21. Замах - удар

Рассвет. Солнце маячит где-то совсем близко у горизонта, медленно переливаясь оранжево-золотыми отблесками. Наконец-то чувствуется лето, — ветер максимально теплый, но все еще освежающий, приносящий слабые ароматы полевых цветов и лесной хвои. В тюрьме время летит незаметно. Казалось бы, только вчера они с Дэрилом притащили на спинах полумертвую Аши, но и глазом моргнуть не успели, как прошла целая неделя. Абиссон даже смогла немного оклематься, — встает, иногда ходит, когда Шейн разрешает и не ворчит под ухо, но ни на кухню, ни в огород, ни, тем более, в охрану и на вылазки девушка не ходит. Он не позволяет ей даже немного напрягаться. И дело не в том, что она пережила насилие и оказалась полностью измучена. Именно эта ситуация показала ему и помогла окончательно понять, что именно он чувствует к тупоголовой девчонке. Которая сейчас, между прочим, спокойно посапывала в их комнате, пока он заканчивал ночное дежурство на вышке. Шейн выкидывает окурок за ограждение, оборачиваясь в сторону здания, и цепляет взглядом Рика, вышедшего на площадку. Тот поднимает руку, здороваясь, и Уолш кивает, хотя неуверен, что Граймс что-то увидит. Мужчина быстро спускается, поправляя ремень автомата на плече, и направляется в спальный отсек. Путь лежит через кухню, на которой уже хлопочет Лори с остальными женщинами. Шейн даже голову не поворачивает в ее сторону, лишь неоднозначно хмыкая в ответ на приветствие. Хватает со стола полную кружку кофе, когда Дэрил отворачивается, и ускоряет шаг, чтобы остаться незамеченным. План-капкан удался. — Доброе утро, соня, — повышает голос, переходя порог их комнаты. — Пора вставать и начинать мотать мне нервы. — Все по расписанию? — сонно бормочет в ответ, натягивая одеяло до подбородка. — Доброе утро, Шейн. Все еще бледная и исхудавшая, немного опухшая ото сна, с отпечатавшимися складками подушки на щеке. — Естественно, — опускается на матрас рядом и кладет руку на ее живот, немного поглаживая сквозь ткань. — Как себя чувствуешь? — Сегодня уже не тянет. Наверное, можно будет прогуляться?.. — Аши отвечает с небольшим вопросом в голосе, прищуривая глаза. — Посмотрим, — уклончиво звучит в ответ, и перед носом возникает кружка с горячим напитком. — Давай просыпайся. — Полежишь со мной немного? — она находит его руку и медленно переплетает пальцы, свободной забирая посуду. Как будто у них не зомби-апокалипсис за окном. — Не могу, нужно спускаться к остальным, — улыбается на ее закатывание глаз. — Собрание по вылазке, Гленн с Мэгги нашли вчера точку, возможно, можно будет ухватить что-то стоящее, — шершавыми грубыми пальцами потирает ее тыльную сторону ладони. — Я принесу тебе все необходимое и уйду, вернусь, как только все разойдутся, хорошо? Потом пойдем прогуляемся, покажу тебе всю тюрьму. Что скажешь? — Я буду ждать, — Аши посылает ему воздушный поцелуй, удобнее устраиваясь в одеяле. И когда они к этому пришли?

***

Крошка разбитого стекла слишком громко хрустит под подошвой ботинок. Шейн делает очередной осторожный шаг, сильнее сжимая автомат во влажных пальцах. Адски жарко, темно-зеленая футболка почти вся пропиталась потом и неприятно прилипает к телу, стесняя движения. Торговый центр, куда решил наведаться Рик, находится за несколько десятков километров от тюрьмы. Доехали уже к обеду, в самое палящее солнце, когда не видно и не слышно нихуя, кроме своего тяжелого дыхания. Тихое рычание слышится за стеллажом, и Шейн опускает огнестрел, начиная тянуться к ножнам на поясе брюк. Лезвие входит в прогнившую голову легко и также быстро выныривает обратно. Уолш протирает металл об остатки одежды мертвеца и убирает оружие обратно, хмурым взглядом окидывая отдел с лекарствами. Надо взять ей обезболивающее. Определить момент, когда Шейн начал делать все только для нее и когда эта кудряшка успела занять настолько огромное место в его воспаленном мозгу, не получается. Мужчина просто разрешил себе расслабиться рядом с ней, и теперь все базовые инстинкты защиты и заботы переместились на жопу Абиссон. Отлично, бля. Просто зашибись. Он из нее уже не выберется. Маленькая туба с шипучим витамином С последней летит в рюкзак, когда Шейн резко поворачивает голову, заметив чье-то осторожное присутствие рядом. Неизвестный сразу же ныряет за стеллаж, пропадая из виду. Может, кто-то из наших просто прошел мимо, отбросив тень? Уолш хмурится еще больше, проверяя состояние предохранителя автомата, и делает шаг в сторону шкафа. — Нашел что-нибудь? — темная макушка Гленна высунулась из-за угла. — Мы продукты собрали и вещи. — Я пошарил по полкам, бинты и пару упаковок пластырей только выудил, — Шейн запускает пальцы в отросшие волосы, оборачиваясь в сторону злополучного стеллажа. — На этом все. — Пробежимся по третьему этажу, там отдел с детским питанием есть, и начнем сворачиваться обратно. Эскалатор опасно скрипит под ногами четырех мужчин, шатаясь. Выжившие разбегаются в разные стороны, вскидывая оружие, и принимаются осматривать оставшееся, что не успели разобрать остальные не-мертвецы. Ирония — сопутствующее слово этой поездки, ведь небольшой коридорчик приводит Шейна в ювелирный отдел. Красивое освещение, некогда подсвечивающее украшения, давно отсутствует, но сами кольца, подвески и серьги остались целыми и невредимыми. В новом мире нет работающих ломбардов и прежних ценностей, поэтому драгоценные металлы резко стали ненужными. Наконец-то можно забрать что угодно, не смотря на ценник. Работая полицейским, такую роскошь можно было позволить только с расчетом на то, что следующую половину месяца придется экономить на кофе и обедах. Шейн неосознанно подходит к стеклянной витрине, рассматривая кольца из белого золота. Изучает каждое, мысленно прикидывая, какое конкретно понравится Аши больше всего. Этой неоднозначной мадам довольно сложно угодить. А очень хочется впечатлить. Вывод сух и вполне понятен: когда-то Абиссон, как и Уолш, пыталась убежать от близости и любви, а, по итогу, все это подарил ей он. Не подарил даже. Внедрил куда-то в сердце. Приправив оттенками надежд на светлое будущее, со словами «Эй, смотри, как все может быть!», как навязчивый психолог на курсах. И ему самому всего этого мало. Безумно мало ее. Его выбор останавливается на широком плоском кольце с полосой светлых камушков наверху. Приклад автомата лихо бьет по стеклу, сразу же разбивая его, и стекло наполняет ящик, переливаясь подобно бриллиантам. Шейн аккуратно достает украшение, чтобы не порезаться, и прячет в боковой маленький карман в рюкзаке. Просто, чтобы порадовать. Просто, чтобы у нее был повод улыбнуться. Просто, чтобы запомниться. — Шейн! — отчаянный крик откуда-то издалека, и Уолш вовремя успевает среагировать, обхватив голову руками и пригнувшись. Балка, метившая прямо в его голову, просвистывает где-то наверху, не достигая цели. Уолш ловко изворачивается, сильно ударяя ногой по коленям нападавшего, и неизвестный падает, выпуская оружие из рук. Шейн хватает его, ногой придавливая врага к полу, и замахивается, коротко рассматривая незнакомое лицо. Или знакомое? Он явно где-то видел эти черты лица, но не может вспомнить, где. Металлический конец балки соприкасается с лицом мужчины, который начинает истошно кричать от боли. Но продолжается это недолго, ведь следующий удар вырубает. Шейн продолжает месить лицо нападавшего, капли крови и мелкие осколки черепа попадают на лицо, вызывая неприятное жжение. Замах — удар. Замах — удар. Замах — удар. Балка отлетает в сторону, полностью вымазанная в крови. Шейн нагибается, обшаривая руками карманы куртки, но не находит ничего, кроме непонятного мусора. Залезает под одежду, и пальцы правой руки нащупывают что-то металлическое. Брошь. Ебучая брошь, сообщающая о том, что перед ним лежит труп офицера двадцатого батальона пехотного подразделения армии США. Осознание приходит резко и болезненно. Они тут. Он тут. — Я тебя найду, сука, — шепчет самому себе, вскакивая на ноги и убегая в сторону шума. Одетые в поношенную военную форму нападают на его людей, заключая в кольцо прямо посреди холла торгового центра. Сейчас доиграются. Шейн влетает в борьбу почти с ноги, резко оттаскивая солдата от Граймса. Мужчины сцепились в центральном коридоре, наверное, отморозок налетел на Рика откуда-то сверху, с невысоких палаток некогда существовавшей ярмарки. Отталкивает в сторону, перед этим приложив лбом о выживший со времен цивилизации столик, и хватает за грудки, приближая свое лицо к его. — Где главный? — рычит зверем, прожигая взглядом дыру. — Не понимаю, о ком ты, — проглатывая слова, еле отвечает и сплевывает кровь. — Где Ник, тупая паскуда? — кричит, коленом прикладываясь в его пах со всей возможной злостью. — Где он? — Я здесь, боец, — знакомый отвратный голос раздается будто на подкорке сознания. Шейн разворачивается, пиная очередного солдата ногой подальше от себя. Остаются лишь они вдвоем, — разъяренный Уолш и ухмыляющийся Ник, держащий в руках саперный томагавк. Военный перекидывает рукоять из ладони в ладонь, осматривая соперника с головы до ног. Зрелище действительно стоящее, — злой, потный, покрытый слоем крови и раздробленных костей, выхватывает большой кинжал, начиная угрожающе надвигаться. — Что, решил отомстить за свою шлюшку? — смеется, только разжигая огонь ненависти. — Назовешь ее шлюхой еще раз — я заставлю тебя давиться своим же членом, уебок. Рывок, — и Уолш оказывается прямо перед мужчиной, сразу же замахиваясь для удара. Кулак достигает цели, но не сбивает Ника с толку, поэтому сразу же следует следующий, который уже оставляет небольшую ссадину на скуле. Пальцами хватает за ворот куртки, немного поднимая над полом, а после сбрасывает вниз. Солдат не успевает сгруппироваться и валится на кафель, прикладываясь затылком. Оружие падает рядом с громким металлическим лязгом. Шейна разрывает. От обиды, от ярости, от накатившего адреналина. От осознания того, что расплата так близко. — Знаешь, я еще даже не начинал тебя искать, все получилось само собой, — усмехается Шейн, пиная мужчину под ребра, и отбрасывает свой клинок. — Неудачное стечение обстоятельств, — Ник сворачивается в позу эмбриона, закрывая голову руками. Мысль кажется Уолшу-собственнику превосходной. Адекватная часть его сознания все равно уже ушла на перекур после убитого в ювелирном отделе солдата, а возвращаться в ближайшее время явно не собиралась. Дико нравится, что сейчас происходит. Что сейчас он отыграется за ее боль. — Нет, мразь, — Уолш подбирает томагавк, примеряя в руке удобное положение и крепкий захват. — Это бумеранг. Замах. Глаза в глаза. Одни — полные решимости и ненависти, вторые — покрытые напускным спокойствием, но с проблесками ужаса внутри. Удар. Лезвие топора со свистом разрезает воздух, входя в плоть.