6 сентября 17...

Мысль о возможной кончине Ханджи не даёт мне покоя, пусть и сам я нахожусь в состоянии незавидном и плачевном. Впервые в жизни я встретил человека так тонко чувствующего и наделённого столь острым и пытливым умом, и, сколько бы раз Ханджи ни называла себя эгоистом, мне также это не было чуждо. Я не хотел и не хочу терять её, едва обретя. Пусть мои чувства, говорить о которых ввиду её состояния мне неловко и даже стыдно, останутся безответны — я не могу утратить такого друга. Ах, если бы я только обладал силой спасти её, если бы сумел убедить жить! Увы, я понимаю, что не сумею заменить ей ни родню, ни названных братьев. Как бы ни был я добродетелен, мне не стать ими, да я того и не хотел. Противоречия грызут меня, вторгаются в сны и истязают в часы бодрствования. Ханджи больше в сознание не приходила.