4

      — Ой, а что ты здесь делаешь? — спрашивает девушка, и свою фразу она замечает очень недружелюбной. — То есть прости… привет, Альпина, — говорит Джесси, переминаясь на месте с одной ноги на второю от холодного потока ветра, пропитанного запахом дождя. На девушке лишь длинная майка, поэтому стоило открыть дверь, как она почувствовала своей кожей всю прелесть пятнадцати градусов.       — Привет, — Альпина немного теряется, вовсе забывая слова, подготовленные для разговора.       У неё было всё спланировано от начала и до конца. Только почему-то Аль не учла, что, придя домой к Джесси, её она и встретит. Смотря в голубые глаза девушки, стоящей напротив, брюнетка говорит:       — Мне нужен Джеймс.       — Зачем? — Джесси не скрывает своё недовольство, складывая руки на груди, что замечает Аль.       И непонятно, делает это из-за холода или причина: нежелание общаться с гостьей, которую лично она точно не ждала. Возможно, Баки, который спал на диване… У мужчины всегда был чуткий сон, и в этот раз тоже, поэтому сквозь он услышал голоса и проснулся, прислушиваясь, а потом поднялся, садясь на диване.       — Отдать ему кое-что хочу.       — Я без проблем передам.       — Это личное, — настаивает Альпина. У неё возникает желание, точно как Джесси, сложить руки на груди; она постепенно чувствует зарождение неприятного чувства.       Всё же осознание того, что перед ней не просто девушка, а нынешняя девушка Баки, как-то на неё давит. Это в силу того, что между ними было. Не будь того, Альпине было бы в этот момен абсолютно безразлично. Хотя, будь всё иначе, ей вовсе не пришлось бы отдавать мужчине то, что сейчас она сжимает в своей руки, держа сжатый кулак в кармане.       — Мой парень не будет возражать, — Джесси протягивает руку, наивно ожидая получить то, что принесла Альпина. Ей интересно, что же это такое.       — Я возражаю, — улыбаясь краешком губ, произносит брюнетка.       Джесси тоже улыбается, но у неё это выглядит более непринуждённо. Хорошо получается сыграть то, что ей якобы безразлично на такое сопротивление.       — Хорошо, — кивает она.       Барнс, подумав больше и минуты не изводить девушек, решает появиться. Он подходит к коридору, видя свою нанешнюю и бывшую девушку, если Альпину можно так назвать. Он и сам не знает…       — Привет, — говорит он. Сначала смотрит на Джесси, повернувшуюся, чтобы увидеть его, а потом лениво переводит взгляд на Альпину.       Ей не хочется больше здесь находиться. Не глупая она и по тому, как Барнс на неё смотрит, понимает: мужчина ей тоже не рад. Хотя вчера говорил, что она может обращаться за помощью, что-то говорил о «не чужих людях».       «Где болит? — хмыкает девушка про себя. — Там, где никому не видно…»       Она вчера говорила, вбивала себе в голову и уверяла, что ничего от Баки ей не нужно, никакая помощь. Бурчала: «Себе помоги», коря себя спустя минуту за такие слова, хоть мужчина этого и не слышал, она говорила в пустоту. Или обращение адрессовалось бутылке пьянящего виноградного напитка, который она пила из горла. А сейчас его помощь была бы к стати… Но уже не похоже на то, что говорил мужчина о чём-то подобном. На лице так и написано: «Ты зачем сюда пришла?», в самой грубой форме, что прозвучала голосом Барнса в голове Альпины.       — Я хотела отдать тебе…       Мужчина нагло её прервал:       — Что бы там ни было, оставь себе.       Или ей так показалось: будто Барнс хочет, чтобы она поскорее ушла. В любом случае, этого желает Джесси.       — Хорошо, — говорит она и заминается, видя движение, которое совершает рука Барнса на талии блондинки. Тянет девушку ближе к его тёплому телу.       Барнсу такая прохлада точно не грозит. Он может согреть свою девушку.       — Тогда я пойду.       Альпина сглатывает давящий ком, подмечая для себя, что стоит уже увести от них взгляд и начать уходить, как и сказала.       — Пока, — говорит Джесси, а Баки молча стоит, поглаживая талию девушки, и смотрит в сторону отдаляющейся, собравшейся с рассудком Альпины.       Не видит их, но легче не становится.       — Почему она пришла?! — недовольно спрашивает Джесси сразу после того, как закрывает дверь.       Баки даже в шоке от этой неожиданной резкости, хотя, по его мнению, ничего такого не произошло, из-за чего можно злиться. Но блондинка нашла.       — Альпина же сказала, что хотела что-то мне отдать.       — Почему тогда ты не забрал?       — Мне ничего от неё не нужно.       — Ты уверен? — девушка начинает придираться.       — Ты хочешь поругаться? — Барнс кладёт руку на щеку девушки, лаская пальцами кожу и смотря в её невероятной голубизны глаза.

***

      — Они на солнце у тебя как… — мужчина не сводит своих глаз с глаз девушки, стоящей напротив. Но для того, чтобы быть с ней взглядом, приходится держать голову опущенной. — Я даже не знаю, — он продолжает думать. — Нечто очень красивое…       Альпина тихо хихикает и отходит к лавочке, чтобы сесть. Барнс не отпускает её на расстояние, а следует за девушкой и садится рядом. Тёплый ветерок вечера, переходящего в ночь, приятно ласкает кожу. Его лёгкие порывы попутно откидывают с юного лица пряди.       Сегодня Баки решился быть настойчивым, тем более не видя никакого сопротивления со стороны кареглазой, сумевшей очаровать его, точно откинул прочие мысли и предубеждения. Наверное, он и особое своё состояние закрыл где-то глубоко в себе. Того Джеймса, которому никто не нужен, который ничего не хочет.       Именно поэтому после ещё пары встреч в гостях у Сэма, после их знакомства, Барнс пригласил девушку в Нью-Йорк. Причём не просто так. Баки решил действовать тут, когда никто не мешает. Никто — это дети, которые постоянно крутились рядом, не давая Баки нормально поговорить с няней; Сэм, постоянно напрягающий своими намёками; а Сара — просто Сара, незнающая, куда бы деться и деть всех остальных, когда замечает, как Баки — друг семьи, пытается делать шаги навстречу налаживания отношений с Альпиной.       Сколько раз она просила Сэма не лезть и столько же детей, которые забывали о словах матери, как специально в тот момент, когда Баки и Альпина разговаривались и начинали обсуждать темы, приближённые к личным. Касс и Эй-Джей выискивали свою обожаемую няню и беспардонно появлялись с просьбами поиграть с ними или же рассказать какую-то историю из прошлого. У Альпины всегда находилось какое-то интересное воспоминание, которым она с радостью делилась с детьми. В основном истории были связаны с занятием, влюбившим её в себя, когда девушке было двенадцать лет. А именно — школьным походами, куда бы то ни было.       Когда они встречались в доме Уилсонов, всегда что-то мешало, а этот вечер в Нью-Йорке — самое то. Сама атмосфера и спокойствие подталкивают к действиям.       — Да? — девушка флиртует, никак не вуалируя это.       — Не передать словами.       — Я заметила, — Альпина смеётся и уводит взгляд в даль, где солнце собирается прятаться за горизонтом, забирая тёплые яркие краски с собой, чтобы следующим вечером подарить их в новой «небесной картине», называемой людьми — «закат».       — Так и есть, — Барнс не нарушает этот тихий монолог, говорит также негромко. — Мне очень нравятся твои глаза, — с этого всё и начинается.       «Всё» — это значит: отношения Аль и Баки, которые будут понятны только двоим. Больше никому не постичь того, что между ними происходит. Они становятся одним целым, но до определённого времени, которое, к несчастью, наступает очень скоро…

***

      — Успокойся, Джесси, пожалуйста, — пальцы руки гладят прохладные щёки, пока бионическую мужчина кладёт на талию девушки, увлекая ближе к себе её поддатливое тело, следующее его движениям и беззвучным просьбам.       — Ты любишь меня?       — Люблю. Что за вопросы такие? — он сразу отвечает и касается губами лба блондинки.       Мужчина чувствует её тёплое дыхание на своей шее. Она, в свою очередь, оставляет поцелуй там. А в следующий раз повторяется и, склонив голову, нагнувшись к девушке, целует шею несколько раз, заставляя приятными касаниями схватиться пальцами в руку мужчины.       — Пойдём, — шепчет Джесси возле уха Джеймса. — Поможешь приготовить ужин.

***

      Дорога домой для Альпины оказалась сложным испытанием, в котором она понесла потери, стоящие ей адекватного рассудка и трезвого ума.       Она вернулась в пустую квартиру. Открыв дверь, девушка забрела в неуютное помещение, из последних сил держась на ногах. Каждый следующий шаг давался труднее предыдущего. На кровать она упала совсем без сил. Больше не смогла сдерживать слёзы, просящиеся наружу ещё с момента, как отошла от дома Джесси, попрощавшись мысленно с последними сдерживающими эмоции замками. Когда солёные капли ринулись из глаз, захотелось запихнуть их неведомым способом обратно, только бы не быть слабой.       Это место она могла назвать домом, но ничто не приносило ей тут успокоения. Не было деталей, на которые, посмотрев, Альпина вспомнит какой-то хороший момент из своей жизни.       Альпина достаёт из кармана то, что и стало причиной похода в дом Джесси, причиной встречи с Баки. Его армейский жетон, который был отдан в знак тех чувств, что Баки испытывал. Девушка около пяти минут крутит в руках это напоминание о прошедшем времени, оставшемся в прошлом… А после открывает рукой прикроватную тумбочку и кладёт жетон, закрывая дверцу.       Одной здесь быть никак не хочется. Кто-то должен скрасить одиночество. Девушка прекрасно знает, кто может, даже очень хочет это сделать сейчас и всегда. Альпина берёт в руки телефон и в списке контактов находит имя «Икарис». Не колеблясь, чтобы не передумать, девушка нажимает на вызов, и идут гудки. Мужчина отвечает спустя два…       — Привет, милая, — его голос такой добрый, нежный по отношению к ней, что девушке от себя становится тошно.       — Привет.       — Ты чем-то расстроена? — спрашивает он, взволнованно меря шагами кабинет, хотя до этих пор сидел спокойно в кресле.       — Да, есть такое, — не скрывает Альпина.       А смысл, если по её голосу Икарис сразу это понял?       — Тогда где встретимся? Дома? — он, не думая ни о каких делах, которых на самом деле предостаточно, чтобы засесть в этом офисе до утра, снимает с вешалки рубашку и надевает поверх футболки.       — В парке, на нашем месте? Я просто не хочу находиться в четырёх стенах.       — Буду там через двадцать минут.       Искарис спешит, чтобы поскорее оказаться там без опозданий. Альпина там уже через десять, потому что квартира очень близко к месту встречи.       — Милая, — он подходит сзади, когда Аль, сложив руки на груди, стоит, смотря вдаль, заглядывая в тёмную чащу леса, находящегося по другую сторону реки.       После этого мужчина обнимает её сзади руками, окружая тело девушки, кладёт свои поверх рук девушки. Запах горького шоколада, принадлежащий Икарису, наполняет лёгкие Альпины. Она успокаивается, ей становится легче от того, что рядом с ней родной человек, она не наедине с угнетающим разумом, что твердит: «Ты думаешь, что правда волнуешь кого-то?».       Девушке надоело, и она решила, пока ожидала мужчину, покончить с этим.       Уже завтра её здесь не будет.       — Я люблю тебя, Аль, — шепчет Икарис, разворачивая брюнетку так, чтобы она оказалась к нему лицом, а руки свои мужчина перемещает на талию, обхватывая её.       Какое-то время, наверное, минуту Альпина смотрит в голубые глаза Икариса, подумав почему-то об их первой встрече. Всё случилось благодаря Баки, который привёл его к ним домой, где они жили вдвоём, а иногда там был и Сэм, который после так называемого расставания Барнса и Альпины чаще появлялся дома. Оба были рады, что не остаются только вдвоём. Это не было некомфортно, просто до жути непривычно, что всё не так как раньше, когда они оставались наедине. Они больше не начинали целоваться, стоило Сэму покинуть дом, а расходились каждый по своим комнатам или вовсе кто-то из них уходил.       Так, в один из вечеров, когда Сэм ушёл, Альпина вышла на необозначенную временем прогулку. Уилсон обещал позвонить, когда соберётся возвращаться после возникших дел домой. И почти сразу встретилась с уже знакомым Икарисом по пути в парк. До этого они виделись всего два раза, но ничего не помешало им просто пройтись по инициативе голубоглазого. Так всё и началось.       А сейчас девушка тянется после паузы к его губам и касается их своими. Держится за плечи мужчины так, словно боится, что он может ускользнуть или это мгновение окажется сном. Наконец-то почувствовав первый раз за этот день тепло, Альпина не желает его потерять. Он, возможно, не то, что ей нужно. Но тепло, исходящее от мужчины, которым пропитанно каждое его действие по отношению к Альпине — его любимой девушке, согревает тлеющее сердце, порождает новые искры. Ей становится хорошо для того, чтобы допускать мысли о чём-то другом.       О ком-то другом.       Это был его выбор, с которым она нельзя сказать, что охотно, но согласилась. Была вынуждена это сделать. И думать об этом больше не хочет. Только часто задумывается о том: «Не жалеет ли он об этом?». И каждый раз, анализируя действия мужчины, к сожалению, не может этого понять. Ведомо об этом одному только Барнсу. И никому больше не дано познать то, что у него внутри. Только если Баки сам об этом не скажет. А он точно не будет делить свои чувства, боль, с которой хорошо справляется Джесси. Ей достаточно быть рядом. Его не преследуют кошмары, когда он с ней, не виднеются в лицах прохожих лица тех, кого он убил.       И он не переживает, что снова испытает ту же боль, которая гложет до сих пор…