Часть 1

- Папа! Папа! – послышался девичий голосок, и Василий Петрович, которого на полустанке называли Васяпет, разлепил глаза и сфокусировал взгляд на маленькой девочке в сшитой из разных тряпок и кожи свиней халате. Ее рыжие волосы как всегда были растрепаны, а веснушчатое лицо так и излучало радость - Что такое, Ладочка? – прохрипел еще не проснувшийся до конца Василий Петрович - Я вот что нашла! – девочка протянул Василию покрытый пылью и местами потрескавшийся дневник. На металлической вставке на обложке были выбиты инициалы: «А.И Маратов» - Я его у одного мертвяка в доме нашла. Я думала он встанет, а он нет, лежит себе и лежит, а ты любишь эти самые книжки, вот я и взяла. – С каждым словом глаза Василия приобретали удивленный, а потом и испуганный вид - Лада! Ты как вышла за периметр!? Кто тебя пустил!? - - Мужчина схватил девочку за плечи - Ты же знаешь, что там опасно: сколько таких же как ты выходили и больше не возвращались, а потом находили лишь их останки! – отец распалялся все больше, а лицо девочки смурнело, пока она не опустила голову и не выговорила виноватым голосом: - Прости… Василий лишь прижал девочку к себе - Пожалуйста, не делай так больше, я не хочу потерять еще и тебя. Я больше не повторю той ошибки… - воспоминания о матери Лады, его жене, всколыхнулись волной, захлестывая мужчину, но тот отогнал их и, отпустив девочку, сказал:- Беги, поиграй с ребятами, я почитаю. И я правда уже не злюсь - ответил он на невысказанный вопрос девочки, которая всегда задавала его после ссоры. Та, увидев, что буря прошла, весело кивнула и вприпрыжку убежала на улицу. Василий же зажег еще две свечи в дополнение уже горевшей и, осветив нехитрое убранство его передвижного домика, одев очки, стекло которых уже потрескались от времени - открыл дневник… Почерк был прямой и красивый - дневник явно писал интеллигентный человек. «Сегодня 27 октября 1962 года. Последний день в новейшей истории человечества, дальше ничего не будет. Я полковник КГБ А.И Макаров. Пишу эти строки в надежде («зачеркнуто»), да какая может быть надежда, я пишу для себя, изливая последние часы, а может быть, и минуты до того как мир поглотит огонь. Хорошо, что я сейчас с семьей, им я ничего не сказал. Зачем? Вносить панику? Ведь Надечка как всегда попытается вытянуть нас, затащит и меня и Ваську в наш «Москвич», и мы поедем. Только куда ехать? Все будет уничтожено, канет в лету. Поэтому я не сказал, а по дороге домой накупил на все деньги еды и подарок сыну - настоящую рацию, о которой он всегда мечтал, он же у меня радиотехник, весь в брата, земля ему пухом… А ведь ему всего восемь. Господи, если ты существуешь, ответь мне, почему, почему так? Чем люди провинились перед тобой, изобретя это? Ах, к черту. Я расскажу, с чего все это началось, быть может, кто-нибудь, найдет этот дневник... Уже в конце войны, когда наши войска брали Берлин, западные страны создали антисоветскую коалицию, чтобы не дать «русскому медведю» сожрать их. Так началась Холодная война, но я назвал бы ее – Конечная. Иронично, но и первую мировую, и вторую называли концом мира, но они не знали что будет впереди…Испытание ядерного оружия на японских городах, было начало конца, первыми всадниками апокалипсиса, предвещающими конец. Тогда нас сберегло создание собственного оружия и нерешительность оппонентов, знающих, что победивших в новой войне не будет. Но соперничество нарастало, ширилось и выливалось в локальные войны, в которых сверхдержавы выпускали пар и не давали выход главному оружию. Все стало меняться, когда началась так называемая «Оттепель» в отношениях между тяжеловесами. Напряжение пошло на спад - лидеры отложили красные кнопки, и все шло к зарыванию топора войны и выкуривания трубки мира, но случилось страшное. Сегодня над небом нашей страны был сбит самолет-разведчик. Ведь считали, что он вынюхивал нечто секретное, но мне кажется, что все было проще: кто то из высшего командования решил таким способом покончить с врагом, но покончил с миром. Через три часа, как это известие достигло правильных ушей, в Атлантическом океане, наша подлодка, где служил мой товарищ, столкнулась с американским военным судном. Капитан получил сообщение о сбитом разведчике и посоветовавшись с другими командирами, подумав, что война уже началась, принял решение выпустить боезапас по намеченным целям в Америке… Час назад я получил телеграмму от друга: "Саня, мы только что разрушили мир. Надеюсь, нас подобьют и мы пойдем ко дну, чтобы умереть как можно мучительнее. Я не хочу больше жить. Поезжай к семье и не вспоминай нас" После этого я автоматически закинул вещи в сумку, забрал деньги из сейфа и молча уехал домой, несмотря на непонимающие взгляды работников и моих коллег они ведь ничего не знали и им вряд ли доложат… И вот я дома. Надюша готовит мое любимое рагу с грибами, слабосоленое. Пахнет отлично - хоть перед смертью я буду сыт. Пойду отключу телефон, ведь уже минут пятнадцать звонят, вызывают в бюро. Но уже поздно, поздно что то делать, что то менять... Веревка порвана, Дамоклов меч уже падает на голову человечества. Услышал взрыв где-то далеко. Началось... Успокоил семью, сказав, что на полигоне опять стреляют. Живем мы около военной части, так что они восприняли нормально. Но у меня слезы стоят в глазах. Я тридцатилетний мужик, прошедший войну еще ребенком, работавший в таких миссиях, что не снились никому. Убивавший людей десятками. Сижу и чуть ли не реву. А хотя, что уже скрывать, расскажу все, после ужина. Пусть до последнего думают что все нормально, просто я опять не в духе… 19.57 Я все рассказал, Надюша пыталась что-то сказать, порывалась что-то сделать. Но лишь хлопала мокрыми от слез ресницами и сжимала мою руку. А Вася молча стоял. Он был умным, сразу все понял и лишь сказал: «Папа, это будет небольно, мы же все вместе» Потрепал его тогда за волосы, а Надюша зарыдала. Я прижал ее поближе к себе и впервые за всю жизнь стал читать молитву. Я, Раб Божий, вручаю собственное тело и душу в руки Тебе, Господи… «далее неразборчиво» Услышали дикий крик сверху, но я лишь прижал любимых ко мне. По всему жилому блоку были слышны крики и беготня. 20.07 Решили написать последние строки… «сбивчивый, но красивый почерк» Я люблю тебя, сынок, и тебя, любимый мой «неуклюжие и подпрыгивающие буквы» Папа, мама, я лублю, вас фсех Я тоже люблю вас всех. Да простит нас всех Господь…» «запись обрывается, дальше лишь пожелтевшие листки бумаги» Василий отложил книгу в сторону и схватился за голову - Сорок лет прошло, сорок… До чего же довели, Господи… Василий слышал, как за окном посреди лагеря, окруженного фургонами, посреди пустошей играли дети, которые родились в этом страшном мире…