? — Как почтовая сова находит, куда она направляется? Ты же знаешь, что на самом деле тебе не нужно адресовать конверты. — Гарри! Ты же не собираешься адресовать ей письмо, отправить его с Хедвигой и следовать за ней на своей метле! — Я даже не думал об этом! Я хотел сказать, что есть виды магии, которые могут это сделать… — Но тебе не разрешается колдовать за пределами Хогвартса, пока тебе не исполнится семнадцать! — Я знаю. Но это правило не распространяется на домашних эльфов. — О чем ты, Гарри? Что за домашние эльфы?